творческий портал




Авторы >> Kalestel|Charli


Доминик

12:00.Лондон.

В местный полицейский участок безопасности города поступил звонок от Доминика Лозо о попытке самоубийства. И вновь за полтора месяца четвёртый раз приходится Джорджу Миклеру выезжать по одному и тому же адресу зачастившегося самоубийцы.

Наступала глубокая осень, начало ноября, и куда бы человек ни взглянул, повсюду его взор встречал жёлтые, красные и коричневые опавшие листья, опустевшие нагие стволы и сучья деревьев, стонами, передававшими свои страдания в порывах ветра. Даже настроения людей коснулась беспощадная осень: грустные, меланхоличные, скептические и нервные люди становились ещё более грустными, меланхоличными, скептическими и нервными. Зато люди порывистые, поэтичные и романтики находили в осени всё её очарование, красоту и поэтичность.

Доминик Лозо, 23-летний юноша, был первенцем в аристократической испанской семье, перебравшейся в Великобританию в начале двадцатого века. Клан Лозо открыли своё дело в сфере экономики и за всё время, что они провели в Англии, приобрели немалое количество банков по всему миру. Доминик обладал многими талантами, он знал испанский, французский, английский, японский и итальянский языки, его выдающейся внешности и способностям завидовали многие молодые люди и даже старики. Он окончил Гарвардский Университет с отличием, вся семья гордилась им. Но что-то в последнее время изменилось в Доминике. Он редко проводил время в кругу семьи, постоянно закрывался в своей недавно купленной однокомнатной квартире на окраине города. Друзей он редко пускал к себе, но и они в последнее время не особо к нему стремились, ведь настроение его резко изменилось, и Доминик из весёлого, жизнелюбивого авантюриста превратился в замкнутого, скрытого и даже одинокого старика. Никто не знал истиной причины столь резкой перемены в нём. Некоторые люди, плохо знавшие Доминика, обвиняли во всём осень, ибо у всех настроение поменяется от такого холода и дождливости, а уж тем более у такого жизнелюба, как Доминик! Но близкие, родные люди были уверены, что осень вовсе не виновна в такой перемене, ведь Доминик всегда любил это время года. И лишь отец Доминика догадывался о причине резкой перемены его сына. Отношения между сыном и отцом за последние шесть лет сильно изменились, и, пожалуй, не в лучшую сторону. После смерти матери Доминика, мальчик стал более замкнут, и если раньше они с отцом как-то между собой ладили, то теперь без ссор не обходился ни один разговор между ними, а три года назад отец с сыном и вовсе перестали общаться, лишь изредка интересуясь делами фирмы и семьи.

Джордж Миклер и двое других полицейских быстро взбегали по крутой лестнице на пятый этаж недавно построенного элитного дома. Громкие стуки рукояти пистолета раздались в дверь квартиры под номером 19 и полицейские криками просили открыть дверь. Внезапно до слуха Джорджа донеслись неясные слова из-за двери, он приложился ухом к ней, подняв вверх левую руку, останавливая действия товарищей по работе.

-Тише... Доминик, прошу, открой нам дверь и не делай никаких глупостей!

-А вы не пытались потянуть за ручку? – донёсся глухой голос из-за двери, и Джордж повертел ручку, потянул, и дверь раскрылась, представив полицейским ухоженную, роскошно обставленную квартиру. Трое полицейских вошли внутрь, по длинному коридору, осторожно шагая, стараясь не делать много шума.

Джордж остановил правоохранителей в восьми шагах перед запертой в комнату дверью. Он попытался открыть дверь, но она не поддалась. Из комнаты внезапно раздался приятный, бархатный голос юноши:

-А для чего мы живём? В чём смысл нашей жизни? Если всему приходит конец… если все наши начинания всё равно заканчиваются… Если мы умрём в глубокой старости, страдая от болезней и мук совести, это что-нибудь изменит? Какая разница — окончим мы наш путь в 25 лет или в 70? Конец для всех будет одинаковым. Что если после смерти нас ждёт другой мир, наполненный невиданными нами чудесами, яркими красками, счастьем и теми людьми, которых мы потеряли? Вдруг после смерти мы все туда попадём, в чудесную страну, где будет всегда мир, красота и любовь, и где будут все дорогие нам люди?

-Брось, Доминик! Мы должны жить сколько нам отпущено Отцом Нашим и не нам решать, когда умирать. Ты же знаешь, что самоубийство— это грех, так что выходи из комнаты, мы отвезём тебя к семье.

-К семье?— из комнаты послышалась горькая усмешка.— Нету у меня семьи, для них я всего — лишь тень, которая приносит свой вклад в фирму клана Лозо. Уйдите, оставьте меня!

-Нет, Доминик, мы не уйдём отсюда, пока ты не выйдешь к нам живым и невредимым!

-Оставьте!.. А что если, когда мы умрём, душа наша, как пишут некоторые учёные, улетит за пределы атмосферы земли, туда – далеко… и потом частицы нашей души станут маленькой вселенной, которая не будет знать никаких забот и горя!— Нежным шёпотом продолжал юноша свои рассуждения, и полицейские вовсе не думали прерывать его дум, вместе с ним углубляясь в нераскрытые тайны человеческого существования.

Внезапно в квартире повисла тягостная тишина, Джордж Миклен и его сотрудники забыли и вовсе о возможной попытке самоубийства, впав в раздумья о Бытие. Но что-то заставило их вспомнить о Доминике, возможно громкое внезапное карканье ворона или кошка, трущаяся об ноги полицейских. С силой надавив на дверь, Джордж первый вбежал в комнату. Казалось, что на них в просторной комнате давит какая-то тяжесть, воздух будто бы стал серым, грузным, мёртвым. В середине комнаты на восточном ковре лежало тело молодого человека в белой рубашке, успевшей стать алой от крови, и в чёрных брюках. Джордж подошёл ближе, осмотрел тело. Он заметил золотой крестик в правой руке Доминика и с короткой рукоятью кинжалом в левой руке. Полицейский глубоко вздохнул, взглянул на наручные часы, показывавшие 12:33, и позвонил в полицию.

Белый свет ослепил его глаза. Ужасная боль, мучавшая его тело ещё несколько секунд назад, внезапно исчезла, уступая необычной лёгкости. Мгновение спустя, Доминик смог, наконец, обрести зрение, но это вовсе не принесло ему облегчения. Он увидел знакомое ему тело на полу, полицейских возле этого тела, знакомую уютную обстановку комнаты, и он вспомнил… вспомнил всё, что было. Странное ощущение охватило его. Он попытался дотронуться до своего тела, но не смог: рука скользнула внутрь тела и наружу. Тело его, или душа, стала призрачной, не имеющей возможности к чему-либо притронуться. Он проскользнул на улицу.

Осенний парк был полон красок, звуков и необыкновенного спокойствия. Доминик впервые увидел всю красоту, свежесть, красочность мира сего, он смог услышать ранее не уловимые звуки птиц, деревьев, самого воздуха! Каждое мгновение полёта птицы, всю его тайну, движение крыльев, трепет крохотного тельца— всё, что не дано увидеть человеческому глазу, раскрылось в ярком свете Доминику. Детский смех отвлёк его от маленькой птички, и Душа его поплыла на смех.

Шестилетняя рыжеволосая девочка в смешных веснушках и восьмилетний мальчик, схожий с девочкой, приставали к мужчине, который имел аристократический вид и мирно сидел на белой скамье, читая книгу.

-Па-ап! Ну, почитай нам, пожалуйста!— Звонко требовала девочка, притопывая маленькой ножкой по опустевшей земле, а мальчик поддакивал ей.

-Нет, Розалин, это тебе будет не интересно,— отмахивался мужчина, поправляя съехавшее пенсне, но дети надулись и громче заверещали, и мужчина сдался, широко улыбнувшись.— Уговорили, но потом не жалуйтесь!— Он раскрыл вновь книгу и стал зачитывать отрывок стиха.— «Один, один, всегда один, один и день и ночь! И Бог не внял моим мольбам, не захотел помочь! Две сотни жизней Смерть взяла, оборвала их нить, а черви, слизни – все живут, и я обязан жить! Взгляну ли в море — вижу гниль и отвращаю взгляд…»

Дети застыли с раскрытыми ртами, пытаясь осознать только что прочитанное их отцом. Мужчина тихо засмеялся, умилённо наблюдая за детьми, но от наблюдений его оторвал звонок телефона. Он взял трубку, это был его друг— Джордж Миклен. Пару мгновений спустя телефон выскользнул из рук мужчины, с треском ударился об асфальт. Лицо мужчины внезапно наполнилось болью, мукой и страданием. Дети не смогли вынести такого выражения лица отца, и заплакали, горько и громко, будто бы догадавшись, какая страшная беда настигла их семью.

«Я узнаю эти стихи… Кольредж, «Сказание о Старом Мореходе», любимый выпуск революционных стихов отца»— Подумал Доминик, опустившись на скамью подле отца. Он увидел резкую перемену на мирном лице отца, и ему стало грустно. Он понял, что никакие ссоры, ничто не смогло разорвать его любовь к отцу. Он любил отца, и отец любил его, как брат и сестра. Но было уже поздно. Доминик попытался дотронуться до отца, коснуться его твёрдого плеча, его мягких каштановых волос. Положить свою ладонь на его, высказать все те чувства, какие он испытывает к отцу, объяснить ему, что он всегда любил отца, что все его вспыльчивые речи были пусты, а его попытки на самоубийство были лишь предлогом. Он желал обратить внимание отца на него, любящего его сына, почувствовать отцовскую заботу и любовь.

«Отец! Я всегда любил тебя и нашу семью!»— Кричал, плакал Доминик, но все его попытки быть услышанным были пусты. Никто не мог его услышать, он был призраком, а его отец, сестра, брат – были живыми и не могли слышать его, и только плакали, горько и снисходительно к самому Доминику.

И вновь белый свет ослепил его. Что-то или кто-то потянул его вверх, откуда исходил яркий свет. Доминик попытался сопротивляться, он желал побыть ещё с отцом, но сила была беспощадно к нему, она тянула его вверх и вверх. Внезапно всё кругом исчезло, осталась одна темнота, но, казалось, что уносилась она вперёд и вперёд, дальше и дальше, от земли, от дома, от отца. И не смог он высказать своих чувств, не смог сделать отца счастливым, но продолжала его Душа лететь в неизвестную даль, туда, где царствует пустота, тьма, одиночество, и продолжал он лететь многие-многие года, возможно и десятилетия, а может и даже столетия — время для него не существовало более. Одиночество, тьма и вечные муки.




От автора: Карл.4 октября 2010.


© Kalestel|Charli, 2011

Опубликовано 19.05.2011. Просмотров: 556.


назад наверх


   назад наверх

  Тематические ссылки
© 2005-2012 Мир Вашего Творчества