творческий портал




Авторы >> Somnenie


Никто за тебя не расскажет твою жизнь
(из цикла «В новом свете...»)

Наркотик.

В детстве я никогда не играла в куклы. Что толку от веры в пластмассу, человеческой формы, заполненной пустотой. Разве это похоже на младенца? А хуже всех куклы Барби, те даже не имеют человеческой формы, слишком идеальны. С самого детства я играла с людьми, живыми, не пустыми внутри. Я любила давить на чувства, я кормила их с ложечки своей неподкупной детской наивности. Поскольку в детстве ещё плохо понимаешь что такое хорошо, а что такое плохо, я играла со злостью и с радостью, с болью и с умилением, с раздражением, с непониманием, с гордостью и жалостью. Это наркотик. Когда другие дети собирали блестящие фантики от конфет, моя коллекция состояла из блесток глаз. Расширенный зрачок и тусклый отблеск злости; мерцающие влагой искры счастья; туманный тихий свет разочарования. Глаза, как золотистые фантики карамели или бархатные, матовые от трюфелей с шоколадной крошкой. Глаза, мерцающие глянцевостью фантика "Дюшес"; глаза мокрые, мерцающие прозрачными фантиками конфет нарезвес. Чем больше я играла, тем больше умела читать по глазам. В умилении моей кокетливостью проскальзывали и отблески зависти, ненависти или насмешки. В глазах чужих матерей я научилась даже видеть первые шаги их детей, бессонные ночи или уже даже вышедших из под контроля подростков. Но это были взгляды на меня, в основном сравнения, а мне уже хотелось большего.

В средней школе у меня появилась новая игра. Игра вслепую. Я ловила чужие взгляды, закрыв глаза. Самый острый — это взгляд в спину. Тогда я в основном играла со сверстниками. Эмоции их высвобождались сильней, если они были уверенны, что спиной тебе не увидеть, не понять как они смотрят. Первое время я училась не оборачиваться на эти взгляды. Это самое сложное. Когда закрываешь глаза, то возникает щелчок — обернись. Обычная реакция, насколько я знаю это естественно всем. Чтобы себя контролировать я даже сама играла в эти щелчки. Самая долгая реакция, когда долго и просто внимательно смотришь. Выходишь из класса и видишь как кто-то играет в "летела ворона". Подходишь к кому-нибудь сзади и делаешь вид, что наблюдаешь за игрой. А потом переводишь взгляд на чью-то спину. Самая долгая реакция, если смотришь в спину без интереса, без мыслей, без чувств. Если смотришь в ноги — человек может вобще не повернуться, только ноги могли дрогнуть. Если в спину, то человек, бывало, дергал плечом, и только ещё через время мимолетно слегка поворачивал голову. А если смотришь в затылок, то в какой-то момент он поворачивает взгляд прямо тебе в глаза. От вкладываемых во взгляд мыслей или эмоций усиливались реакции. Перемещение с ноги на ногу, сужение или расширение расстояния между ступней или почесывание одной ногой другую. Дергание плечами, сведение лопаток, почесывание уха плечом. И самое трудноуловимое — поворот головы. Поскольку он мимолетен, потому что дети увлечены игрой. Только со временем я увидела наклон головы либо в левую, либо в правую сторону, и поэтому и взгляд либо свысока, либо исподлобья. Изучив эти реакции, я стала концентрировать внимание на своем теле. Например, яркие туфли или колготки, чтобы за моей спиной они глазели на мои ноги. Рисовала пятно мела на стене, или начесывала причудливые прически для привлечения внимания. А потом закрывала глаза и отслеживала реакции своего тела. Со временем, я научилась различать в какую область направлен взгляд, ну а дальше и то, какие эмоции в него вложены. Уже в старших классах я научилась с закрытыми глазами считать количество человек, едущих со мной в автобусе, даже если некоторых даже не могла увидеть. Я научилась ходить по улицам с закрытыми глазами. С каждым годом мне нужны были все большие дозы моего наркотика. К концу школы я научилась видеть насквозь с закрытыми глазами. Мне стало и этого мало... и я увеличила дозу.

Дозировка.

Я не знаю считались ли мы когда-нибудь подругами. Я даже не уверенна были ли у нее вообще за всю учебу в школе близкие подруги. Я знаю, что все мы, так называемые подруги, не хотели общаться с девочкой, которая могла придти во всем черном, но в салатовых колготках. Тогда мы все были прикованы взглядами к этим колготкам. И конечно, обсуждали за ее спиной, какая она чудачка. Никто не хотел разделять с ней этого клейма. Но я знаю, что она всех подкупала своей невозмутимостью к сплетням за спиной. Но когда в седьмом классе она пришла с торчащей сзади необорванной этикеткой на кофте, я до сих пор помню тот момент, когда на уроке я тихонько шепнула соседке по парте про эту этикетку. И в тот же момент она медленно повернула голову в мою сторону и прямо ударила меня осуждающим взглядом. Я точно знаю, что сидела слишком далеко, чтобы она меня услышала. Я покраснела в тот же момент, прямо на полуслове, не закрывая рта.

Но какой бы она странной ни была, я знаю, что все, с кем она заговаривала, болтали с ней безумолку, как будто она самый верный друг. Я сама часто попадала в такие ситуации. Как только она подходила ко мне и начинала говорить, я как в транс впадала. Я видела в ней самого лучшего собеседника, самого остроумного и внимательного. Сейчас я уже не смогу объяснить, почему так происходило. Сейчас я уже смутно помню те времена. Только самые запомнившиеся моменты. Например, я помню только в общих чертах ее странное поведение. Но некоторые ее взгляды и слова прямо врезались мне в память. Потому что это было уже не что-то странное, а сверхъестественное. Я помню, как в девятом классе я поругалась со своей лучшей подругой. Я стояла у подоконника на перемене и думала, как мне помириться с подругой. И тут эта чудачка проходит мимо меня с закрытыми глазами и говорит: "на самом деле ты этого не хочешь, и никогда не сделаешь". Я встала в ступор и подумала, что она уже окончательно сошла с ума. Я вернулась мыслями к своей проблеме и тут вдруг поняла, что не могу придумать, как помириться, потому что этого не хочу. Я помню свое полное смятение. Наверно, из желания заставить себя не верить в намеренность слов этой девчонки, я все же тогда помирилась с подругой. Но потом наши отношения все равно сошли на нет. Или вот, помню, уже позже, был такой случай. После последнего урока, когда уже все собирались домой, и учитель вышел из класса, эта девочка стала подбегать к каждому из нас с дикими глазами и кричать: "Вы должны мне помочь, там мальчик упал в открытый люк". Я помню, что кого-то она все же уговорила, и они куда-то убежали. Я тогда не поверила в этот бред. Подумала, что она не может знать ни о каком мальчике, потому что весь день была в школе и из нее не выходила. Только вечером я мельком услышала, как в новостях передавали о школьниках, спасших мальчика, достав из канализационного люка. Но больше всего мне запомнилось то, что этот мальчик был почти без сознания, а значит, он даже не звал на помощь. Вот все, что я могу рассказать о ней.

Кайф.

Моя дочь никогда не была странной. Просто она уникальна. Нет, раньше, в ее детстве у меня и у самой возникали мысли, что она странная. Но только мельком, когда она проявляла поведение отличное от других детей. Например, когда она подходила ко мне и просто пристально смотрела. И ничего не говорила. Я могла с участием выспрашивать чего она хочет, могла на нее кричать, могла не обращать внимания. А она продолжала молча, как немая, смотреть на меня, будто она изучала меня как что-то необычное. Но моя дочь не странная. Она уникальная, я знаю это точно. Жаль только, я не смогла найти к ней подход. Например, я никак не могла ее убедить, что не стоит носить салатовые колготки с черным сарафаном. Я приводила ей уйму доводов. Я точно помню тот день. Я тогда долго ей растолковывала, как сочетать цвета. Что стоит, а что не стоит носить. Поначалу она мотала головой. Я так хочу, говорит. Вы можете назвать меня плохой матерью, но когда она села и стала как раньше молча меня «изучать», я махнула рукой. Ну не могу я с ней справиться, когда она так себя ведет. Нет, вы не подумайте, в остальном она всегда была послушной девочкой. Да и потом, она и сама все поняла. Пару раз она сходила так в школу и не стала этого делать. Я знаю, я правильно поступила.

Еще я, наверно, так и не смогла найти с ней общего языка. Я всегда искренне интересовалась ее жизнью и ее друзьями. Но она ни о ком не рассказывала. Она всегда отмахивалась от меня, говорила, что их у нее нет. Но я точно знаю, что они у нее были, ведь она каждый день выходила гулять. У меня, конечно, были мысли, что она может гулять одна. Но они развеялись, когда она со своими друзьями спасла мальчика их люка. Я помню, что этот случай на нее сильно повлиял. После этого она стала как-то более расположена к людям. Я не знаю, как это отразилось на ее жизни вне дома, с ее сверстниками. Но на семейных праздниках, когда собиралась вся родня, она разговаривала с каждым. Она могла часами слушать чужую болтовню, всегда искренне углубляясь в смысл сказанного. Она внимательно слушала даже старую двоюродную бабку, хотя та уже страдала старческим маразмом, и мало кто мог ее вытерпеть. И вы знаете, я всегда замечала, что все это всегда доставляло ей искреннее удовольствие. Уж я то знаю, я же мать. А вам я ещё раз говорю – моя дочь уникальная.

Ломка.

Вот только не говорите мне, что верите, что она какая-то чудная, странная, уникальная. Я знаю, что она обычная девчонка, просто очень чуткая. Нет, ну наше знакомство тоже мне казалось, произошло при странных обстоятельствах. Я помню, увидел издалека, что она идет с закрытыми глазами. Я, естественно, тут же подумал, что она ненормальная. Но когда приблизился, то заметил, что идет она все равно медленно, осторожно и не очень уверенно ступает. Тогда я предположил, что ей может быть плохо. Я решил ее остановить и спросить все ли у нее в порядке. Я точно помню, как ошалел от того, как бы неуверенно она ни шла, она вдруг точно увернулась от моей протянутой руки. Нет, тогда мне показалось, что она чуть ли не экстрасенс. Но сейчас я вам точно заявляю, что она просто очень чуткая. Знаете, я слышал, что есть люди, которым нужен большой радиус интимной зоны. И что они очень сильно реагируют на вторжение в их пространство. У нас в институте на психологии лектор показывал это на таком примере: один студент стоял с закрытыми глазами, а второй, громко топая и шурша ногами, к нему подходил. И первый студент всегда останавливал второго, как только чувствовал дискомфорт от его приближения. И это с закрытыми глазами. Так что и ее поведение объяснимо. Я познакомился с ней и стал общаться. И знаю, что она обычная девчонка. Просто она всегда меня понимала, всегда искренне реагировала на мои слова и чаще слушала, чем говорила. Она просто чуткая. Если кто-то утверждает, что она странная, то я им скажу так: у всех свои тараканы, и если ты чьих-то не понимаешь, ещё неизвестно кто из вас странный. Я, конечно, не понимал некоторого ее поведения. Например, того, что она была чаще с закрытыми, чем с открытыми глазами. Я даже иногда слегка толкал ее локтем, чтобы убедиться, что она не спит. Или меня удивляло в ней то, что у нее не было друзей. Я знакомил ее со своими, но, не смотря на то, что она умела находить общий язык со всеми, сама она к себе никого не подпускала. Или бывали такие случаи, когда я звал ее куда-нибудь пойти со мной, она могла мне ответить, что не сможет пойти. А потом я встречал ее случайно на улице, бродившей в одиночестве. Но даже если я что-то не понимал, то уж точно никогда не считал ее странной.

Знаете, конечно, с тех пор много воды утекло, но, наверно, я до сих пор в нее немного влюблен. За свою жизнь я не встречал такого родного человека. Она понимала меня буквально с полувзгляда. Мне казалось, что она такая родная, будто продолжение меня самого. Не смотря на то, что она часто закрывала глаза, я все равно любил в них смотреть. И часто, когда мы были вдвоем, я мог часами в них смотреть. Я много уделял ей внимания. Некоторые из моих друзей говорили, что она какая-то странная. Но я вам ещё раз говорю, что никогда ее таковой не считал. Знаете, мне до сих пор жалко, что она ушла. Мне казалось, что мы единое целое. До сих пор не понимаю почему она это сделала.



© Somnenie, 2008

Опубликовано 14.10.2008. Просмотров: 584.


назад наверх


   назад наверх

  Тематические ссылки
© 2005-2012 Мир Вашего Творчества