творческий портал




Авторы >> Георгий р.Б.


Дорога Домой. Книга 1. Часть 1. Окончание.
(из цикла «Дорога Домой»)

... Резко обернувшись, парень крикнул ей что-то в ответ – я увидела его лицо, искаженное гримасой злости и гнева.

Затем я вернулась на поле снова и открылась третья коробочка. На этот раз я оказалась на лестничной клетке какого-то офисного здания: дорогие отделочные материалы, светлая и просторная лестница. Внимание мое было сфокусировано на успешной деловой женщине сорока пяти лет, выглядевшей очень хорошо. Дорогой деловой костюм, свежеокрашенные светлые волосы, хорошая прическа и новый маникюр. Вокруг нее стояли другие люди, три или четыре человека. Пуская дым струйкой, женщина беззаботно курила.

Потом я оказалась на поле еще раз и снова открылась коробочка со свиточком. … Чья-то жилая комната, полумрак, постель. На постели лежал человек. Приблизившись к нему, я поняла, что вижу своего отца, … он спал.

После молитвы мы здорово поскандалили с мужем, а потом и окончательно разругались. Поссорились из-за пустяков: кто-то на кого-то не так посмотрел, кто-то и что-то не так сказал и кто-то не так ответил. Взаимные упреки и обвинения продолжались несколько часов. Под утро я сказала ужасную вещь: нам нужно молиться отдельно. Расстроившись, муж все же не стал удерживать меня:

– Если ты приняла такое решение, ты за него и отвечай, – и ушел в молельную просить Пресвятую Богородицу, чтобы Она простила нас и образумила, а я пошла в большую комнату … тоже молиться.

На этой молитве я оказалась на дороге в Раи, ведущей на поле и пошла по ней вперед. Через несколько минут я увидела приближавшегося навстречу Ангела и остановилась. Ангел подошел и протянул мне свою ладонь, на ней лежал небольшой светлый камушек, излучавший легкое небесное сияние. … я взяла его… нежно пульсируя, камень источал великое горе … внутри он был живым … в нем жило и пульсировало страдание …

– Что это? – подумала я.

– Слеза … Господа … – с непередаваемой горечью и болью сказал Ангел.

… нам было неимоверно, непередаваемо стыдно и страшно, наши сердца не могли вместить в себя боли, которую испытал Господь из-за нас, каких-то двух мелких жалких человечишек.

19.07.2010.

Проснувшись, мы все-таки долго не могли помириться окончательно, но после обеда были дружны, счастливы и любимы.

На молитве за родителей, я увидела возле домика Татьяны и Дмитрия лодочку с веслами — лоснившуюся на солнце свежеокрашенными боками в приятный светло-серый цвет, выглядевшую как новая игрушка.

С сегодняшнего дня мы окончательно и безповоротно отказались от мяса, до конца наших земных дней. Прощай бекон, сальцо, моя любимая колбаска, шашлычки, заливное, салат оливье, грудинка, окорочка, кореечка, буженинка и все остальное. С этого дня мы заключаем мир с животинками, во славу Божию! И с этого дня мы переходим на новый режим питания, который на молитве нам указала Пресвятая Богородица:

– В посты и постные дни: согласно Уставу Церкви;

– В дни остальные:

1. Молоко и молочные продукты (кроме понедельника, среды и пятницы);

2. Масло сливочное: только по выходным дням;

3. Яйца куриные: три дня в неделю (кроме понедельника, среды и пятницы);

4. Рыба: по выходным;

5. Вино: по выходным, не более двух бокалов и после основных молитв;

6. Кофе: не более одной чашки в день;

7. Фрукты и овощи: каждый день умеренно;

8. Мед, варенье, джемы и повидла: каждый день умеренно;

9. Пироги с фруктами, булки и печенье: каждый день умеренно;

10. Мороженое: не более двух раз в месяц.

Забегая вперед, я скажу, что от мороженого мы отказались вообще, не хочется сластиться здесь, поскольку в той, настоящей жизни, может оказаться, что все свои сладости мы успели съесть в жизни временной.

С сегодняшнего дня мы перестали молиться за дождь и начали молиться за врагов, как явных, так и тайных. И сегодня я решила перейти спать с матраса на сложенные вдвое два ватных одеяла. Попробовала прилечь и поняла, что сделать это будет трудно – невыносимо жестко, я привыкла нежиться на мягоньком. Вся надежда на помощь с Небес.

На молитве я попала к Ольге, она была в саду и ухаживала за цветами. Елизавета была в Храме после Литургии – молилась на коленях; на ней был платок синего цвета. Рядом с ней, по обе стороны, молились Алексей и Степан, тоже на коленях.

Вечером у мужа начались боли в мочевом пузыре; я увидела что бес расковыривает его протоку когтем, злорадно ухмыляясь. Положив мужа на постель, с Божией помощью, пока еще неумело, я попыталась облегчить ему страдания. Минут на двадцать муж отключился, время от времени он порыкивал, корчил рожи и шипел. Как угорелый, по его телу носился бес, перекатываясь волнами под кожей. Наконец я загнала его в мочевой пузырь; стараясь изо всех сил, начала я молиться. Вскоре услышала тихий голос Господа:

– ты можешь.

Через горящую свечу, как через воронку, беса вытянуло наверх, и он пропал.

На молитве я увидела, как в нашем Храме по солее, по-хозяйски, прогуливается … бес! Не в состоянии поверить своим глазам, я подумала:

– Такого не может быть!

– Уверена? – с вызовом спросил бес.

Опешив, я поняла, что стою на пороге Храма, позади меня был притвор. Задержавшись у Царских Врат, бес постоял, подумал и направился ко мне. Праздник и аналой, повстречавшиеся на его пути, он прошел, будто их и не было. Приблизившись, бес задрал морду и сказал мне с вызовом, превосходством и брезгливостью:

– Вызываю тебя на встречу!

На молитве за родителей я попала в пустыню ада, с собой у меня была сумочка и фляжка. Огромная гряда высоких скал с узким темным проходом заслоняла собой слабо освещенное предрассветным полумраком небо. Как я поняла, мне нужно было идти в проход. Какое-то время я шла в темноте и вскоре попала в подпол большой пещеры. Через стеклянный потолок я увидела над собой дюжину бесов, плотно обсевших невысокий столик, что-то оживленно обсуждающих. Слева я заметила узкую лестницу, по ней я поднялась наверх и оказалась за стеклянной стеной. На главном месте за столиком сидел «князь». Вокруг него расположилось двенадцать бесов попроще. Быстро обмениваясь репликами, все слаженно разрабатывали какой-то план, похожий на план военных действий. Неожиданно главный бес поднял морду, посмотрел на меня и сказал:

– Подойди.

Стеклянной стены передо мной уже не было, я стояла в пещере. Не тронувшись с места, я спокойно смотрела в горящие углями глаза, полные ненависти и лютой злобы. Обождав немного, «князь» сделал знак одному из подручных – бес неспешно подошел, обошел меня сзади и неожиданно с силой толканул в сторону стола. С трудом удержавшись на ногах, я непроизвольно пробежала несколько шагов вперед.

На столе, вместо карты военных действий, было подобие окна, представлявшего собой уменьшенный размер потолка комнаты, в которой мы молились. Словно на экране монитора, я увидела нас с мужем в домашней одежде в начале молитвы – мы стояли на коленях перед иконами и отбивали поклоны. Пристально наблюдая за нами, бесы изучали нас и готовили план нашего общения на завтра. Сегодня они распределяли между собой – кто, когда и какие мысли посылает одному из нас, и кто кому какие ответы подкладывает другому. Сразу же вспомнив наши ссоры и сложив все это вместе, я поняла, что нас просто дергали за ниточки. А мы, как последние идиоты, дулись на чужие, но озвученные нами мысли! С трудом оторвавшись от этого жуткого зрелища, я взглянула на «князя». Все это время он упивался произведенным на меня впечатлением.

– Обсудим? – спросил он, кивнув на сумочку, но в ответ я отрицательно покачала головой и сделала несколько шагов назад, к стене пещеры. По его знаку в пещеру втолкнули вначале мою бабушку Елизавету, а потом и дедушку Алексея. На вид им было по восемьдесят, они были жутко измождены и смертельно перепуганы.

– Может, подумаешь? – поинтересовался бес, но я снова отрицательно покачала головой. Горько заплакав, бабушка вопросительно смотрела на меня, а дедушка в отчаянии опустил голову. Не сводя с меня глаз, бес протянул бабушке свою волосатую лапу и она, поклонившись, поцеловала ее. Конечно, я знала, что это только бесы, но сходство было невероятно правдоподобным и сомнения безпрерывно атаковали мозг, не давая даже доли секунды на передышку. По знаку главного беса «стариков» вытолкали из пещеры, а на его коленях оказался хорошенький девятимесячный малыш в комбинезончике.

– Это твой, – сказал бес, имея в виду мой аборт в юности. Не может быть, подумала я и покачала головой отрицательно. Двумя пальцами бес взял младенца за одежду и опустил на пол. Ребенок подполз ко мне и начал ластиться, но я стояла не шелохнувшись. Через минуту он исчез.

– На колени! – гаркнул бес и указал на место перед собой.

– Нет, – ответила я, – никогда!

По его знаку кто-то быстро и с силой ударил меня сзади под коленки. Как подкошенная, я упала ничком перед «князем», с ужасом осознавая, что таким образом поклонилась твари. Оживившись, бесы радостно загоготали, но я вспомнила, что они не могут заставить меня поклониться им силой. Могут лишь вынудить, напугать или обмануть, но я должна сделать это добровольно и только тогда это будет считаться поклонением. Попытавшись встать на ноги, я поняла, что не могу, не было сил. Успокоившись немного, я начала читать Богородичное правило и на втором правиле смогла подняться. На этом видение закончилось.

На молитве за наших родных я оказалась на перекрестке дорог в Раи. Позади меня находилось поместье Святого Паисия Великого, затянутое легкими облаками. Налево шла дорога в каменьях, направо – дорога, ведущая в город. Как я поняла, сегодня мне нужно было идти прямо. Через какое-то время по правой стороне дороги я увидела небольшой белокаменный Храм Божий. Храм был необыкновенно красивым и по-домашнему уютным. Внутри все было в легкой дымке, мне ничего не удалось рассмотреть. На солее у иконостаса стоял священник в белых одеждах; я подошла к нему и спросила, могу ли исповедаться. Жестом руки батюшка пригласил меня к исповеди. Опустившись на колени, я посмотрела Ему в лицо! Это был Сам Владыка Господь!… В первый раз в своей жизни я видела Вседержителя так близко. Белые одежды неземной красоты струились и переливались, излучая легкое сияние. Волосы Его обрамляла легкая круглая шапочка из такого же белого материала. От Господа исходила отеческая любовь, доброта, тепло и ласка, одновременно я осознавала, что я стою перед Самим ВСЕДЕРЖИТЕЛЕМ и ПРАВЕДНЫМ СУДИЕЙ всея твари видимыя и невидимыя! В какой-то момент я почувствовала, что именно Он – мой Отец, Единственный, Любящий и Родной.

… я заплакала и стала просить у Господа прощение за наши с мужем безобразия и слабости. За то, что никак не можем побороть в себе наши страсти. И стала просить отпустить мои грехи, чтобы Владыка силою Своею пропустил эти грехи через мое окаменевшее сердце, поскольку самостоятельно оно не сможет должным образом раскаяться и очиститься.

Господь занес правую Свою длань над моей головой, от нее исходило невероятно сильное тепло, пронизывавшее меня всю и наполнившее умиротворением, неземным упокоением. От полноты чувств я закрыла глаза и простояла так какое-то время. Когда я открыла глаза, Владыки уже не было …

20.07.2010.

Муж: Объявились покупатели на нашу часть здания. Сегодня я с ними встречался и разговор затянулся. Каким-то образом речь зашла о вере, о пути ко Господу, об отношении современного человека к Богу. О мире, в котором живет человек, не имея ни малейшего понятия о том, как он устроен на самом деле. Во время разговора начался дождь, нужно было прощаться с этими людьми, так как уже все обговорили, но разговор продолжился, а дождь утих. Затем снова стали прощаться и снова пошел дождь. На третий раз я понял, что должен под него попасть и покорно пошел к метро. Зонт я с собой даже не подумал взять, давно стояла жаркая, абсолютно безветренная погода. Домой я вернулся промокший до нитки и в этом был какой-то смысл, пока неизвестный. В подъезде я задержался у консьержки, на прошлой неделе она заболела – ходила с трудом, еле ноги переставляла. Списала на возраст, ей под восемьдесят, решила переходить. На следующий день утром неожиданно упала у себя дома и потеряла сознание. Где она была и что с ней было, она не поняла, но поняла, что была не здесь. Осталось странное чувство недосказанности, будто она должна была что-то сделать. Очнувшись, она лежала на полу и думала – что произошло и что она должна сделать? Неожиданно услышала внутри себя тихий, но очень ясный и ласковый Голос:

– Лидия!

– Да, – ответила она вслух, Голос обратился к ней снова:

– Лидия!

– Что? – недоумевала она, а Голос спросил:

– Как же ты проснулась, Лидия? – и все, она почувствовала себя лучше, поднялась и пошла по своим домашним делам … а через неделю запила дочь, одинокая мать малолетнего ребенка – ее муж погиб несколько лет назад. И что все это значит, Лидия понять не могла.

Это просто. Господь пожалел Лиду и подал ей шанс, огромный шанс спастись. Человек она неплохой, не крадет, не хамит, всю жизнь честно трудится, но не постится, не молится, живет этим миром, грешит: празднословие и дальше по списку. И в Храм не ходит, некогда. Да и не знает, как пойти туда в первый раз, к кому обратится. Как молиться, как исповедоваться, как Причаститься. В общем – старая, до боли знакомая история, все как у нас. Что же касается запоя дочери … все мы одно тело Христово – в одном месте прибыло, в другом убыло. Кому-то дали, кто-то должен заплатить, Лидия получила шанс исправиться, а дочь за нее заплатила. У Господа все Божественно – Лидии нужно прийти к молитве. Молиться нужно в первую очередь за дочь и таким образом привести ее ко Господу. Все это я постарался ей объяснить и предложил помощь, если потребуется. Увы, выскользнуть Лидии из цепких лап не дали те, на кого она безсознательно трудилась – бесы. Выслушав меня, Лида покивала головой, со всем согласилась, но жизнь не поменяла и … вскоре безследно исчезла. После многих лет работы в нашем доме не вышла на работу, даже не пришла получить зарплату. Пошла Лида на свой суд нераскаянная, с полным багажом всех своих прегрешений – вольных и невольных, с полным багажом привязанностей к этому призрачному миру. И объясниться на суде она уже не сможет, Владыка Господь призывал ее Сам и посылал к ней меня, грешного.

Жена: На молитве за родителей я попала на пыльную дорогу в аду. Мимо меня, направляясь прямо в пустыню, около десяти или двенадцати бесов тянули какой-то жуткий продолговатый серый деревянный ящик на старой толстой веревке. В ящике лежал покойник в сером костюме и светлой серенькой рубашке без галстука. Удалось увидеть только нижнюю часть его лица – подбородок, губы и нос. И что-то было знакомое в этих чертах. Приблизившись, я с ужасом узнала в покойнике мужа, стоявшего в эту секунду рядом со мной на молитве. Лицо умершего было серо-пепельного цвета и слегка обрюзгшим, как у мужа до нашего воцерковления. Следуя за ящиком, бесы что-то оживленно обсуждали, но один из них просто обезумел от радости. Пританцовывая, он часто похлопывал в ладоши и безудержно скалился, как если бы очень, очень и преочень долго ждал любимую игрушку и вот теперь, спустя долгие годы ожиданий ее заполучил. Над всем этим зрелищем вспыхнула цифра – «52». И я поняла, если бы мы не изменили нашу жизнь, мужу оставалось бы жить три года, сейчас ему сорок девять. Ангел Хранитель сказал:

– Под девяносто.

– Восемьдесят шесть? Или может быть восемьдесят семь? – задумалась я.

– Восемьдесят девять, – поправил Ангел Хранитель.

И вот сейчас, если муж не остановится, продолжит свой новый путь, будет усердно трудиться над собой, не отойдет от Господа, он проживет до восьмидесяти девяти лет.

Тем временем я увидела приближающуюся «смерть»:

– А-а, старая знакомая, – раздраженно протянула «карга», резко вскинув на меня голову. Ничего не успев рассмотреть, я ощутила надвигающийся на меня безконечный страх, бездонный, ужасающий, продолжающий непрестанно охватывать и поглощать меня. Также резко опустив голову, «смерть» помолчала, из-под капюшона был виден ее подбородок – подбородок сорокапятилетней женщины. Не в состоянии овладеть собой, я горячо возразила:

– Но я же каюсь, каюсь!

Медленно подняв свою клюку, «смерть» не спеша навела ее нижним концом на мое сердце и устало бросила:

– Недостаточно … искренне.

Отвернувшись, она властно бросила напоследок:

– Все … мои!

Оглянувшись, я вздрогнула – по всей пустыне, повсюду, насколько можно было окинуть взглядом, бесы тащили тысячи и тысячи дощатых ящиков с покойниками. Какие-то ящики тащил один бес, а какие-то волокли целые толпы нечистых, неистово ликующих в предвкушении праздника.

Затем я попала на окруженную невысокими горами большую пыльную площадку в невыносимо жаркой пустыне. Площадка была заполнена людьми в возрасте от двадцати до восьмидесяти лет в современной летней городской одежде: шортах, теннисках, футболках и сарафанах, их было очень много. Со страхом, ничего не понимая, люди озирались вокруг себя. Никто не отдавал себе отчета в том, где они находятся.

– Вновь прибывшие,– сказал Ангел Хранитель.

Вокруг, по всему периметру площадки стояли бесы, наслаждаясь первыми впечатлениями. Посматривая с опаской на эти трехметровые чудовища, люди спрашивали друг у друга: что происходит, где мы? Кому было за шестьдесят, уже все поняли; они стояли, опустив головы, в обреченном ожидании, горько и беззвучно плача.

Посреди бесов было несколько «князей». Переговариваясь между собой, они внимательно всматривались в лица своих жертв. Вскоре один из них уверенно направился в центр площадки. За ним засеменил похожий на менеджера бес с планшеткой в левой лапе. В страхе люди расступались перед ними, образуя живой коридор. Не спеша, «князь» подошел к мужчине сорока пяти лет – человек сразу приободрился и улыбнулся ему, одними губами, как старому знакомому. Стоявшие вокруг люди расступились и образовали круг. Приблизившись вплотную, «князь» смерил мужчину взглядом и внимательно всмотрелся ему в глаза. Не проронив ни слова, он развернулся и пошел обратно, а бес-«менеджер» подошел и с размаху влепил правой лапой человеку по лбу. Раздался щелчок, как у офисного штампа-печати – через весь лоб растянулась синяя, овальной формы печать с овальными кругами внутри. Развернувшись, «менеджер» засеменил за своим начальником. Растерявшийся мужчина в полном недоумении всматривался в спину уходивших бесов, он явно рассчитывал на что-то другое. Через минуту земля под ним мелко задрожала, а еще через минуту разверзлась и с истошным, душераздирающим воплем человек полетел далеко вниз, на многие километры. Вскоре земля сомкнулась и сравнялась, как будто ничего не произошло.

Тем временем на груди и спине каждого человека развернулся свиток с письменами – перечислениями грехов. Грубо толкая и пиная людей, бесы разбивали их на группы. Многие начали понимать, что с ними и где они. На их лицах появился непередаваемый ужас, обреченность, безысходность и неотвратимость самого ужасного.

Подъехал огромный фургон, в виде клети из необструганного бруса, бесы начали заталкивать в него отобранных людей. Затем подъехали тележки, похожие на ту, в которой я спускалась в подземелья ада, но побольше, в них начали грузить других людей. Возле одной из групп образовались ступени, ведущие вниз, в бездонную пещеру. Возле другой – из земли выступила раскаленная лава. Повсюду стоял громкий плач, стоны, рыдания и взывания о помощи…

21.07.2010.

На молитве за детей я увидела Врата Раи – бабушки Серафимы перед ними не было, очевидно она на суде. На берегу лагуны, прижавшись друг к дружке, сидели Татьяна и Дмитрий; они зачарованно смотрели на море и были счастливы, как дети. Феодосия с Ефимом в своем уютном розовом домике радовались долгожданной встрече – они о чем-то разговаривали и безмятежно улыбались.

Затем я увидела сына, он ехал в машине, слушал музыку и вел себя как типичный молодой человек без забот: подергивался в такт музыки, гримасничал и жевал резинку. Повторяя все его движения и в такт с ним, дергался и довольный бес на пассажирском сидении. Ангела Хранителя в машине не было.

А в это время наша дочь на кухне общежития с безмятежный видом готовила обед. Рядом с ней был Ангел Хранитель, бес – злой и угрюмый, стоял поодаль, в дверном проеме.

Затем я увидела отца мужа с его женой; отец ел суп и хлюпал, как старый человек, а жена с раздражением и зло посматривала на него.

Когда я задумалась о бывшем, ко мне подлетело нечто невообразимо устрашающее, напоминающее маску из фильма «крик». Широко разинув огромную и жуткую пасть, маска низвергла на меня вселенское бездонное зло. От страха и неожиданности я покинула видение самовольно.

На молитве за покойных родных я оказалась возле Врат Раи в белых одеждах. По обе стороны от меня стояли Ангелы, позади – Архистратиг с мечом. Ангелы опустили руки на мои плечи, я почувствовала, что они способны удержать каждого. От Ангелов исходила величественность и я ей прониклась. Через пару минут мы начали движение – меня повели на мой частный суд. Страх, жуткий страх сковал меня … что сейчас будет? … смогу ли я оправдаться …чем это все закончится? Когда мы дошли до места суда и остановились в ожидании Господа, я жутко, до безсознательного состояния перетрусила и самовольно покинула видение. Опомнившись, я обратилась ко Господу и Пресвятой Богородице, попросила прощения и дала слово, что завтра сделаю все, что будет нужно.

22.07.2010.

Сегодня, после Литургии, мы здорово поссорились, я пошла в разнос и несла откровенную чушь. И что муж купил не то, что я хотела, и что он всегда покупает не то, что мне нравится, и что никогда со мной не советуется. Что я вообще не понимаю, как нам теперь жить дальше? За квартиру не заплачено уже за четыре месяца, за два года неуплачен налог за квартиру. Неуплачен налог за машину, которой у нас уже нет, и за половину здания, которого у нас еще нет.

Как нарочно, позвонила мировая судья нашего участка и сказала, что налоговая подала на меня иск в суд. И меня понесло, я устроила настоящую истерику – я стенала, что не готова к лишениям, не хочу жить в Капотне на шести метрах вместе с уголовниками и наркоманами, когда нас выселят, а нас выселят и скоро! Что мне страшно, непонятно и на мой взгляд абсолютно безсмысленно сидеть сложа руки и даже не пробовать устроиться на работу. Пусть на двадцать тысяч рублей в месяц и кем угодно, но только без долгов и судебных исков. Все это время муж пытался успокоить меня, но я угомонилась лишь после того, как бесы насладились в полной мере и всей низостью моего падения. Ужаснувшись тому, что я успела наговорить в пылу страстей, на коленях перед иконами, я начала читать Иисусову молитву. Когда я заплакала, я поняла, что прощена.

Неожиданно позвонили покупатели на здание. Сообщили, что хотят посмотреть. Затем решили перезвонить, чтобы уточнить время. У меня начался новый виток истерии – я стенала, что они уже никогда не перезвонят, нам никогда не выбраться из долгов и все в таком духе. Что нам нужно идти работать, нам нечего и неоткуда ждать, и это я очень давно и очень хорошо чувствую и понимаю, что логично все сводится к одному – нам нужно искать работу, а не сидеть, сложа руки. Пытаясь успокоить, муж возражал, что интуиция эта от сатаны; что это его самые любимые аргументы – интуиция, логичность, большая вероятность и тому подобное. И после того, что с нами было: видения, изгнание бесов и многое другое, мои вопли – это просто хула на Бога и на Божий Промысел. В разгар спора позвонили покупатели и сказали, что еще раз перезвонят, чтобы окончательно уточнить время. А меня начали снова дергать за веревочки, и я послушно отбарабанила все, что мне пришло в голову – никто это здание смотреть не станет, звонить никто не будет, никто его не купит. Каким-то образом муж затащил меня на молитву, и я успокоилась только после слов:

– Вот сейчас Сам Господь тебе все и скажет!

Когда муж читал отпуст после молитвы за детей, зазвонил телефон. Все – время просмотра назначено! Словно побитая собака, я пошла просить Господа о прощении. А потом поняла, что вызов беса из нашего Храма я проиграла самым постыдным образом.

На молитве я побывала у Татьяны и Дмитрия. Татьяна убиралась в доме, хлопотала по хозяйству, Дмитрий вытаскивал на берег лодку. Елизавета, Ольга, Алексей и Степан, в белой мраморной беседке у себя в поместье разговаривали с каким-то святым мужем, блистающим белоснежными одеждами с золотом.

Представила бывшего, тут же прилетела маска и снова начала меня пугать, но я заявила ей:

– Не страшно!

Быстро и тихонько маска скукожилась и сникла, а я увидела бывшего. По всей вероятности он был на работе, в светлой рубашке и каком-то сереньком пиджаке. Поразительно, но бывший не удивился, что мы встретились таким необычным образом, по разные стороны баррикад. На его лбу, во всю его ширину … мерцала синяя печать:

– Что ты наделал?! – спросила я, мне по-человечески стало его жаль.

… бывший молчал.

– Когда ты это сделал?

Кривовато улыбаясь, он продолжал молчать и смотрел на меня спокойно.

– Двенадцать лет, – сказал Ангел Хранитель.

– Иди и покайся! – посоветовала я с искренним сочувствием.

На секунду он задумался и пришел в смятение. Находившаяся все это время рядом со мной маска еще больше скукожилась. Через несколько секунд бывший взял себя в руки и ответил с вызовом:

– Нет мне прощения!

– Иди и покайся, Господь всемилостив, тебе нужно будет только понести скорби.

Немного смутившись и тут же оправившись, он ответил:

– Ну, уж это – нет!

На этом я покинула видение, общаться с этим человеком мне было крайне неприятно.

Этот день необыкновенно знаменателен и значителен! Знаменателен тем, что сегодня все сложилось в одну объемную картину. Необыкновенная и поразительная самоуверенность бывшего. Осторожная и робкая боязнь его всеми одногрупниками института. Необычайный его успех в ухаживании за мной. Безапелляционные заявления бывшего, что с ним никогда ничего не случится. На вопрос: почему ты так в этом уверен, он в ответ всегда только улыбался и многозначительно молчал. Безконечно обаятельный на людях. Даже мои родители, которые никогда никого из моих поклонников не любили, были в него просто влюблены и считали его эталоном мужчины. Вкрадчивый, спокойный голос. У него всегда получалось все, что он задумал. Еще бы!

Ведь кто мы? Христиане? А почему мы так решили? Кто мы на самом деле – язычники, или неоязычники, как это сейчас модно говорить? Но у них есть хоть какие-то правила. А наши правила какие? Кто смел, тот и съел! Кто первый встал, того и тапки! Не мы такие, а жизнь такая! Соблюдаем ли мы Заповеди? Нет, но мы можем подробно объяснить почему. Молимся? Нет, а зачем? И кому? Ведь вероисповеданий так много? Благодарим ли Бога за все? Нет, а зачем, Он что-то нам дал? Ну хоть за что-нибудь! За то, что дышим, ходим, едим и спим не на улице, благодарим? Тоже нет. Ведь все это мы добываем себе сами. Ну, почти сами. Постимся мы? Нет. А кому и зачем это нужно? Боремся со страстями? Нет. У нас нет никаких страстей, а если и есть, так они же никому не мешают. И на все вопросы – нет, нет и нет. Так кто же мы?! Варвары? Безбожники? Давайте отбросим в сторону все наши «красивые оправдания» и ответим на этот вопрос самим себе честно? Ответим на вопрос: кому мы служим?

Потому что все мы жертвы наших «бывших» и «будущих». Нас некому защитить, мы сами отвернулись от Защитителя Владыки Господа! И мы сами решили, что будем жить так, как желаем, никто нам не указ. Ну, хорошо, жить без Бога еще кок-то можно, но как без Него умирать? Номер с раскаявшимся разбойником не пройдет – за тридцать лет до своей казни он ограбил в пустыне Пресвятую Богородицу с Богомладенцем и названным отцом Его Святым Праведным Иосифом, когда они удалялись в Египет. И разбойник этот послушался Царицы Небесной, когда Она попросила его не забирать ослика.

– Через тридцать лет Этот Младенец отблагодарит тебя и сохранит тебе жизнь, – сказала ему тогда Царица Небесная.

Как вы думаете, кто из нас на месте разбойника внял бы просьбе беззащитных людей посреди пустыни? Кто поверил бы в благодарность через тридцать лет? Именно поэтому нам и не следует безконечно приводить самим себе в пример этого человека, нам до него, как говорила моя бабушка: сто верст и все – лесом.

Вызывающая наглость бывшего меня удивляла всегда. Иногда он даже грозил в небо кулаком или пальцем и в открытую богохульствовал. Даже я, далекий от веры в то время человек, ужасалась его дерзости, но вместе с тем не придавала ей должного значения. Не обращала я внимания и на тот факт, что бывший никогда не переступал порога Храма. Ни разу за те семь лет, которые я его знала!

И теперь понятно, откуда эти безконечно преследующие меня сны, будто между нами все хорошо и ничего плохого никогда не было. Вот откуда его уверенность в том, что я от него никуда не денусь. И не делась бы, если бы не Господь. Вот откуда бывший всегда знает, что с нами происходит и вот почему мы с мужем никогда не прихватываем его на горячем, когда он делает нам пакости. А сделал он нам за эти годы столько плохого, что об этом можно написать отдельную книгу.

Оказывается, вся его ловкость, хитрость, удача, изворотливость, наглость, безпринципность, все это от бесов! Бедный, несчастный, безконечно потерявшийся человек! Променять эту жалкую, никчемную, ничтожную, призрачную и мимолетную жизнь в этом страшненьком, на глазах увядающем и сохнущем тельце, на жизнь вечную и настоящую?! …

На молитве за родителей я оказалась рядом с дорогой в пыльной пустыне ада, перед огромным стеклянным аквариумом, метров пятнадцать в высоту, десять в ширину и больше ста в длину. Аквариум был битком набит людьми в чистой современной одежде, в возрасте от двадцати пяти лет и старше. Все стояли, как сельди в бочке, плотно прижавшись друг к другу. На лицах людей был страх, недоумение и полное непонимание происходящего. Ангел Хранитель сказал:

– Новоприбывшие.

В пятнадцати метрах от торца аквариума сидел «князь» на троне. Вокруг него топталось около тридцати бесов разного калибра. Один из них, с огромной кувалдой в лапе, подошел к аквариуму, размахнулся и с силой ударил. Стекло осыпалось мелкими кусочками и люди оказались стоящими за ограждением из обшитых красной материей цепочек на столбиках, как в музее. В начале ограждения стоял бес, от него к главному вела красная ковровая дорожка. По его знаку бес снял цепочку и выпустил первого человека – мужчину средних лет.

– Что ты можешь для меня сделать? – спросил его «князь».

Смутившись, мужчина не знал, что ответить, но пытался найти какие-то слова. Вытянув вперед левое грязное копыто, поросшее жесткими волосами, главный кивнул на него: мол, целуй. Мужчина замялся и стал отнекиваться, бормоча себе под нос, что нет, он не может.

– Значит не готов, – заключил бес и начал медленно его убирать … мужчина упал на колени, и поцеловал …

– Хорошо, что ты еще можешь для меня сделать? – снова спросил бес.

В ответ мужчина стал пожимать плечами и бормотать что-то совсем невразумительное. У стоявшего рядом с ним беса «князь» взял небольшой факел и предложил:

– Подожги, – и указал на женщину шестидесяти лет, которую вытолкнули из толпы.

В нерешительности мужчина замялся, но факел все-таки взял и задумался; он сжимал его в руках и слушал, как женщина умоляла его о пощаде. Постоял немного, затем отвернулся и неловко ткнул факелом в подол платья. Вспыхнув свечой, женщина отчаянно закричала. Едва кивнув головой, «князь» указал мужчине на место справа от себя. Не поднимая ни на кого глаз, человек занял свое место. Следующим был старичок лет семидесяти, который с трудом доковылял до трона.

– Что ты готов сделать для меня, – спросил главный.

Старик упал на колени и стал проситься, он говорил, что стар, немощен и слаб. Брезгливо взмахнув лапой, «князь» указал ему на место слева от себя. Затем вывели женщину, просто одетую, лет пятидесяти, похожую на продавщицу с рынка или нянечку. На вопрос, что она может сделать, женщина начала суетливо оглядываться по сторонам и предложила прибраться или вымыть что нужно. Состроив уставшую морду, главный бес слегка развел копыта в стороны, взглядом приглашая ее встать на колени и послужить ему подставкой. С неожиданной поспешностью женщина опустилась и подставила свое тело под бесовские лапы. Опустив голову, она тоже старалась не смотреть в сторону людей.

За ограждением неожиданно началось какое-то волнение. Расталкивая всех на своем пути, кто-то стремился попасть к главному бесу. Через несколько секунд к цепочке выкатилась коляска с пятидесятилетним инвалидом без ног. Инвалид был какой-то весь грязный, с давно немытой головой, худой, но очень подвижный. Дежурный бес с ухмылкой приподнял цепочку, чтобы человек смог под ней проехать. Увидев калеку, «князь» сказал с отвращением и брезгливостью:

– От тебя мне пользы никакой не будет.

Не успела я подумать, почему этот человек здесь, ведь за такие скорби он мог быть прощен, как инвалид встрепенулся и практически без раздумий громко прокричал:

– А я кусать могу!

Повернувшись в сторону людей, он повторил, вытаращив глаза:

– я сейчас покусаю!

Это было настолько неожиданно, немыслимо и ужасающе страшно, что больше находиться там я уже не смогла.

На молитве за покойных родных – я оказалась за Вратами Раи, внутри территории. Встретили меня два Ангела, Архистратиг с мечом, и повели на мой частный суд. На месте суда, после торжественной паузы расступилось облачко, я увидела Вседержителя и Владыку Господа на Престоле, в окружении святейших Апостолов, всех Святых и Войска. Краем глаза я успела заметить Святого Праведного Иоанна Кронштадтского, а также Святителя Игнатия (Брянчанинова).

Понимая, что сейчас будет, я опустила глаза от стыда и увидела, что справа, рядом со мной стоит Преблагословенная Мати наша Всепетая, Пресвятая Богородица – именно Она встречает в Раи раскаявшихся грешников и заступается за них. Не поднимая головы, я перевела взгляд налево и увидела там «князя». В Раи бес был ростом поменьше, около двух метров и вел себя крайне сдержанно.

Начали зачитывать мои дела и поступки. Крещение я приняла в двадцать один год, и думала, что до этого возраста ничего не будет упомянуто. Но дело в том, что крестили меня наспех, еще в советские времена; я не исповедалась и не покаялась в совершенных грехах со своих семи лет до момента крещения. Грехи зачитали, но в вину не поставили. Хорошо запомнилась первая дата – семь лет, но какой был грех, я не знаю, не расслышала слов. Это и понятно, ведь настоящий суд будет после, а сейчас мне нужно просить Господа и самой пытаться все вспомнить. В противном случае грехи будут «висеть» на мне нераскаянными до Страшного Суда.

Снова зазвучал громкий тревожный сигнал трубы – нераскаянный грех, девять лет. И снова труба проиграла тревожную мелодию, дальше я уже ничего не запомнила. Песнь победную – греха раскаянного, труба проиграла только несколько раз. А ведь уже год, как я исправно хожу в Храм на исповедь, не реже двух раз в месяц, а в пост еще чаще; я добросовестно каюсь и стараюсь вспомнить все, что натворила!

По мере зачитывания я сгибалась под тяжестью своих грехов все больше и больше, все ниже и ниже. Было нестерпимо … непередаваемо … невообразимо, жгуче стыдно и физически больно!

Перед Самим Богом – абсолютно Безгрешным! Перед святыми людьми, у которых если и было что-то, так только на уровне мыслей! Перед самой Святостью, Чистотой, Добротой и Любовью стояла я, а мои дела, поступки, мысли и желания все обличали, и обличали, и обличали меня; все обличали и обличали. И вскоре я ощущала уже, что стою, вся облепленная собственной липкой грязью. Было стыдно не то, чтобы глаза поднять, мне было стыдно даже подумать шевельнуться, чтобы ничем не обнаружить своего присутствия. Отчаянно хотелось превратиться в какого-нибудь микроба и забиться в самую глубокую и дальнюю щель, чтобы никто и никогда не смог меня там найти и опознать. В конце концов, весь этот немыслимый позор закончился, и я увидела, что стою уже в облаках и одна. Минут через пять, откуда-то сверху, я услышала голос:

– Прощена.

По моим щекам непроизвольно покатились градом слезы, я поняла – только что в моей жизни произошел один из самых ответственных и самых важных моментов. В этот момент не существовало ничего, что было и происходило со мной за те сорок четыре года, которые я прожила на земле. Позади было только одно большое ни-че-го!!! Впереди же была – ЖИЗНЬ ВЕЧНАЯ! И еще я поняла, что эту жизнь мне подарили!

Было нестерпимо жаль, что я потратила впустую столько драгоценных, безвозвратно ушедших минут, часов, дней, месяцев и лет! Сколько было пустых разговоров с подружками, приятельницами, одноклассницами, однокурсницами, сотрудницами по работе! А эти безконечные развлечения: танцульки и хохотульки, кафешки и рестораны, театры и кинотеатры, концерты и курорты, нескончаемая вереница просмотренных фильмов: так, а что я сегодня буду делать вечером, не в шахматы же мне играть? Весь этот очень преочень успешный и очень преочень счастливый бизнес. Все эти фитнесы, массажи, прически, костюмы, помады, духи, мебель, машина, дача, производство. И все это вечно ломается, портится, рвется, разлаживается, растаскивается и просто пропадает. Все это стало невероятно мелким, ничтожным и до невозможности, до опустошения, жалким! С огромным удивлением я обнаружила – все свое время я потратила на пустое! На пустое место, на пустой звук, на никому не нужные мыльные пузыри, шарики и пену! В этот момент я всей душой хотела только одного – быть с Господом, пусть где-то сбоку и пусть очень далеко, но только с Ним! В любви и блаженстве! Среди любимых и любящих! Среди безграничного добра и нескончаемого, неиссякаемого счастья!

С этой минуты я стала другой – мне стало искренне жаль всех, кто еще не познал истины! Стало жаль всех, кто так же, как и я – за бокалом вина и в компании таких же потерявшихся, любит заводить долгие разговоры о смысле жизни и о бренности бытия, услаждая свой желудок сладкими блюдами, свое тело – красивыми одеждами, а слух – приятными мелодиями.

Конечно, я понимаю, что нам несказанно повезло. Побывав ТАМ и увидев своим глазами муки ада и Райские обители, мы уже не можем жить прежней жизнью. И мы просто обязаны рассказать – кто мы, что мы здесь делаем и куда нам идти. Чтобы истину узнали все, кто хочет ее узнать, кто заблуждается или потерялся и бродит в потемках. Чтобы истину узнали те, кто пытается понять: у кого спросить, у кого научиться; что мне делать, как мне жить дальше?! Чтобы эта книга, которую мы пишем по Божиему повелению, помогла многим и многим людям сделать правильный выбор и встать на путь собственного спасения. Пусть эта книга станет для каждого желающего Дорогой Домой, Дорогой в наш Отчий Дом, который мы когда-то потеряли, а потом и забыли, позволив разбойникам, обольстителям и лгунам затуманить наш ум и потеряться.

23.07.2010.

Сегодня мы поднялись очень рано. Нужно поехать с покупателями в область, показать им нашу часть здания, но после завтрака у мужа снова заболела правая почка.

Уложив его на постель, я зажгла свечу и стала молить Владыку Господа и Пресвятую Богородицу исцелить моего бедного мужа, и услышала голос Владыки:

– ты можешь сама.

… этот безценный дар я начала открывать в себе только потому, что и я, и муж – мы безгранично поверили в Господа и доверились Господу; мы поверили, что с Владыкой можем сотворить все.

Горячая молитва и вера – с этого начался наш путь. Сейчас наша жизнь снова меняется, мы вступаем на новый этап; мы не имеем право повернуть назад или передумать. Вера, молитва, пост, воздержание от многочисленных соблазнов и желаний, борьба со страстями, безропотное несение скорбей и безпрекословное подчинение Господу. И мы понимаем – если свернем с этого пути или даже просто остановимся, нас ждет тяжелейшая расплата, которая обрушится не только на нас, но и на всех наших родных.

Но мы не должны и не можем ни свернуть, ни остановиться! Хотя бы потому, что понимаем, какая нас ждет награда! Эта награда стоит всех вместе взятых ценностей и радостей всего этого мира! Наши родные сейчас наслаждаются каждой секундой жизни в Раи, в любви и безмятежности. Наши дети, необычайно уязвимые в наше жуткое время, сейчас живут под защитой и милостью Господа. И мы сами, за лучшую половину жизни своими грехами нажившие многочисленные болезни и значительно сократившие время, отпущенное нам на осознание истины, исправление дурных наклонностей и приготовление к небесному гражданству – мы полностью исцелились и получили новое, дополнительное время на духовное возрастание.

И теперь мы должны прикладывать еще больше усилий, чтобы идти вперед. Теперь борьба будет более жесткой, а испытания более серьезными. Но мы избрали этот путь добровольно, потому что верим – с Божией помощью мы преодолеем абсолютно все препятствия. Потому что знаем, нужно открыть Создателю свое сердце – исцеление и спасение придет незамедлительно.

Около двадцати минут я держала нечистого под свечой; затем муж уснул на несколько минут, и с огромным клубком черного дыма бес вылетел вон. Проснувшись, муж чувствовал себя настолько замечательно, словно ничего не болело. Молитвенно мы возблагодарили Господа и Царицу Небесную.

Потом муж уехал, а я обратилась к Пресвятой Богородице с просьбой, чтобы Защитница и Заступница наша помогла ему безпреткновенно выполнить намеченное и благополучно вернуться. Владычица сказала, что Сама будет рядом с ним. Вернувшись, муж сказал, что все прошло необычайно легко и быстро. Правда, с одним «но».

Муж: Это «но» касается наших покупателей. Домой мы возвращались на электричке, это было удобно, к тому же один из покупателей проживает за городом в этом направлении. И то, что я услышал от них, повергло меня в глубокий шок! Люди эти оказались убежденными иудеями. Ненависть их, ко Господу и ко Пресвятой Богородице, выраженная в их суждениях и умозаключениях, затмила все мыслимые и немыслимые мерзости, которые я когда либо слышал и даже повторить эти слова не смогу, настолько они чудовищны, безобразны, и ужасны. Для меня было большим потрясением – насколько глубоко люди могут заблуждаться. Да я должен был тогда, после разговора с ними, не под проливной ливень попасть, а под селевой поток с грязью!

Жена: На молитве за детей я побывала у Елизаветы, Алексея, Ольги и Степана, но меня они не видели. У них был вечер. Вчетвером, они сидели на открытом воздухе за мраморным столиком на невообразимо красивых скамеечках с подушками. Все вокруг было залито какой-то необыкновенной красивой легкой подсветкой, повсюду мягко журчали фонтанчики, чистейший воздух напаивал душу свежестью и бодростью. Все пили какой-то дымящийся ароматный напиток и о чем-то негромко и неторопливо беседовали. Позади них, величественно освещенный, возвышался огромнейший белокаменный замок на возвышенности. Несравненно более красивый, он только отдаленно напоминал Версаль. Замок был больше его и был более величественным, царственным. Зажмурившись от неожиданности и страха, я не поверила своим глазам. Чтобы у меня не оставалось сомнений, мне показали замок в свете солнечного дня – великолепие и размеры дворца просто захватывали дух и поражали воображение!

Затем я побывала у Феодосии и Ефима. В их уютном домике горел свет, они тоже чаевничали. Затем меня перенесли в домик на берегу моря, Татьяна и Дмитрий сидели за столом и о чем-то разговаривали, я заметила, что свет у них чуть ярче, чем у Феодосии и Ефима.

На молитве за родителей я оказалась в аду, на краю бездонного ущелья шириной около ста метров, в толпе людей, одетых в современную одежду. Через ущелье был переброшен широкий деревянный брус – внизу бушевало пламя, обдавая нестерпимым жаром. Ангел Хранитель сказал:

– Новоприбывшие.

На противоположном берегу, вокруг трона с «князем», толпилось множество бесов. Первым по бревну пошел мужчина сорока пяти лет, но не смог дойти до середины и упал вниз с отчаянными воплями. Вторым был мужчина постарше, лет шестидесяти, метров за десять до противоположного конца он потерял равновесие и тоже упал. Следующей должна была идти я, но когда я подошла к брусу, он превратился в круглое бревно. Решившись все-таки идти, я сделала первый шаг – бревно тут же покрылось чем-то зеленым, клейким и мерзким на вид. Идти было чрезвычайно трудно, я начала читать Богородичное правило. Через треть пути главный бес раздраженно и с нескрываемой злобой спросил:

– Опять ты?!

На противоположной стороне, по правую сторону от трона, вдоль всего обрыва, нескончаемой шеренгой стояли виселицы с невысокими постаментами. По левую сторону тянулись постаменты с соплами, из которых через равные промежутки времени вздымались вверх огромные клубы ярко-красного пламени. Взмахнув лапой, «князь» указал на виселицы; я подошла к первой и поднялась на постамент. Обслуживающий бес очень аккуратно и со старанием одел мне на шею петлю. Указывая на виселицы, главный бес крикнул людям на противоположной стороне:

– Здесь мест осталось мало!

Это было наглой ложью, но там начался переполох – никто не хотел сгореть заживо. Толкаясь и сбрасывая более слабых и неповоротливых в пропасть, люди устремились вперед. Постояла я с петлей на шее и подумала: а почему это я так покорно стою и жду собственной смерти? … сняв петлю, я спрыгнула на землю. На постаменте рядом, с веревкой на шее, стоял мужчина лет сорока, похожий на старшего менеджера или начальника небольшого отдела. С ужасом в глазах он смотрел на меня, но ничего не мог сделать, не мог последовать моему примеру, у него была подавлена воля. Другие люди тоже пытались снять петли, но освободиться никому не удалось. Словно припаянные, веревки лежали на их шеях неподвижно.

На противоположный конец бревна ступила полная женщина за шестьдесят. В ее фигуре было что-то очень знакомое. Растерявшись от страха, женщина неловко опустилась на четвереньки и поползла по бревну, стараясь не смотреть вниз. Встретившись взглядами, … мы узнали друг друга!

– Мама! Что ты наделала! – спросила я, потрясенная до глубины души; но мать промолчала – из ее глаз покатились слезы.

– Что же ты наделала!!! – уже закричала я, с трудом сдерживая рыдания; она прошептала одними губами:

– я не знала, что так будет, – и с отчаянным криком, не удержавшись, упала в пропасть.

После этого видения я долго не могла прийти в себя. До тех пор, пока не успокоилась, я не могла рассказать мужу, что со мной произошло на этот раз.

На молитве за покойных родных я оказалась в Раи, на поле с коробочками. Навстречу мне шел высокий и стройный молодой муж в белых одеждах. Когда он подошел ближе, я увидела, что это Ангел Хранитель. В руках он нес небольшой хрустальный ковчежец с прозрачной жидкостью. Ангел Хранитель сказал:

– Зернышко.

Присев на корточки, я достала его из ближайшей коробочки. Ангел Хранитель протянул ковчежец, я опустила в него зернышко. Зернышко быстро растворилось в жидкости, и она приняла консистенцию горячего шоколада. Ангел Хранитель провел рукой над ковчежцем, жидкость застыла и приняла структуру и цвет шоколада. Затем он провел рукой еще раз – шоколад снова стал жидким. Затем протянул ковчежец мне, предлагая попробовать. Как в детстве, я обмакнула в жидкость указательный палец и облизнула его. Вкус нежного воздушного шоколада разлился по полости рта и гортани. Ангел Хранитель наклонил ковчежец и вылил жидкость на землю. На земле образовалось круглое серое пятно, словно выжженное кислотой, а вверх вырвалась струйка серого дыма.

Как я поняла, шоколад, эта самая обычная и любимая наша сладость – это как раз то первоначальное зло, на которое сатана подсаживает всех нас и поголовно! Это не алкоголь, не табак, не наркотики, а самое невинное – шоколад! Покажите мне человека, который его не любит. Сколько их? Единицы! А тех, кто его любит? Миллиарды! Сразу вспомнилось, как жестко и крайне категорично Пресвятая Богородица запретила нам есть шоколад, когда я уточняла список разрешенных продуктов. Тогда меня это удивило, я не могла понять, почему так строго? Хотя уже знала, что в этой жизни особо сластиться нельзя, каждому из нас придется ответить за каждую конфетку и каждый кусочек тортика. А чего стоит это расхожее представление, которое мы вбиваем друг другу в головы: тот, кто любит сладкое – добрый!

Какая же коварная подпольная индустрия заманивания человека в сети зла! Ведь о шоколаде сложили целые легенды! Будто бы в нем есть витамин «ш», и откуда вдруг? Что шоколад быстро утоляет голод, что с ним хорошо и весело. И наконец, главный козырь – шоколад снимает стресс. И вот на это клюют все! Первый шаг к погибели – сделан!

Легкие наркотики тоже снимают стресс. Человек забывает о проблемах, забывает о том, что безпокоит его; забывает напрочь – кто он и что он. И, конечно же, человек забывает о Боге. А все начинается с невинного: детка, хочешь конфетку? …

Затем я оказалась перед ослепительно сияющими Вратами Горнего Иерусалима, которых не смогла рассмотреть. Увы, мой ум не готов к восприятию многих вещей, существующих за пределами нашего примитивного трехмерного мира.

Через время Врата величественно распахнулись, я оказалась на огромной площади перед едва различимыми силуэтами святых людей, стоявших в легкой облачной дымке. Ангел Хранитель спросил у меня, с кем бы я хотела поговорить. Я сразу же подумала о Святом Преподобном отче Амвросие из Оптиной пустыни. И батюшка сразу же выделился, стал ясно зрим в своем земном образе. Таким отче запомнился мне по фотографиям из книги о его житии. Когда я дочитала ее до середины, Святый отче Амвросие был мне уже настолько близок и дорог, что мысленно и очень горячо я обратилась к нему:

– Батюшка Амвросие, будь моим духовным наставником, аще не побрезгуешь мной, многогрешной.

Приветливо и тепло улыбнувшись, Святый отче Амвросие пригласил присесть на скамеечку невдалеке. Когда я присела, я почувствовала исходящее необъяснимое тепло святого человека, весь его облик источал любовь, заботу и трогательную внимательность, проявляемую только к очень, по-настоящему близким людям. Справившись с эмоциями, я сказала, что мне велено перейти на новый уровень, но я не знаю, как это нужно сделать.

– Вера твоя слаба, – ответил святый отче.

– А как же ее укрепить?

– А молитвы на что?

– Да, молитва … я стараюсь, но у меня не очень получается.

– Запри свои чувства.

– А как же это?

– Пари!

– Батюшка, а можно вы будете моим духовным отцом? – не выдержала я и спросила.

– А чего ж нельзя, можно, – ответил с улыбкой Святый отче Амвросие.

От батюшки исходил мощный поток отеческой любви и добра. И такой, что я с трудом сдерживала себя, чтобы не прижаться к нему, как в детстве прижималась к отцу после долгой разлуки.

– Хотела бы на вашей могилке побывать, поклониться вашим мощам.

– А побываешь, чего ж не побывать. И у меня здесь, в обители, побываешь. Только немного позже.

На этих словах Святый батюшка Амвросие стал для меня незрим, к огромному моему сожалению.

24.07.2010.

На молитве за родителей я оказалась в большой трубе, по которой неслась на огромной скорости вместе с множеством других людей. Неожиданно меня отбросило в сторону, на уступ. Труба стала прозрачной, мимо меня продолжали проноситься люди. В конце трубы, с высоты трех метров, все падали в грязную лужу. Ангел Хранитель сказал:

– Новоприбывшие.

И я снова оказалась в трубе, а через пару секунд упала в грязную жижу. Боли от удара я не почувствовала и платье мое осталось чистым. За мной продолжали падать люди с таким треском, как если бы у них лопались сухожилия и ломались кости. Однако они быстро поднимались и отбегали в сторону, стараясь быстро на ходу очиститься от грязи. Затем я оказалась сразу в левой части покрытой деревянным настилом огромной платформы без ограждений, размером с половину школьного стадиона. Платформа стояла в воздухе на огромной высоте над землей и была плотно набита людьми. Рядом со мной был «князь» – блондин с темными кончиками волос, пытавшийся выдать себя за одного из новоприбывших. На нем была современная летняя одежда – светлые брюки и светлая рубашка в мелкую клеточку с коротким рукавом.

– Пить хочется, – кивнул он на мою фляжку.

– Она пустая, – ответила я.

– я очень пить хочу.

– Там ничего нет, она пустая.

– Дай посмотрю, – сказал он и потянулся к фляжке.

– Нет, – отрезала я, и стала быстро протискиваться между людьми на другую сторону платформы, но «блондин» за мной не пошел, я потеряла его из виду. Пробираясь по платформе, я увидела примыкающую к ней безконечно длинную каменную лестницу с перилами по одной стороне. Лестница была заполнена стоящими впритык друг к другу людьми. Через несколько минут платформа резко пошла вниз, как на американских горках. Несколько человек с краю сорвались вниз с душераздирающими криками. В полуметре от поверхности земли платформа плавно остановилась. Впереди был бассейн с грязью, метров сто в длину, в нем кишели сотни каких-то тварей. Описать их толком я не могу – это было что-то, похожее на дельфинов, но несколько мельче, с частоколом острых зубов и злобными мордами. На противоположной стороне бассейна стоял трон с «князем» в окружении свиты бесов.

Платформа плавно тронулась и медленно поплыла в воздухе над грязью на другую сторону. Мерзкие существа начали запрыгивать и стаскивать людей вниз, набрасывались на них в бассейне целыми стаями. Когда мы добрались до противоположной стороны, людей было уже наполовину меньше. Плавно затормозив, платформа остановилась возле самой кромки земли. Метрах в десяти стоял трон с «князем».

– она может заплатить своей жизнью за ваши жизни, – объявил главный бес и небрежно кивнул на меня.

Расступившись, люди начали переговариваться и бросать на меня оценивающие взгляды. Делать мне среди них было уже нечего, я сошла на землю и отошла в сторону. Рывком, платформа двинулась обратно и доехала до места подъема совершенно пустой. Затем она поднялась, и все повторилось сначала – на нее зашли люди, а через несколько минут она снова рухнула вниз. Неожиданно для самой себя, я начала читать Богородичное правило – платформа затормозила на середине пути и зависла.

– Уходи отсюда, – небрежно бросил главный в мою сторону, но я продолжала молиться. Не поленившись, бес поднялся с трона, подошел ко мне и повторил хмуро:

– Уйди отсюда.

Закрыв глаза от страха, я продолжала молиться.

– Да уйдешь ты отсюда, или нет? – уже нетерпеливо спросил главный, но я продолжала молиться.

– Пошла вон отсюда! – не выдержал «князь» и перешел на крик:

– я кому сказал! Пошла – вон!!!

Ситуация становилась глупой, отвернувшись, я пошла прочь …

На молитве за покойных родных я оказалась перед дорожкой из розовых облаков. Метрах в тридцати, напротив меня, стоял Святый батюшка Амвросий – нужно было подойти к нему, но у меня ничего не получалось, нога все время проваливалась сквозь облачко.

– А ты иди, как в детстве училась ходить, – сказал мне Святый отче.

– я не помню, как это было, это давно было, – ответила я, не сводя глаз со своей ноги, занесенной над облачком.

– А ты верь и иди.

– Все равно не получается!

– А ты помолись.

– Но я пробовала, у меня не получается. Может, я неправильно молюсь? Помолись со мной, Батюшка!

Батюшка Амвросий начал молиться. Молился он очень медленно и очень старательно – вдохновенно и с любовью выговаривая каждое слово. Вокруг него образовалось сияние, он помолодел до сорока лет и поднялся на локоть в воздухе, а я снова попробовала пойти, но и на этот раз ничего не получилось.

Отче Амвросие стал незрим в белой дымке. Через минуту, на высоте птичьего полета я увидела Господа с воинством на облаке. Опустившись на колени, я стала просить у Владыки прощение за наши с мужем слабости. Набравшись смелости, я спросила у Него:

– Господи, у меня не получается пойти по облакам, я не знаю, как мне это сделать?

– Молись и верь, – ответил Спаситель, а я продолжила просить прощение, но уже за мою слабую веру.

– ты маленькая, – сказал Владыка …

– но защита у тебя крепкая, – и указал на мужа.

В волнении я опустила голову, а когда подняла, Отец наш Небесный был уже незрим. А через несколько секунд из облака вынырнула тройка огромных неземных рысаков, запряженных в величественную, потрясающих воображение размеров карету из белого золота, украшенную каменьями. Наверное, мне сейчас дадут еще раз прокатиться с кем-нибудь из наших родных, подумала я. Сквозь белоснежные облака я услышала сладчайший голос Владыки Господа:

– Это … теперь … … ваше …

Если бы можно было упасть в обморок, я бы свалилась в него тут же; я вышла из видения, не в состоянии связно и членораздельно объяснить и пересказать мужу, где я была и что со мной произошло. Довольно долго я мычала, указывала пальцем на небо и многозначительно таращила глаза и вращала ими в разные стороны, не имея возможности и храбрости повторить слова Господа. А потом … потом мы очень долго и тихо плакали, не понимая, за что нам – таким ничтожным и последним грешникам, такие немыслимые, Царские подарки.

25.07.2010.

С сегодняшнего дня мы решили читать Богородичное правило так, как читает его Святой батюшка Амвросий. Видения стали другими, я начала воспринимать больше деталей и еще острее ощущать мир, в который меня восхищали.

На молитве за родителей я попала в огромное бушующее грязное море. Вокруг меня вздымались огромные семиметровые мутные волны; я начала тонуть, но мне на помощь пришел Ангел Хранитель – он взял меня за руку и перенес на угол палубы большого прямоугольного парома, размером с два футбольных поля. Паром был до отказа забит людьми в чистой современной летней одежде. Метрах в пяти между мной и людьми стояли в оцеплении странные существа, с большим количеством ног и маленькими головами, размером со среднюю собаку. Вскоре существа обратили на меня внимание и попытались окружить. Попятившись от страха назад, я упала за борт и снова начала тонуть.

От испуга я начала читать Богородичное правило машинально и продолжала медленно погружаться. Неожиданно, я увидела в двух метрах от себя поднимающееся из воды что-то очень большое и черное. Это была голова громадного беса с горящими углями глазами. Не спеша, бес поднялся – море оказалось ему чуть ниже пояса. Затем он также не спеша погрузился. Перед тем, как скрыться в пучине, он задержался на какое-то время, чтобы взглянуть мне в глаза и в полной мере насладиться произведенным впечатлением. Продолжая непрерывно читать Богородичное правило, я не никак не могла собраться с мыслями и побороть рассеянность.

Сверху, откуда-то очень далеко, выплыла гигантская морда денницы – испепеляя взглядом, он потянул ко мне свою лапу. В двух метрах от меня он остановился, помедлил и затем убрал ее. Охвативший страх воодушевил и подхлестнул, я начала читать правило с утроенной силой и вокруг меня образовалось свечение. Свечение выдавило меня на поверхность, я пошла по воде к парому и взобралась наверх по боковой лестнице. Из дальнего угла, из трюма, поднимались люди. Через несколько минут они заполнили палубу. С растерянными лицами все спрашивали друг у друга: что это, что сейчас будет?

Тем временем несколько трехметровых бесов начали укладывать людей в огромные рыболовные сетки, человек по двадцать. Не церемонясь, они бросали их в хаотичном порядке. Все лежали, как сельди в авоське: у кого-то возле лица были чьи-то ноги, а у кого-то – чья-то попа. Плотно затягивая узлы горловин, бесы отправляли сетки за борт короткими сильными ударами. Отовсюду доносились многочисленные крики тонущих людей.

Из моря снова поднялся огромный черный бес и начал быстро поднимать и подбрасывать скрывшиеся под водой сетки. Обезумевшие от резкого подъема люди закричали еще сильнее, время от времени их крики поглощало море. Насладившись, огромный бес захватил в лапы несколько десятков сеток и выбросил на палубу. Потом начал выбрасывать остальные. Глухие удары сопровождались многочисленными стонами и громким хрустом костей ломающихся конечностей. Вскоре палуба парома была усыпана безпорядочно наваленными огромными шевелящимися авоськами с людьми. Через минуту палуба разделилась посредине и начала раскрываться вниз двумя большими створками – сетки быстро покатились в трюм.

Что там происходило, я не знаю, мне не было видно, но из трюма доносился такой хруст костей и такие нечеловеческие вопли, что от ужаса я просто оцепенела. Через несколько минут створки поднялись. Из трюма на палубу начали подниматься люди и недоуменно спрашивать друг у друга: где они и что сейчас будет? Женщина лет пятидесяти пыталась объяснить, что не умеет плавать. Мужчина, ее ровесник, говорил, что не переносит качки. Больше я не могла там находиться и попросила Пресвятую Богородицу забрать меня.

Ночью у мужа начались нестерпимые боли в мочевом пузыре. С молитвой на устах и Божией помощью я выиграла и этот бой. Только мы засобирались по постелям, как боли возобновились, на этот раз в правой почке. Но я просила Господа так горячо и так упорно, что Он снова подал мне силы исцелить мужа. Потом снова боли, но уже в мочевом пузыре.

Как я понимаю, моего мужа перед смертью ждал целый набор всевозможных тяжелых болезней, от которых он бы порядком натерпелся. Это и многочисленные камни в почках и простата. Оказывается, вот почему она развивается у многих мужчин! Несоблюдение десятой Заповеди Божией – не возжелай! ... Попал бы мой любимый в больницу, там бы его искромсали всего и выписали. Потом он бы пописал в трубочку какое-то время, а потом, в жутких муках, отошел бы в мир иной.

С этого дня у нас пошла яростная борьба: правая почка, мочевой пузырь – простата, и еще – сердце, и еще – позвоночник. Набираясь с каждым днем опыта, я постепенно отвоевывала мужа у «карги». Молитва моя была еще очень далека от совершенства, но она была искренне и горячей – я только только открывала для себя великую силу, которую Господь может дать человеку, если он захочет и готов принять Его в свое сердце.

Это потом, значительно позже, будет множество людей, которые получат исцеления по моим молитвам, а сейчас … сейчас, это было начало, это было время осознания – от Кого это было?

«От Меня это было…» – Из Духовного наследия Святого Преподобного Серафима Вырицкого:

«Думал ли ты когда-нибудь, что все, касающееся тебя, касается одинаково и Меня? Ибо касающееся тебя касается зеницы ока Моего. Ты дорог в очах Моих, много ценен, и Я возлюбил тебя, а потому для Меня составляет особую отраду воспитывать тебя.

Когда искушения восстанут на тебя, когда враг нахлынет, как река, Я хочу, чтобы ты знал, что от Меня это было. Я – Бог, располагающий твоими обстоятельствами. Ты не случайно оказался на своем месте: это то самое место, которое Я тебе предназначил. Не просил ли ты, чтобы я научил тебя смирению? Так смотри: Я поставил тебя как раз в ту школу, где этот урок изучается. Твоя среда и живущие с тобою только исполняют волю Мою.

Находишься ли ты в денежных затруднениях, трудно тебе свести концы с концами? – от Меня это было, ибо Я располагаю твоим кошельком. Я хочу, чтобы ты прибегал ко мне и был бы в зависимости от Меня. Мои богатства неистощимы. Я хочу, чтобы ты убеждался в верности Моей и Моих обетований.

Переживаешь ли ты ночь скорби? – от Меня это было, Я – Муж скорбей, изведавший болезни, Я допустил это, чтобы ты обращался ко Мне и мог бы найти утешение вечное.

Обманулся ли ты в друге своем, в ком-нибудь, кому ты открыл сердце свое? – от Меня это было. Я допустил этому разочарованию коснуться тебя, чтобы ты познал, что лучший друг твой – это Господь. Я хочу, чтобы ты все приносил ко мне и поверял бы мне.

Наклеветал ли кто на тебя? – предоставь Мне это дело и прильни поближе ко Мне, убежищу твоему. Я выведу как свет, правду твою и справедливость твою, как полдень.

Разрушились планы твои? Поник ли ты душой и устал? – от Меня это было. Ты создал свои планы и принес их мне, чтобы Я благословил их; но Я хочу, чтобы ты предоставил мне распоряжаться твоими обстоятельствами, – тогда ответственность за все будет на Мне, ибо слишком тяжело это для тебя, ты всего лишь орудие, а не действующее лицо.

Мечтал ли ты совершить какое-то особое дело для Меня, а вместо того слег на одр болезни и немощи? – от Меня это было. Когда ты был погружен в дела, Я не мог привлечь твои мысли к Себе, а Я хочу научить тебя самым глубоким мыслям Моим, и потому что ты на службе у Меня, Я хочу, чтобы ты научился сознавать, что ты – ничто. Одни из лучших соратников Моих суть те, которые отрезаны от внешней деятельности, чтобы им научиться владеть оружием непрестанной молитвы.

Призван ли ты неожиданно занять трудное и ответственное положение? – иди, полагаясь на Меня, Я вверяю тебе эти трудности, ибо за то благословит тебя Господь Бог твой во всех делах твоих, во всем, что будет делаться руками твоими. В сей день даю в руку твою этот сосуд священного елея – благословления Моего: пользуйся им свободно, дитя Мое. Каждое возникающее затруднение, каждое оскорбляющее тебя слово, каждая помеха в твоей работе, которая могла бы вызвать досаду, каждое откровение твоей немощи и неспособности пусть будут помазаны этим елеем.

Помни, что всякая помеха есть Божие наставление. Всякое жало притупляется, если ты научишься во всем видеть Меня, чтобы не коснулось тебя. А потому положи на сердце все слова, которые Я объявил тебе сегодня, – от Меня это было, ибо это не пустое слово для тебя, но это жизнь твоя…»

… Уже совсем под утро мы встали на молитву … боль ушла … пришло спасение … при свете нового дня мы рухнули в постели …

Doroga.Domoy-Georgiy@yandex.ru http://doroga-domoy.ucoz.ru/

© Copyright: Дорога Домой, 2011

Свидетельство о публикации №21107060289



© Георгий р.Б., 2011

Опубликовано 07.07.2011. Просмотров: 552.


назад наверх


   назад наверх

  Тематические ссылки
© 2005-2012 Мир Вашего Творчества