творческий портал




Авторы >> Георгий р.Б.


Дорога Домой. Книга 1. Часть 1. Продолжение 2.
(из цикла «Дорога Домой»)

После молитвы, когда я рассказала о видении мужу, он признался, что во время молитвы горячо просил Пресвятую Богородицу, чтобы на этот раз меня сопровождал Ангел Хранитель.

Вниз я поехала одна, но чувствовала, что Ангел Хранитель все время где-то рядом. Спустившись еще ниже, чем вчера, я вышла на уступ и увидела в скале вход в виде трубы, размером чуть выше моего роста. Минут пять я шла по тоннелю в полной темноте на ощупь, пока не уперлась в стену. Через несколько секунд стена обернулась вокруг своей оси и открылся проход, через него я попала в небольшую комнату и услышала голос Пресвятой Богородицы:

– Ложись.

Пол, когда я на него легла, стал прозрачным. Подо мной был огромный котлован, размером с четыре стадиона, заполненный большим количеством людей, расположившихся группами вокруг большого количества каких-то аттракционов. Людьми распоряжались бесы.

Вначале я увидела высокую горку, по всей длине которой горели невысокие языки пламени. Перед горкой и на ней стояли люди, выстроившиеся в длинную очередь. По одному, они съезжали вниз, воспламенялись по пути и падали затем в огненный бассейн. Оцепенев от страха, люди стояли в очереди и смотрели на мучения, которые им предстояло пережить прямо сейчас.

Вторым аттракционом, который я увидела, было небольшое колесо обозрения, к нему тоже стояла длинная очередь. В кабинки по одному заходили люди. Двигаясь по кругу, эти кабинки проходили вначале через бассейн, наполненный нечистотами и поднимались на следующий оборот. После погружения люди в кабинках были облеплены нечистотами, как коконом. Завершив второй круг, кабинки переворачивались и выбрасывали людей в этот же бассейн, освобождая места следующим. В бассейне все стояли вплотную друг к другу, погрузившись до самых глаз в густую колышущуюся зловонную массу. Время от времени, по очереди, прикладывая огромные усилия, люди с силой отталкивались ногами от дна, чтобы глотнуть воздуха.

Третьим аттракционом был какой-то огромный станок, через всю длину которого проходил металлический стержень. На этот стержень огромный бес нанизывал людей. Заполнив до отказа, бес закрепил его в станке и включил. Людей начало засасывать во что-то, похожее на воронку. Из низа воронки выходила трубка из прозрачного материала, диаметром около пяти сантиметров. В трубке все было вперемешку – обломки костей, кишки, кровь, обрывки одежды, испражнения и глаза! Глаза этих людей были живыми, они отчаянно вращались в разные стороны! В этих глазах было недоумение, ужас невыносимой боли и дикий, животный страх. От станка раздавался непередаваемый и невообразимый для нормального человека треск лопающихся костей и рвущихся сухожилий. Готовую трубку с живой массой другой бес накручивал на деревянную бобину огромного размера. Деловито выполняя свою работу, бесы не спеша смаковали каждое движение, причиняющее боль и страдание их жертвам.

Над котлованом была расположена смотровая площадка со столиками, за которыми сидели бесы, крупнее тех, что орудовали внизу. Перед бесами стояли стаканы с напитками и большущие блюда. На блюдах лежали огромных размеров шампуры. На шампуры плотно, друг к дружке, были нанизаны живые люди. Время от времени бесы брали шампуры и откусывали от них большие куски. При мне одному человеку откусили верхнюю часть туловища, другому же голову и какое-то время они отчаянно бились на тарелках в предсмертных конвульсиях. Поразило, что бесы вели себя, будто они были на отдыхе. Безмятежно развалившись на стульях, они о чем-то оживленно разговаривали, время от времени отчаянно хохотали, все время кривлялись и корчили рожи.

На следующий день я оказалась на поле в Раи и увидела приближающееся по краю поля открытое ландо из золота, причудливо украшенное драгоценными камнями разных цветов и размеров – изумрудами, рубинами, сапфирами, мягко переливающимися на солнце. В карету была впряжена очень красивая бело-серая лошадь. Приблизившись ко мне, она остановилась. Мысленно я спросила у Пресвятой Богородицы:

– Можно ли мне погладить лошадь?

– Можно, – разрешила Царица Небесная.

Сорвав травинку, я подошла к ней – очень мягко лошадка взяла травинку из моих рук и медленно ее сжевала, добродушно и внимательно рассматривая меня большим и выразительным карим глазом. Возвращаясь к карете, я провела рукой по ее крутому боку. Под пальцами я почувствовала тепло живого существа и шелковистую, безукоризненно чистую шерсть. На месте кучера сидел Ангел, со светлыми вьющимися длинными волосами, одетый в белую тунику. Улыбнувшись, он встал на козлах и поклонился мне. Растерявшись, я не ответила, к огромному своему сожалению,.

– Садись, – сказала Пресвятая Богородица.

Взобравшись на светлые мягкие подушки из тончайшей необыкновенно мягко выделанной кожи, мы тронулись в путь. Карета плавно и быстро набрала скорость, но у меня было ощущение, что она плывет. Справа от меня было поле, слева – березовая роща. Березы были высокими, крепкими, с чистыми стволами, одинакового размера и стояли как нарисованные, не шелохнувшись ни одним листиком. Дорога вначале шла прямо, потом под горку, в неглубокую ложбину и оттуда вывела на пригорок. Впереди возвышался чудесный ослепительно белокаменный город, обнесенный высокой стеной. Когда мы приблизились к золотым высоким резным воротам, богато украшенным драгоценными камнями, они сами открылись. Карета въехала внутрь и я опешила – брусчатка мостовой была вымощена булыжниками из чистого золота.

Ко мне подлетели два белоснежных голубка. Необычайно красивые, они были в полтора раза крупнее наших земных. Голуби присели мне на руку, на их головах я увидела маленькие золотые коронки. Неимоверно кроткими глазками, голуби очень внимательно смотрели на меня. Легонько коснувшись их пальчиком, я ощутила шелковистость их оперения и спросила разрешения у Пресвятой Богородицы угостить их зернышками и Царица Небесная позволила.

Аккуратно, я достала из сумочки два зернышка и положила их на ладошку левой руки. По очереди, очень нежно и бережно, голубки взяли их своими клювиками и улетели. Все вокруг меня начало проясняться, я увидела огромную круглую городскую площадь, размером с Красную. По всей окружности она была украшена белыми клумбами цветов невероятной красоты, разных колеров и оттенков, некоторых из них я никогда не видела.

– Чьи же это владения? – невольно подумала я.

– Паисий. – сказала Пресвятая Богородица.

– Великий, – сказал внутренний голос.

А ведь именно Святому Преподобному Паисию Великому мы с мужем молимся каждый вечер за ходатайство перед Господом за наших покойных родных! Ступив на площадь, я почувствовала, что она начала плавно вращаться вокруг своей оси. Это вызвало у меня такой же восторг, как в детстве, когда я впервые села на карусель. Вращение вскоре прекратилось, посредине площади я увидела золотой фонтан. На высоту трех метров из него била струя воды, разделяясь на несколько аккуратных струек вверху. В лучах яркого солнца струйки переливались прозрачным розово-голубым цветом; я обратила внимание, что брызг не было. Пресвятая Богородица сказала:

– Попробуй.

Протянув руку, я набрала немного в ладошку и сделала глоток – вода была мягкой и прохладной, со сладковатым цветочным привкусом. Вскоре я ощутила знакомое чувство легкой неги, разливающееся по всему телу. У меня появилось непреодолимое желание взять немного воды с собой, и я услышала голос Пресвятой Богородицы:

– Набери.

У себя на правом плече я увидела небольшую овальную фляжку, обтянутую нежной кожей светло-кирпичного цвета. Отвинтив крышечку, я протянула фляжку под струйку воды. Слегка изменив траекторию, не брызнув ни одной капелькой и ничего не замочив, струйка наполнила ее. От избытка чувств захотелось присесть – невдалеке от фонтана стояла белоснежная каменная скамья, выложенная белыми, невесомыми на вид подушками. Над скамьей нависал большой, кипенно белый балдахин из воздушной ткани. Не удержавшись, я прилегла и увидела, что балдахина не стало, а над площадью образовался сферический купол, представляющий из себя светлое летнее ночное небо, усыпанное крупными золотыми звездами. Время от времени звезды падали вниз, оставляя за собой светящийся золотой шлейф. Спустя какое-то время купол исчез, и балдахин вернулся на свое место.

Поднявшись со скамьи, я посмотрела под ноги, и увидела, что брусчатка превратилась в тончайшее стекло. Внизу, в глубоком аквариуме, плавали очень красивые крупные золотые рыбки. Затем там оказался невероятной красоты бездонный океан, тоже наполненный рыбами неземной красоты. Несколько мгновений спустя аквариум вернулся, я увидела, что стою прямо на воде, но платье и ноги мои остались сухими. Еще через несколько мгновений вернулась назад брусчатка.

Немного поодаль я увидела беседку из белоснежного мягкого мрамора. Посередине стоял большой стол, тоже из мрамора, обрамленный сплошной скамьей по кругу, выложенной белыми подушками. Когда я вошла в беседку, я услышала голос Пресвятой Богородицы:

– Слушай.

Раздалось негромкое храмовое пение. Это были мужские голоса непередаваемой, восхитительной красоты. Крышка стола превратилась в огромную книгу со страницами из толстого пергамента. Набранный золотыми выпуклыми буквами текст был на незнакомом языке. Пресвятая Богородица сказала:

– Святое Писание.

С огромным благоговением я перевернула одну страницу. На этом видение растаяло.

На следующий вечер, я читала книгу, полулежа на диване, и неожиданно снова увидела своих родителей. Матери было плохо, она лежала в постели, отец накапывал ей лекарство в стакан с водой. В ногах у матери на постели сидел бес. Жутко выламываясь, он с непередаваемой радостью и удовольствием передразнивал ее – жеманно прикладывал руку ко лбу, вздыхал и закатывал глаза, изображая из себя умирающего. А бес отца стоял рядом и не отставал – с вытаращенными глазами он издевался над переживаниями отца и отчаянно его тоже передразнивал. Эти твари наслаждались каждым моментом жизни ничего не подозревающих несчастных людей.

В этот же день, на молитве, я оказалась возле пропасти – тележка стояла на прежнем месте. Чуть поодаль сидели три черных ворона огромных размеров, внимательно и со злобой посматривая на меня красными глазами, горящими углями. При мне была сумочка с зернышками и фляжка с водой.

На этот раз я спустилась в бездну еще ниже, миновав по пути слой какой-то дымки, похожей на туманную завесу. На уступе, к которому меня подвезла тележка, я увидела круглое отверстие в скале – вход в пещеру. Внутри было темно, но светящиеся камни на сумочке и фляжке освещали мне путь. Минут через пять я пришла в огромную абсолютно темную пещеру, около ста метров высотой. Через несколько минут пещера осветилась сумеречным светом, передо мной внезапно появился пятнадцатиметровый бес. Уменьшившись до моих размеров, он предложил:

– Давай поговорим? – кивнул на сумочку и скомандовал:

– Дай.

– Нет, – ответила я.

– Я дам тебе богатства всего… – и осекся; он вспомнил, что я эти слова знаю.

– Нет, – повторила я.

– Я отдам души твоих родных, мучающихся здесь, – предложил он и добавил:

– А их здесь много,… и они очень страдают,… а ты можешь им помочь.

Голос беса был очень тихим, очень убедительным и донельзя вкрадчивым. Было ощущение, что через каждую клеточку моего тела он вползает прямо в душу. Заплакав от страха, я начала твердить:

– Нет, ни за что, никогда, – и обхватила сумочку и фляжку обеими руками.

В это мгновение видение закончилось.

Наследующий день я спустилась на тележке ниже предыдущего раза – на уступе с трудом попала через узкий вход в пещеру; около семи минут с трудом протискивалась вперед и пришла к огромному круглому котловану в высокой пещере, наполненный какой-то смрадной шипящей жидкостью зеленого цвета, похожей на кислоту. По краям котлована проходила дорожка шириной около метра. По дорожке неторопливо прохаживался огромный бес. По всей окружности стены над котлованом сплошной цепью висели люди, будто приклеенные. Прохаживаясь, бес внимательно всматривался в их лица. Время от времени останавливался перед кем-нибудь, испытывая непередаваемое удовольствие от ужаса потенциальной жертвы. Затем он выбрал мужчину средних лет, обождал немного, резким взмахом лапы сорвал его и с силой зашвырнул на середину бассейна. Люди с ужасом наблюдали, как несчастный, отчаянно барахтаясь, медленно растворился в жестоких мучениях.

Затем бес походил еще немного, выбрал очередную жертву, взял ее за голову одними кончиками пальцев и медленно окунул в бассейн. Подержал немного и также медленно вынул. Извиваясь от боли, человек попытался подняться по пальцам своего мучителя, но бес стряхнул его обратно с кривой брезгливой и одновременно довольной улыбкой.

На следующий день, на молитве, я оказалась на пыльной глухой дороге в аду. Вокруг меня были невысокие мрачные горы и редкие пригорки без растительности. Весь окружающий пейзаж освещался огромным полыхающим заревом красного цвета по периметру горизонта. Воздух , с примесью пыли и смога, был очень тяжелым и горячим, дышать им можно было только с большим трудом. По дороге я пошла вперед, повернула за пригорок и неожиданно вышла на берег моря.

День был пасмурный, зеленовато-голубая вода показалась мне вначале чистой, но когда я подошла поближе, оказалось, что она мутная и грязная – в ней плавали какие-то ошметки, куски фекалий, что-то вроде блевотины, мелкий мусор и еще какие-то черные сгустки, похожие на нефть. Чуть поодаль стояли строения, то ли пансионатов, то ли домов отдыха. Вначале они показались мне довольно привлекательными – из светлого камня, под красными черепичными крышами. Но, когда, я присмотрелась, я поняла, что это какие-то заброшенные хибары из проржавевших листов металла, прогнивших досок, кусков грязного пластика и строительных отходов. Стояли эти хибары на полусгнивших сваях и были похожи на курятники. Из-под хибар, прямо в море, жирными и густыми потоками медленно вытекали нечистоты.

Из-за пригорка, по пыльной проселочной дороге, показалась широкая колонна людей с рюкзаками, чемоданами и сумками. Среди взрослых было много подростков и детей. Одеты люди были как на курорте: шорты, панамки и сандалии на босу ногу. Рядом с каждым человеком шел бес, ростом на голову выше. Оживленно беседуя между собой, они обнимали некоторых людей за плечи. Кривляясь, они корчили похабные рожи прямо им в лица, высовывая языки и передергиваясь туловищами от удовольствия. Увы, люди их не видели, ничего не подозревая, они шли в радостном предвкушении отдыха.

Разделяясь на группы, отдыхающие скрывались в лачугах, через время они выбегали с безумными воплями и с разбега бросались в воду. Выныривая, люди счастливо улыбались, жизнерадостно отфыркивались и не замечали, как по их лицам и телам медленно стекают нечистоты, попадая в глаза, уши и ротовые полости. Некоторые глотали эту мерзость вместе с водой. По берегу с гиканьем и дикими выкриками носились бесы, всячески подзадоривая людей. Это было потрясающее зрелище, счастливы были все – и люди, и бесы.

Лежащую на лежаке молодую женщину подхватили два беса; они смяли ее огромными лапами в круглый комок, похожий на мяч, и с диким ржанием начали пинать о землю. Немного дальше группа молодых людей играла в волейбол, между ними весело суетились бесы. Нападая на игравших, они били их по головам и туловищам, ставили подножки. Спотыкаясь на ровном месте, люди падали, но ничего не понимали. Над их неуклюжестью потешались товарищи, а над всеми игроками злорадно ухахатывались бесы, безпрестанно корча рожи и передергивались телами.

В море, неподалеку от берега, стояла красивая горка, которая на самом деле была из проржавевшего донельзя металла. Взбираясь на нее по очереди, люди спускались вниз, где их ждал огромный бес. Широко раскрывая пасть, он глотал людей, мрачно ухмыляясь и громко отрыгивая. Никто не видел, что только что кто-то неожиданно пропал, каждый был занят своим развлечением.

Недалеко от берега молодой парень выписывал пируэты на гидроцикле. После неловкого поворота упал в море. К нему подплыла рыба ужасающих размеров, похожая на пиранью и мгновенно заглотила, громко срыгнув. Но и его исчезновение никто не заметил. Поднявшись на пригорок, я увидела новые массы людей, растекающихся между пригорками и вливающихся в безчисленное множество хибар. Сосчитать людей было невозможно, это были сотни тысяч.

На следующий день, на молитве, я снова увидела родителей, сидевших на кухне. Отец что-то ел, а мать читала. На улице, за столиком возле мангала, о чем-то озадаченно переговаривались их бесы. С ними было еще двое, которые сочувствовали им и вроде как утешали. Как я поняла, их достает наша молитва.

В этот день, на молитве вечером, я снова оказалась на пыльной глухой дороге, фляжка и сумочка были при мне. Вокруг меня были все те же мертвые горы и пригорки. Вскоре я услышала позади себя звуки приближающихся по земле саней. В сани была впряжена старенькая кляча. Поравнявшись со мной, повозка остановилась, кляча обернулась бесом, который процедил сквозь зубы:

– Садись, – и снова стал клячей.

Как только я села, сани тронулись с места. Вскоре кляча начала превращаться в шикарного коня, а сани – в прекрасную карету, я соскочила на землю и увидела, что стою на поле, похожее на поле в Раи, с золотыми коробочками. Однако от этого поля веяло зловещим ужасом, мертвящим душу. Невдалеке был виден огромный белый замок с колоннами и анфиладами, но ничего величественного в нем не было, он был похож на наш, земной, тронутый временем. Как я поняла, мне нужно было попасть в этот замок.

Внутри замка я оказалась на большой открытой площади. В центре ее, торцом ко мне, стоял огромный белый стол, уставленный различными яствами. По обе стороны стола стояли стулья. Во главе стола сидел бес, с виду какой-то начальник. У беса были волосы темного цвета и омерзительная морда. Кивнув, он указал мне на стул справа от себя. Когда я присела, он неожиданно превратился в прекрасного юношу двадцати пяти лет с белокурыми прямыми волосами до шеи, но кончики его волос все же остались темными. Выглядел он как кинозвезда – холеный, гладкий и лоснящийся. Неожиданно от него пахнуло на меня плотским вожделением. И настолько сильным, что на мгновение я смутилась, но тут же взяла себя в руки. Кивнув на фляжку и сумочку, он спросил:

– Поговорим?

– Нет, – в категорической форме ответила я.

– У меня есть твои родственники, они нуждаются в твоей помощи, я могу их отпустить, – предложил он.

Напротив меня через стол появились мои покойные тети: Александра и Екатерина, и мужчина, которого я не узнала. Все они хорошо выглядели и были великолепно одеты. Когда же я возразила бесу, что я раба Божия, и могу просить только Господа, и обе мои тети, и мужчина, оказались одетыми в какую-то потрепанную мешковину, лица их стали невообразимо изможденными, с глубочайшими морщинами и приобрели землистый цвет.

– Что, может, подумаешь? – поинтересовался бес, а родственники начали горячо просить меня о помощи.

– Нет, – не раздумывая, ответила я, – никогда!

Разозлившись, бес выхватил меч левой рукой и правой прижал голову сидящей поблизости тети к столу. Резко взмахнув мечом, он отсек ее, она скатилась прямо в блюдо. Через секунду он рассек вторую тетю надвое, вместе со стулом. Обратившись ко мне, бес спросил:

– А ведь у тебя есть дочь?!

В светлом ореоле вверху я увидела свою дочь и стоящего рядом беса – он резко ударил ее по животу. От удара и боли дочь согнулась, но я повторила:

– Нет!

Вкрадчиво, бес мягко поинтересовался:

– А ведь у тебя есть еще и сын?

В другом ореоле я увидела сына мужа, возле которого тоже стоял бес. Обхватив руками голову юноши, он сильно сжал ее, и парень застонал от боли. Не в состоянии больше спокойно смотреть на все это, я заплакала и сквозь рыдания повторяла:

– Нет, нет и нет, мы с мужем будем молиться!

– Кстати, давай поговорим о муже? – предложил бес.

– Все равно нет, мы будем молиться Господу, и Он нам поможет!

Очень, очень вкрадчиво, крайне ласково и немного нараспев, бес поинтересовался:

– А вдруг не поможет?

– Нет.

– А ведь я могу и силой отобрать … – но я не дала ему договорить, я подошла к нему и прокричала прямо в лицо:

– Нет, нет и нет! Никогда ты этого не получишь. Режь меня, рви части и делай что хочешь, но ты никогда и ничего не получишь!!! – от избытка чувств я вошла в исступление.

Оторопев, бес резко отпрянул, на этом видение закончилось.

На следующий день, на молитве, я оказалась на длинной тенистой аллее в поместье Святого Преподобного Паисия Великого. Высокие кроны деревьев с идеально стройными стволами вверху смыкались, образуя куполообразный свод. Через несколько шагов у моих ног появилось небольшое облачко; я взошла на него, оно плавно полетело по аллее. Затем поднялось наверх, к кронам деревьев и я смогла коснуться листьев – все они были одинаковыми по размеру и все как один необычайно красивыми, словно нарисованными, без единого изъяна. На ощупь листья были мягкими и шелковистыми.

В конце аллеи, справа, возвышалось неизъяснимо красивое здание, величественное и ослепительно белое, напоминающее Храм Божий. К зданию вела узкая дорожка, утопающая во всевозможных цветах удивительной красоты. Свернув на дорожку, я увидела, что по ней струится чистая родниковая вода. Не поднимая брызг, я шла прямо по воде, обувь и платье оставались сухими.

Врата домашнего Храма Святого Паисия Великого были выполнены из резного синеного золота и украшены драгоценными камнями. Врата открылись сами, и я вошла внутрь. Дивной красоты ковер с многоцветными рисунками устилал пол. Стены украшали фрески необыкновенно красивых красок с потрясающим эффектом трехмерности, настолько красивых и необычных, что объяснить и описать их не могу. Через огромный холл я прошла к внутренним дверям из золота, которые тоже открылись сами и я оказалась в огромном зале потрясающих размеров. Прямо передо мной был иконостас, от пола и до потолка заполненный киотами с образами святых людей. На самом верху был очень большой ростовой образ Владыки Господа – Воскресение Христово. Вдоль иконостаса шла широкая солея. Все остальные стены Храма тоже были в образах святых людей. Охваченная чувством благоговения, я спросила:

– Можно ли мне помолиться здесь?

– Можно, – позволила Пресвятая Богородица.

Опустившись на колени, я обратила внимание, что пол выполнен из драгоценных камней разных цветов прямоугольной формы, слегка выпуклых. Однако камни были мягкими, как ковер. Когда я закончила читать «Отче наш», образ Господа засветился непередаваемой красоты сиянием, а перед каждым образом зажглась свеча. Весь Храм залился ярким, но очень мягким светом. Через некоторое время свечи погасли и снова стали невидимы. Поднявшись с колен, я попыталась рассмотреть иконы, но это не удалось – лики святых были живыми и находились как бы в движении. Что это было на самом деле, я описать не могу, это невозможно описать или объяснить.

– Выбери, кому ты хочешь помолиться, – сказала Пресвятая Богородица.

Мысли начали разбегаться, но я вспомнила наши домашние иконы и подумала о Святом Великомученике Пантелеимоне. В этот же момент из нижнего ряда образов рядом со мной выдвинулся на несколько сантиметров вперед образ, на котором я увидела Святого Великомученика Пантелеимона. Лицо его было восхитительно правильной формы, сам же он был необыкновенно красив. Но рассмотреть полностью Святого Пантелеимона было невозможно из-за его сияния, которое он источал. От святого человека одновременно исходили любовь, тепло, радость и умиротворение. Обратившись ко мне, Святой отче Пантелеимоне сказал:

– Подойди.

С большим благоговением я приблизилась и опустилась на колени, попросила благословить. Осенив крестным знамением, он подал мне свою руку, к которой я приложилась и почувствовала легчайшее прикосновение и тепло. Рука же его была очень красивой и совершенной формы. Святой Пантелеимон открыл неземной красоты шкатулку, которую держал в левой руке. Омочив указательный палец правой руки в елее, он легкими касаниями начертал на моем челе крестное знамение. В благодарность я низко поклонилась Святому Великомученику и оказалась уже вне стен Храма.

Налево вела дорожка, утопающая в цветах; по ней я вышла на берег речного канала. У миниатюрного помостика из резного дерева была причалена небольшая золотая лодочка с мачтой на носу, инкрустированная драгоценными камнями. Когда я взошла на лодочку, она даже не покачнулась. На мачте надулся легкий белоснежный парус, я поплыла вперед. Вскоре канал перешел в озеро. Преодолев его, я оказалась над живописным водопадом. Лодочка немного постояла на месте, чтобы я смогла насладиться пейзажем необыкновенной красоты, затем поплыла дальше и остановилась у другого причала, неподалеку от водопада.

– Могу ли я посмотреть на водопад, – спросила я.

– Посмотри, – разрешила Пресвятая Богородица.

Водопад был около тридцати метров в ширину – вода ровненькой ленточкой ниспадала вниз. Ниже, метрах в десяти, все было закрыто легкими белоснежными облаками. Мягко и ласково мне брызнула на щеку крупная прохладная капелька. Возвращаясь назад, я увидела в нескольких шагах от водопада низко летящую стайку райских птичек неземной красоты; они блестели на солнце, будто были из золота. Восемь очаровательнейших пичужек сели мне на руку, едва ощутимо захватив кожу своими нежными коготками.

Пичужки с интересом и внимательно рассматривали меня темными глазками-бусинками. Не удержавшись, я погладила одну из них, под пальцами я почувствовала крохотную головку и шелковистое оперение. Испросив разрешения, я угостила птичек зернышками, прямо с ладошки. Подлетая по очереди, они аккуратно брали по зернышку и улетали. Когда я посмотрела, куда же они все направились, я увидела плавно подлетающих ко мне других четырех птичек – торжественно и с благоговением несущих в своих золотых клювиках небольшой четырехугольный платочек за самые кончики. Очень бережно они положили его мне на руку.

Белого неземного цвета платочек был нетканен и прозрачен. В центре его красными шелковистыми нитями был вышит образ Пресвятой Богородицы – "Самонаписавшаяся" с Богомладенцем на руках. Лик Богомладенца и Царицы Небесной были вышиты золотом. Края тоже были вышиты золотом, а уголки – золотыми коронками. Платочек был живым – он не лежал на руке, как обычная ткань, он дышал и парил. Задумавшись, что мне делать с этим безценным даром, я услышала голос Пресвятой Богородицы:

– Надень.

Повязав его на шею, я почувствовала легкое прикосновение и ощутила, будто родилась в нем.

– Смотри, – сказала Царица Небесная.

На себе я увидела нательный крестик, источающий необыкновенное сияние. Горячо поблагодарив Пресвятую Богородицу, я осенила себя крестным знамением и неожиданно почувствовала какой-то предмет в левой ладони – это было восхитительное тоненькое золотое колечко с выгравированными словами: "Спаси и Сохрани". Гравировка излучала такое же необыкновенное сияние, как и крестик. Задумавшись, на какой палец одеть его, колечко сразу же оказалось на безымянном пальце левой руки.

Горячо возблагодарив Пресвятую Богородицу еще раз, я направилась к мраморной беседке с резными золотыми инкрустациями невдалеке. Посередине беседки стоял мраморный стол, на белой круглой огибающей скамье лежали белоснежные подушки. Когда я присела, день плавно и величественно сменился поздним вечером. Небо усеялось изумительными крупными золотыми звездами. Слева от меня зажглась череда подсвечиваемых снизу фонтанов, уходящих далеко вдаль. Из фонтанов мягко струилась розово-голубая вода, переливаясь невообразимыми и непередаваемыми оттенками. Ближайший ко мне фонтан источал какую-то густую жидкость темно-красного цвета. Через мгновение я поняла, что это вино и подумала, что может мне позволят попробовать его и взглянула на стол. Там уже стоял неописуемой красоты высокий кубок из золота, искусно инкрустированный драгоценными камнями. Струйка вина мягко влилась в подставленный кубок, не брызнув ни одной капелькой, я сделала маленький глоточек.

Аромат спелого винограда, смешанный с запахом каких-то необыкновенных цветов и меда, немного вскружил голову. Обдавая легким теплом, по мне сладчайшим медом растекался жар летнего солнца, несущий к каждой клеточке тела вкус винограда неземной сладости, настоянного на цветах и легких пряностях. Через какие-то мгновения я наполнилась воздушной истомой, отдаленно напоминающей земное состояние легчайшего охмеления. Обернувшись к столу, поставить кубок, я увидела огромное белоснежное блюдо, на котором лежала большая свежеиспеченная рыба, напоминающая наш карп. Рыба была как нарисованная, непередаваемо красивая – покрытая золотистой корочкой, со струящимся легким паром. Задумавшись, можно ли мне ее попробовать, я увидела справа от блюда небольшую золотую трезубую вилочку. Было интересно, как же ее можно есть, ведь рыба не была выпотрошена, наверное в ней остались внутренности. Отломив кусочек брюшка недалеко от головы, я увидела, что мясо рыбы, источающее необыкновенный свежеиспеченный запах, было чистым и белоснежным, внутренностей не было. Вкусив, я поняла, что ничего подобного никогда не ела – тончайший аромат разлился по всей полости рта. Кусочек рыбы медленно растворился, насытив меня полностью, как и один глоток вина.

От переполнивших меня чувств я откинулась на спинку скамьи – небо прояснялось, на волшебную ночь неторопливо наступал яркий солнечный день. В беседку влетели две райские птички, в клювиках у них что-то было. Птички подлетели к моей правой руке и надели на нее золотой браслетик со светящейся надписью "Спаси и Сохрани". Рассматривая его, я перевернула браслет и увидела другую гравировку, излучающую такой же свет: – "Паисий".

Сердце мое было переполнено огромной благодарностью и любовью к этому необыкновенному святому человеку. И вдруг, со стороны Храма, я увидела фигуру человека, источающую ослепительное сияние. Это был сам владелец поместья – Святой Преподобный Паисий Великий! … я вышла из беседки и пошла ему навстречу. Душа моя была переполнена безконечной радостью и счастьем. Опустившись на колени, я склонила голову перед святым человеком и каким-то образом почувствовала, что он протянул руки вперед, чтобы поднять меня с колен, но я даже не посмела об этом подумать. Святый отче Паисие Великий пригласил:

– Добро пожаловать!

Открыв глаза, я увидела, что его уже нет. Интуитивно я сделала несколько шагов вперед, к тому месту, на котором он только что стоял, и почувствовала нежный аромат ладана, фимиама и ощутила тепло священнослужителя, как некий фон, излучение. Несколько мгновений я стояла, насыщаясь силой отеческой любви и доброты Святого Преподобного

Паисия Великого.

От охватившего блаженства я подняла глаза и увидела горний Город Иерусалим. Ослепительно величественный и огромный – он стоял высоко в небе на огромном плоском облаке. От Города во все стороны белыми лучиками исходило безчисленное множество дорог. По одной из них в сторону Города на большой скорости приближалась открытое ландо Святого Паисия Великого, запряженное в тройку белоснежных лошадей.

Все это было необыкновенным и непохожим на то, что это вообще могло со мной произойти. Сегодня – день особого поминовения этого святого человека. Вечером, читая молитву Святому отче Паисию Великому, я очень ясно увидела его на престоле, среди Воинства Безплотных Сил Небесных и Всех Святых, они величали Святого Преподобного Паисия Великого.

Вечером на молитве я оказалась в аду на пыльной дороге, без фляжки и сумочки. Невдалеке от меня, повернувшись спиной, стоял рыжий бес, на голову выше меня ростом. Медленно виляя хвостом, он выдержал паузу, затем слегка обернул ко мне морду, приклонил немного … и, меня пронзило – это же мой бес, приставленный ко мне! Вкрадчивым голосом и злорадно, он спросил:

– Узнала?

– Да, – ответила я и с горечью опустила глаза.

Подступив, бес начал медленно обходить меня вокруг, пристально всматриваясь в мои глаза. В его взгляде читалась ненависть, необузданная злобствующая хитрость и сладострастное упоение от близости беззащитной жертвы, которой некуда убежать. Поворачиваясь вслед за ним, я старалась выдержать взгляд, потом тихо констатировала, с появившимся внезапно чувством безстрашия:

– Что-то мне тебя мелкого дали.

Взвившись, бес изрыгнул из пасти огонь, но тут же овладел собой и пропел с ехидством:

– Ой-ой-ой!

С ужасом я вспомнила, что именно так, иногда в шутку, я отвечала разным людям, в том числе и своим близким.

– Как же мне от тебя освободиться? – задумалась я.

Кривляясь, он ответил женским голосом:

– Так я тебе и сказала, – и я тут же вспомнила, что и эта фраза была у меня расхожей. Неожиданно внутренний голос подсказал: молитва. Опустившись на колени, я стала читать Богородичное правило, от меня сразу начало исходить легкое сияние; бес недоуменно попятился. Сияние распространялось все дальше и дальше и неожиданно одним из своих лучиков коснулось беса. Раздалось шипение, нечистый рухнул на землю, обратился в огромного толстого черного змея и юрко уполз, скрывшись из виду за секунду.

На следующий день, я снова оказалась на пыльной дороге в аду, при мне была сумочка и фляжка. Справа в воздухе в красном зареве на высоте птичьего полета стоял трон. На нем сидел важного вида бес в короне и мантии, а вокруг него стояло множество бесов «рангом» поменьше. Окинув меня взглядом, главный бес приказал:

– Стой.

Быстро опустившись, он сошел на землю и предложил:

– Давай, за десять душ одно зернышко?

– Нет.

– Двадцать?

– Нет.

– Тридцать?

– Нет.

Развернувшись, «князь» пошел вперед, мне пришлось последовать за ним. Через какое-то время мы оказались на краю пропасти – бездонной расщелины около пятидесяти метров в ширину. Далеко внизу полыхал огонь, извергая нестерпимый жар. Над расщелиной пролегал крепко натянутый канат, похожий на школьный. Не покачнувшись, главный бес уверенно пошел вперед, ловко обхватывая канат лапами, похожими на обезьяньи, с длинными пятисантиметровыми когтями. Перебравшись на противоположную сторону, «князь» повернулся, подождал немного и спросил с издевкой:

– Испугалась?

Страх настолько парализовал меня, я не могла даже с места тронуться; внутренний голос подсказал:

– Молитва.

Читая Богородичное правило, я оградила себя крестным знамением и пошла по воздуху, в полуметре над канатом. Непрерывно читая правило, стараясь не смотреть вниз, я перешла пропасть. С трудом скрывая раздражение, бес со злостью отвернулся и пошел дальше. Через несколько шагов остановился и бросил:

– Подумай о тех, кого ты можешь спасти.

– Нет.

И «князь» пошел дальше, а я увидела под его ногами длинную вереницу людей, стоявших на четвереньках, друг к другу боком, среди которых были и подростки. С огромным, непередаваемым сладострастием впиваясь в спины людей когтями, бес с силой выворачивал лапы, стараясь каждым движением доставить максимум боли – люди стонали, взывали и молили о помощи. Через несколько шагов бес повторил вопрос, но я снова отказалась, он пошел дальше, а через несколько шагов укорил меня:

– А ведь среди них есть и дети.

С ужасом я увидела, что вокруг меня по грязной земле ползают грудные дети, тянущие ко мне свои ручки, перепачканные пылью. Плакали они так горько, как плачут малыши, оторванные от мамы. Взяв себя в руки, я сказала:

– Нет.

В мгновение ока главный бес оказался рядом с мной, подхватил ближайшего младенца и одним ударом лапы разрубил его надвое, а затем отшвырнул в сторону.

– Никогда! – ответила я и зарыдала от ужаса происходящего.

После молитвы, во время чтения вечернего правила, я что-то почувствовала. Обернувшись немного назад и скосив глаза, я увидела стоявших за нами бесов наяву – их было около пятнадцати, целая толпа! Злобно скрежеща зубами, они горели к нам лютой ненавистью. Ужаснувшись, я сказала мужу; мы начали читать: "Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его …", окропляя все комнаты святой водой, но бесы только отступили – они были где-то рядом, я их чувствовала.

С этого момента, мне дали возможность видеть нечистых наяву и мир стал для меня безповоротно другим. Конечно, мы понимали: все, что мы получили, не было нами заслужено и не было нами выстрадано, как святыми людьми, вставшими на путь служения Господу. Понимали мы также и то, что отказ от многих мирских благ – это только начало. Теперь нам нужно ежедневной тяжелой и упорной борьбой непрестанно очищать наши сердца от страстей и соблазнов, и возрастать духовно.

Первое время мы долго недоумевали, почему именно мы? Почему именно нам столько всего дано? Да, мы отказались от многого. Да, мы пытаемся бороться с искушениями, но мы же только новоначальные, ведь мы в самом начале пути? Недоумевая и ломая головы, мы пытались найти ответ на этот вопрос, пока не осознали очевидное – это же Промысел Божий. Как можно понять его человеку? Как может творение понять Творца? У Владыки Господа все необычайно прекрасно, слаженно, гармонично и божественно – все расписано по секундам, до самого Страшного Суда! Почитайте видение Страшного Суда Христова, бывшее Григорию, ученику преподобного Василия Нового и вы поймете, что Промысел Божий величественно необъятен и неосязаем человеком («Посмертные мытарства души и Страшный Суд Божий»).

Сегодня мы начали молиться за детей, чтобы Господь наставил их на путь истинный и обратил к вере. Во время молитвы я увидела стоявшего рядом с дочерью беса, а она в это время сидела за компьютером. Всматриваясь в монитор, бес довольно ухмылялся. Потом я увидела беса нашего сына, который был пострашнее – его глаза горели красными углями.

На следующий день я оказалась перед владениями Святого Праведного Паисия Великого. Яркое мягкое солнце стояло высоко в зените. Через короткое время из ворот поместья выехала карета Святого Паисия Великого, огромная, из резного золота, инкрустированная многочисленными каменьями, и остановилась передо мной, дверь неслышно и широко распахнулась. Взойдя по откинувшимся ступенькам, я попала внутрь и утонула в мягчайших кожаных светлых подушках. Очень плавно и быстро экипаж взмыл ввысь. День сменился ночью, карета начала описывать дугу над владениями Святого Паисия – меня потрясли размеры поместья. Это был целый огромный город! Внизу все было залито огнями; по всему периметру ярко подсвечиваемой городской стены стояли величественные остроконечные башни. Многочисленные здания, парки, фонтаны и неизвестные мне невообразимой красоты сооружения не просто поражали воображение – они отняли у меня дар речи!

Описав полный круг, экипаж опустился на землю перед вратами и остановился. Через секунду он скрылся. Белоснежная облачная дымка плавно затянула стены поместья. Стало немного грустно. Из облака вылетела райская птичка – ободрить меня и развеять грусть. Замерев на мгновение прямо передо мной, она несколько раз взмахнула мне на прощание золотыми крылышками и скрылась в дымке.

На следующий день, мы молились ко Пресвятой Богородице с прошением о дожде, поскольку в Москве, да и почти во всей России была выжжена уже не только трава, но и многие деревья – листья на них пожухли, как осенью. Высоко в небе на облаке, я увидела Господа нашего Иисуса Христа со всем воинством Небесным. Справа от Владыки стоял Архангел Михаил, со щитом в левой руке и очень длинным золотым мечом в правой. Негромким, но доносящимся отовсюду и очень грозным голосом, от которого по всему телу пошли мурашки, Архистратиг Михаил сказал:

– Совсем Господа забыли! Покайтесь! – поднял высоко над собой меч и добавил, еще более грозно:

– Это только начало!

Сразу после этого я увидела короткое видение – сожженную дотла русскую деревню, многочисленные остовы домов на пепелищах. Немного спустя Архистратиг Михаил сказал:

– Будут наводнения.

И я увидела следующее короткое видение, будто с высоты полета вертолета – огромные площади подтопленных русских лесов, примерно на полтора метра.

Предположив, что я уже окончательно брежу, я взмолилась ко Пресвятой Богородице:

– Владычице моя и Госпоже, прости меня грешную, наверное я все это придумываю себе? – и услышала голос Царицы Небесной:

– Не греши.

– Но ведь я самая обыкновенная женщина, каких много, такие откровения доступны ведь только святым людям?

– Не только.

– Но почему именно я, почему именно мне оказана такая честь?

– твое сердце, – сказала Пресвятая Богородица.

После этого видения мы с мужем разговорились о том, что все мы овечки Пастыря нашего, Господа Иисуса Христа. О том, что все люди действительно похожи на овец – такие же безтолковые и безпокойные; мы все разбредаемся в разные стороны при первом удобном случае и без Пастыря нам жить нельзя, мы просто погибнем. И вот, нам дано было убедиться в этом еще раз.

На молитве я оказалась на дороге, ведущей в поместье Святого Праведного Паисия Великого, но оно была уже скрыто плотной стеной облаков. На мне было воздушное желтое платье, волосы были заплетены в две тугие косы, под легкой шалью мои волосы охватывал тоненький золотой обруч. Наслаждалась пейзажем, воздухом и разливающейся вокруг благодатью, я увидела ягненка – он подбежал ко мне, прижался к моим ногам и замер. Ягненочек был как нарисованный, он был безупречно чистым и абсолютно белым, с карими выразительнейшими и умнейшими глазками. Запустив руки в мягкую шерсть, я провела рукой и ощутила восхитительную ее шелковистость. Обернувшись по сторонам в поисках хозяина, я увидела приближающуюся большую отару. Послушно двигаясь в одном направлении, они не толкались и не разбредались. С посохом в руке, посреди них величественно шел прекрасный стройный юноша в белой тунике и сандалиях, источая сияние, и улыбаясь. Овечки вели себя необычайно спокойно; проходя мимо, они с интересом посматривали на меня. Это было восхитительное, завораживающее зрелище. Через несколько минут и Ангел, и отара овечек, скрылись в белоснежном облаке.

Затем я увидела перед собой монаха с закрытыми глазами, стоявшего в метре от земли в воздухе; на вид ему было около семидесяти. Еще через время, тоже в воздухе, я увидела великолепного мужа тридцати лет в белых одеждах, от которого исходило необыкновенное сияние – сияние жителя Горнего Иерусалима. Потом я обратила внимание, что уже и сама стою в воздухе, но в полуметре от земли. И я задумалась: как же мне пойти по нему? Пришла мысль, что нужно молиться, читать Богородичное правило. Читая правило, я пошла по воздуху – это было невероятное, непередаваемое чувство, я не могла поверить, что могу идти и иду по воздуху! Вспомнив монаха, я поняла, что молитва, пост и воздержание могут человеку дать то, о чем он мечтает: жизнь вечную, в вечном блаженстве и вечной любви. Через время я вернулась на поле.

Сегодня на мне было платье необыкновенной красоты из нерукотворной ткани – ослепительно белого цвета. Всю поверхность ткани окутывала тончайшая паутинка из золота. Широкие манжеты платья были украшены некрупными бриллиантами. Сандалики на ногах были изготовлены из белого золота, а тесемочки-паутинки были усыпаны мелкими бриллиантами.

Позади меня была живописная проселочная дорожка, чистенькая и приятная. Дорога передо мной была вымощена крупными драгоценными камнями с половину ладошки. Камни были разных цветов и оттенков, среди которых я узнала рубины, изумруды и сапфиры. Обочины дороги были выложены бриллиантами легкого прозрачного желтоватого цвета около трех сантиметров в диаметре. Пролегая через поля, дорога уходила за горизонт. Вокруг очень плавно и величественно начало темнеть. Наступила летняя звездная ночь. Каждый камушек изнутри озарился мягким, но ярким светом. Особенно завораживали бриллианты – они источали чистое сияние легкого желтого оттенка, придавая окружающему пейзажу сказочную красоту и нарядность.

Откуда-то сверху, прямо с неба, примчался необыкновенный экипаж – огромная карета из белого золота, усыпанная светящимися бриллиантами, запряженная в тройку ослепительно белых лошадей, в полтора раза более крупных, чем наши. Экипаж и лошади были неземными, ни рассмотреть их толком, ни тем более описать, я не могу. Управлял экипажем прекраснейший Ангел. Пресвятая Богородица сказала:

– Это твой Ангел Хранитель.

Низко, очень низко я поклонилась, Ангел же величественным жестом благословил меня. Забравшись внутрь, я утонула в подушках – меня обволокла необычайная мягкость и нега. Экипаж плавно взмыл высоко в небо, в два раза выше высоты птичьего полета. Минут через пять я увидела справа от себя голубые огни необычно красивейшего города.

– Чей же это город? – подумала я.

– Иоанна, – сказала Пресвятая Богородица.

– Кронштадтского, – добавил внутренний голос.

Экипаж повернул к городу и пролетел над ним, чтобы я могла увидеть все великолепие поместья этого святого человека в ночном освещении. Через несколько минут я увидела другое поместье, такое же великолепное, но подсвеченное розовыми огнями, залитое розовым светом. Пресвятая Богородица сказала:

– Матроны.

– Московской, – дополнил внутренний голос.

Экипаж стал описывать дугу, поворачивая назад, я увидела величественное повсеместное зарево от многого множества поместий, расположенных повсюду далее. Вернувшись на землю, мы оказались перед домом моей бабушки, которая меня уже ожидала. Бабушка села рядом и улыбнулась, она светилась безмятежной радостью и любовью. Экипаж стремительно взмыл ввысь, бабушка смотрела на проплывающие мимо великолепные райские обители, а я не могла оторвать от нее взгляда и в порыве чувств взяла ее за руку. Во всем происходящем все было невероятным и невозможным – мы были молодыми, мы были вместе и нас связывало чувство безмерной любви. Вскоре мы вернулись, бабушка благословила меня, мы попрощались. Экипаж взмыл в небо и примчал меня на дорогу, на место, откуда началось это необыкновенное путешествие. Через несколько мгновений волшебная карета, вместе с необычайно прекрасными лошадьми, растаяла в высотах солнечного неба.

На следующий день я оказалась на дороге с камнями – дорожные камни сверкали при свете яркого солнечного дня. Наслаждаясь окружающими красотами, я медленно пошла вперед. Неожиданно из бриллиантов вверх поднялись струйки воды, образовавшие собой невысокий тоненький свод, купол. Перетекая и мягко струясь, вода мелодично журчала, это было невероятно впечатляющее зрелище! Вокруг меня расстилалось поле, справа – усыпанное синими цветами, а слева – желтыми; я спросила у Пресвятой Богородицы:

– Можно ли посмотреть цветы?

Водяной купол воды сложился обратно в бриллианты, вначале я пошла направо. По колено высокие, неимоверно красивые цветы отдаленно напоминали наши васильки; они были насыщенного, сине-голубого цвета, правильной формы, одинакового размера и все росли на одинаковом между собой расстоянии.

Затем я пошла на поле с желтыми цветами, росшими небольшими кустиками – они были по щиколотку и чем-то напоминали фиалки. Эти цветы тоже были одинакового размера и росли также на одинаковом расстоянии, расстилаясь по полю нежным ковром. Вид поля был настолько безмятежным, что хотелось лечь на этот ковер и пролежать там целый день.

Вернувшись на дорогу, я не смогла удержаться, чтобы не полюбоваться великолепием драгоценных камней, от них просто невозможно было оторваться. Особенно мне нравились бриллианты, украшающие обочины.

– Возьми, – услышала я голос Пресвятой Богородицы.

– Как же я могу нарушить эту красоту, – подумала я и ко мне неожиданно подкатился бриллиантик. Когда я открыла сумочку, чтобы положить его, я обнаружила там еще одно отделение, в котором уже лежали другие камушки – зеленые, красные и синие.

На следующий день, на молитве за детей я увидела короткое видение – беса нашей дочери, он вскочил как ужаленный и вскрикнул:

– опять?!

На вечерней молитве я оказалась на пыльной дороге в аду и пошла по ней вперед. Слева, на обочине, я увидела обшарпанную белую скамью, похожую на старинную, и поняла, что мне нужно на нее присесть. Сидение скамьи от раскаленного воздуха было горячим. Через минуту земля подо мной стала круглая как шар и прозрачная как стекло. Под стеклом, полыхая багряными, синими и зелеными заревами, зловещими огнями горел огромный, безкрайний, безмерный и бездонный мир зла. В каждом уголочке его кипела жизнь – отовсюду доносились стоны, крики и рыдания. Мир ада потрясал человеческое воображение своими масштабами.

Неожиданно я услышала какое-то едва различимое бряцание и шарканье. Видение под ногами закрылось, пыльная земля с невысокими горами вернулась на место. Взглянув в сторону, откуда раздавались звуки, я увидела бабку – каргу в черном платье с опущенным капюшоном, полностью закрывающим голову и лицо. Прошаркав к скамье, бабка села справа очень близко, в полуметре от меня.

Что-то жуткое и кошмарно зловещее исходило от этой бабки. Ужас начал вкрадываться в каждую клеточку моего тела и постепенно заполнял его, с каждой секундой все увеличиваясь и увеличиваясь. Что именно происходит, я не поняла, но мне стало настолько страшно и жутко, что начала кружиться голова как перед обмороком. Воля моя была подавлена, я не могла овладеть собой, это был безконечный, холодящий душу вселенский ужас…

Когда я поняла, что рядом со мной сидит «смерть», я замерла и перестала дышать. Помолчав немного, скрипучим старческим голосом, она спросила, едва слышно:

– Страшно?

Взглянув на нее, я отвернулась и прошевелила одними губами:

– Нет … не страшно.

– Почему? – с неподдельным интересом поинтересовалась «смерть».

– Не боюсь, потому что каюсь в своих грехах.

– Искренне каешься? – спросила она с сомнением в голосе.

– Да, искренне, – ответила я.

– С сокрушением? – с дотошностью старого человека уточнила «смерть».

– Да.

– Обыденно! – произнесла она утверждающе, словно вынесла приговор. Затем поднялась и пошла по дороге дальше.

– А как нужно каяться? – даже не надеясь на ответ, спросила я.

Обернувшись, и не поднимая головы, карга сказала:

– Как будто умрешь … завтра …

В страхе, что она уйдет раньше, чем я все узнаю, я переспросила взволнованным голосом:

– А как, как же нужно каяться?!

– Пропуская через сердце каждый свой грех, – неохотно ответила она.

Сразу же после этого видения я с ужасом осознала: если бы я умерла сейчас, за мной пришла бы она, зловещая и ужасная «смерть», но совсем не Ангел, в чем я до этого мгновения даже не сомневалась. Ведь именно сегодня утром я исповедовалась и причастилась Святых Животворящих Таин на Литургии! Но действительно, ведь сегодня я отнеслась к этому великому Таинству несколько обыденно. Собственно говоря, я уже и не знала, в чем мне каяться. Во всех своих тяжких грехах я покаялась уже давно, а в этих ежедневных … ну, каюсь все время … как-то так … потихонечку …

А если бы я узнала об этом только в свой смертный час?! Что бы со мной произошло? Наверное я бы искренне изумилась вначале, затем бы недоумевала, а потом – впала бы в крайнее отчаяние. Но как же это, научиться пропускать каждый свой грех через сердце?! …

Вечером этого дня я попала на дорожку Раи, выложенную каменьями. На мне было необыкновенно красивое голубое платье, волосы были сплетены в косу и уложены на голове венчиком. Пройдя немного вперед, слева от себя я увидела белоснежную мраморную скамеечку. Присев, я задумалась: что же произойдет сегодня? Сверху, прямо мне на коленки, легко и как перышко, опустился свиток, то ли из пергамента, то ли из материи с бумагой, не шуршащий. Когда я взяла его, он сам развернулся. Внутри было что-то написано, семь строчек черными чернилами, выдавленные крупным отчетливым шрифтом на незнакомом языке. Пытаясь прочитать, но ничего не понимая, я подумала:

– Что же это?

И услышала голос Пресвятой Богородицы:

– Грех.

– мой? – подумала я.

И начала перебирать в памяти, пытаясь вспомнить все свои грехи, а свиток тем временем начал источать зловоние. Вначале легкое, затем, плавно усиливаясь, оно достигло такой силы, что смрад окутал меня всю – я сидела в нем, как в банке. Это была невыносимая ужасающая смесь фекалий с гниющим мясом, грязным потом и еще какой-то дрянью. Встать не было сил и я сидела, не шелохнувшись; потом взмолилась ко Пресвятой Богородице:

– Пресвятая Владычица, я поняла … я поняла, это наши, человеческие грехи … это они так смердят и достигают Небес, Господа, Тебя, Пресвятая Богородице, Ангелов и всех Святых Людей … я поняла, прости меня …

После этих слов у меня нашлись силы подняться, я пошла по дороге, но смрад не отступал от меня, он словно впитался в мое платье, кожу и волосы. Отчаявшись, я попросила:

– Пресвятая Богородице, я очень молю, я все поняла, я больше не могу … пожалуйста, пусть это прекратится.

Через мгновение зловония не стало, воздух снова наполнился ароматом цветов, свежестью и благоуханием мира Раи…

На следующий день, во время утренней молитвы, я услышала голос Ангела Хранителя, который сообщил, что Архистратиже Михаиле берет моего мужа под свою защиту и повелевает ему при нахождении прилогов и нападении бесов, обращаться к нему за помощью. Это был безценный, величайший дар, потому, что муж измучился, безуспешно борясь с непрестанно одолевающими его страстями.

На следующий день, на молитве за родителей, я оказалась на знакомой пыльной дороге. Вокруг был полумрак, воздух был раскален, в нем стояла взвесь, похожая на смог. При мне была сумочка и фляжка; я поняла, что сегодня – очередное испытание.

Дорога была абсолютно пустынной и какое-то время я стояла в размышлении, куда следует идти. Внезапно дорога оказалась битком набита бесами разного калибра, идущих в одном направлении. Вокруг меня – далеко вперед и безконечно назад, повсюду были бесы. Некоторые из них были совсем маленькие, в половину метра, другие побольше, а третьи еще больше. В основном же они были ростом около двух – двух с половиной метров. Каким-то образом я оказалась посреди этого скопища. От бесов несло немыслимой смесью жутких испарений, смешанных с потом, тиной и сероводородом. Когда я задумалась, куда они идут, я услышала внутренний голос:

– На поклонение.

Минут через десять колонна вышла на открытую ровную местность. Дальше дорога была вымощена белым мрамором, но когда я к нему присмотрелась, он оказался обыкновенными серыми камнями. Многочисленный цокот бесовских копыт громко загудел по мостовой. Впереди возвышался огромный то ли город, то ли чье-то поместье. Показалось, что оно белое и с золотыми воротами, богато украшенными драгоценными каменьями. Всмотревшись, я поняла, что на самом деле поместье серого цвета, ворота стальные, а вместо драгоценных камней инкрустированы обычными булыжниками. Центр города занимала огромнейшая площадь, больше Красной раз в десять. Через короткое время площадь заполнили бесы; я стояла в центре, недалеко от огромного трона на невысоком помосте.

На троне сидело что-то, что никакому описанию не поддается. Вначале это был свиток каких-то огромных шипящих змей, соединенных вместе, затем десяток отвратительных козлищ, потом еще что-то, но просто крайне омерзительное. Среди бесов прополз легкий шепоток – денница, с ударением на втором слоге. Движение на троне прекратилось, чудовище трансформировалось в огромного черного козла, довольно красивого, но с ужасающими глазами, красными как уголь. Глаза источали гиперзло, гиперлукавство, гиперхитрость, гиперподлость и все, что может быть в этом мире отрицательным, но с приставкой «гипер». Все, как один, бесы одновременно бухнулись на колени ничком, стоять осталась только я. Наступила гробовая тишина … кто-то негромко шепнул мне:

– Поклонись.

– Ну вот этому точно не бывать, – решила я.

Тотчас находившиеся между мной и троном бесы быстренько расползлись в стороны, образовав широкую дорожку к главному. Медленно протянув вперед трехпалую лапу, денница поманил меня одним пальцем. Приблизившись к помосту на расстояние десяти шагов, я остановилась и увидела, что за мной возникло что-то вроде кресла, седалище, на которое я непроизвольно опустилась, ощутив внезапно охватившую непреодолимую слабость во всем теле.

Внимательно изучая меня, диавол медленно склонял голову, то влево, то вправо. Каждый его жест был отработан до идеальной безупречности, передо мной сидело само совершенство лицемерия. Горящие глаза сатаны буравили мою душу и рыскали по ней в поисках слабого места, но я сидела и просто смотрела на него, пытаясь овладеть обуявшим меня бездонным страхом. Остановив взгляд на сумочке, он вопросительно посмотрел на меня, прямо в глаза.

– Нет, – подумала я.

Неожиданно, прямо перед моим носом со свистом пролетела огромных размеров секира, способная одним ударом перерубить слона. С силой и глухим стуком она уткнулась в землю, в миллиметре от пальцев моих ног.

– Нет, – подумала я снова.

За спиной я почувствовала какое-то движение. Обернувшись, я увидела, что спинку кресла обвивают змеи разных размеров и разного цвета. От гадов исходил невыносимый жар; все они устрашающе шипели, но ни одна из них не могла ко мне прикоснуться – на мне был платочек Пресвятой Богородицы и крестик. Испугавшись, я начала читать Богородичное правило – змеи с секирой исчезли, а сатана взглянул на меня опять вопросительно.

– Нет, – повторила я про себя.

Откуда-то справа к деннице плавно подплыл огромный стол с многочисленными яствами. Схватив огромный кусок жареного мяса, он начал его предельно аккуратно есть, медленно, с наслаждением разжевывая и смакуя каждый кусочек. В животе у меня скрутило, я почувствовала приступ нечеловеческого голода. Это было невероятно сильное чувство – мы уже пятую неделю постились и питались одной кашей, поскольку денег у нас не было уже вообще. С Божией помощью мне удалось овладеть собой.

– Нет, мысленно повторила я.

Через секунду меня начал одолевать неимоверный приступ жажды, настолько сильный, что язык и все органы дыхания слиплись в один комок. Но и с этим чувством мне удалось справиться.

Неожиданно с правого плеча начала съезжать тесемка с фляжкой. С огромным трудом и неимоверным усилием воли я остановила тесемку плохо слушающейся рукой и решительно ответила мысленно:

– Нет.

С левого плеча начала съезжать тесемка с сумочкой, но и ее я остановила, и мысленно повторила:

– Нет.

Кресло, на котором я сидела, сдвинулось с места и поплыло к столу. Обогнув стол, кресло остановилось слева от денницы, на расстоянии вытянутой руки.

– Этому тоже не бывать, решила я, и начала читать Богородичное правило.

Вначале очень медленно, но с каждой секундой все быстрее, кресло двинулось в обратном направлении, пока не вернулась на прежнее место. Стол с яствами отъехал; диавол сидел молча и буравил меня испепеляющим взглядом.

Ко мне пришла мысль, что делать мне здесь больше нечего, и я могу уйти, но невидимая сила парализовала меня, не было сил даже приподняться с места. Когда я начала читать Богородичное правило, медленно, очень медленно, словно после долгой, затяжной болезни, опираясь на руки, я с трудом подняла свое тело. Повернувшись к выходу, я сделала первый шаг.

– я тебя не отпускал, – медленно и зловеще сказал сатана.

Не обращая внимания на его слова, на ватных полусогнутых ногах, непрерывно читая молитву ко Пресвятой Богородице, я пошла к выходу. По мере удаления от диавола, мои силы прибавлялись с каждым шагом. Когда городская стена оказалась позади, я восстановилась уже окончательно. Взмолившись ко Пресвятой Богородице, я покинула это жуткое видение.

На следующий день я оказалась в неизвестном темном месте; я постояла немного и ощупала себя: сумочки и фляжки не было. Вскоре впереди появился отблеск зарева, и я поняла, что стою в длинном тоннеле с полукруглым сводом, высотой в два человеческих роста. Через какое-то время отблеск усилился и превратился в полыхающее зарево. Вырываясь вперед огромными языками, зарево медленно и зловеще приближалось, затем обратилось в пламя и дохнуло на меня невообразимым жаром.

Испугавшись, я начала читать Богородичное правило и увидела, что мое тело начало источать легкое сияние, образовав купол. Огромные языки огибали его и ничего не могли сделать мне. Побушевав, пламя резко и с шумом ушло назад. Вокруг меня залег полумрак. Через минуту по тоннелю начала разливаться вода, показавшаяся мне чистой. На самом деле оказалось, что она наполнена всякой мерзостью, как на море для отдыхающих.

Вода прибывала быстро, и я продолжила читать Богородичное правило. Достигнув уровня груди, вода резко и с шумом ушла, но платье мое осталось сухим. Какое-то время стояла полная тишина. Не знаю почему, я встала спиной к стене тоннеля. Через мгновение мимо меня со свистом полетели расплавленные камни, пылающие огнем.

– Если я буду стоять, прижавшись к стене, бесы решат, что я испугалась, – подумала я и ступила на середину тоннеля, непрерывно читая правило. От страха, что в это же мгновение огромный булыжник влетит мне прямо в лицо, я закрыла глаза. Через несколько секунд я решилась посмотреть, что происходит и увидела перед собой большой камень. Мелко дрожа от напряжения, он был готов в любую секунду сорваться мне в лицо. Камень представлял собой морду разъяренного «князя», злобно выгибающуюся во все стороны. Не моргая, горящие углями глаза стремились пронзить меня и испепелить. Через несколько мгновений камень стал простым булыжником и рухнул на пол – огненный шквал прекратился.

В конце тоннеля забрезжил свет, я пошла на него и почувствовала, что внизу кто-то скребется – внизу, рядом со мной, семенили несколько крыс. С самого детства, я до смерти боюсь грызунов! И я с таким усердием начала читать молитву, что вокруг меня снова образовалось сияние. Крысы постепенно увеличились до размеров крупных собак, но я на них старалась не смотреть, это было выше моих сил. Затем крысы уменьшились, но начали быстро множиться и быстро заполнили собой все расстояние между исходившим от меня ореолом и стенками тоннеля. Глаза этих тварей сверкали в полумраке неимоверной злобой, а их челюсти устрашающе лязгали. Через какое-то время они тоже все исчезли.

Затем на моем пути начали попадаться свисающие с потолка крупные существа, размером с огромного кота, похожие на летучих мышей, но с горящими углями глазами и огромными зубами, лязгающими металлическим стуком. Было впечатление, что этими зубищами существа касались кончиков моих волос, но я еще более усердно читала правило и через какое-то время эти твари также пропали.

Вскоре мой путь преградила огромная расщелина – на протяжении пятидесяти метров вместо пола тоннеля передо мной была бездонная пропасть, извергающая невероятный жар. Когда я задумалась, как преодолеть бездну, под моими ногами образовалась переброшенная на другой конец пропасти живая лестница из людей, держащих друг друга за ноги. И хотя лицами они были обращены вниз, я даже представить себе не могла, что пойду по людям и сделала решительный шаг влево. Но там образовалась другая лестница из людей, лицами вверх. Читая Богородичное правило, я ступила на воздух и пошла вперед. Над ущельем было невыносимо жарко, снизу меня обдавал жуткий запах горящего человеческого мяса. От непомерно высокой температуры на мне начало плавиться платье.

В конце пропасти я сошла на пол и метров через двадцать вышла к другому ущелью. Из бездны исходило синее свечение и тянуло жутчайшим холодом. Читая правило, я ступила на воздух и преодолела его. В конце пути меня бил жуткий озноб от пробравшегося в каждую клеточку смертельного холода.

Наконец я вышла из тоннеля и оказалась на хорошо знакомой пыльной дороге. Откуда-то сверху ко мне подлетела морда «князя» со скоростью метеорита и начала всматриваться в меня, медленно изменяя наклон головы. В горящих углями глазах была нечеловеческая ненависть, злоба, раздражение, и некоторая озадаченность. Через несколько минут морда также мгновенно улетела. Видение закончилось.



© Георгий р.Б., 2011

Опубликовано 07.07.2011. Просмотров: 360.


назад наверх


   назад наверх

  Тематические ссылки
© 2005-2012 Мир Вашего Творчества