творческий портал




Авторы >> Елисей


Видящие ангелов (продолжение4)
(из цикла «Видящие ангелов»)

играющие на полянке. Это были, видимо, очень молодые особи, похожие на мангустов из мультфильма «Рикки – Тивви – Тави» по рассказу Р.Киплинга.

Они носились по полянке, догоняя друг друга, прячась в листве, мгновенно взбираясь по стволам деревьев, и тут же спускаясь по соседним, перебегая туда по веткам. Они настолько были увлечены игрой, что потеряли всякую осторожность, даже не услышав, как я медленно прохожу мимо них по краю полянки. Вдруг их что-то насторожило. Они замерли, встав на задние лапы, и затем в один миг исчезли.

На поляну выскочил самый настоящий тиранозавр. Он был высотой метров шесть и нёсся на своих мощных задних лапах прямо на меня. В это время, откуда-то из под земли, выскочили две гигантские длинношерстные крысы. За мнгновение до того, как они были готовы броситься на меня, динозавр настиг их…

Видение исчезло. Я даже не успела по-настоящему испугаться. Странное чувство, словно, что-то подобное со мной происходило. Не в этой жизни, а в далёком прошлом. Генетическая память? Скорей всего свежий воздух так подействовал. После долгого кислородного голодания.

Через пару минут я услышала шум мотора. Выходит зверюшек, это и спугнуло, а уж никак не динозавры и длинношерстые гигантские крысы.

На поляну вылетел мотоциклист. Он был одет во всё черно – красное. Шлем, дорогая кожаная куртка и кожаные штаны, высокие сапоги, черный японский мотоцикл – всё выдержано в одном стиле.

«Ольга Александровна. Не пугайтесь. Меня участковый попросил вас подвезти. Я его по дороге встретил».

Мотоциклист поднял защитное стекло шлема и, увидев его смеющиеся глаза, я успокоилась. Меньше чем через десять минут мы уже были в поселке.

«А где у вас церковь? Мне нужен местный священник».

«Вам нужен отец Анастасий?»

«Да».

«Это я».

Сделав вид, что нисколько не удивлена, я представилась: «Следователь районной прокуратуры Ольга Александровна Ильина. У вас тут убийство произошло».

«Да. В церкви».

«Я так понимаю, что вы в курсе событий. Мне нужно опросить очевидцев. Не посоветуете с кем можно поговорить?».

« Ну, так начните с меня. Я очевидец».

Он снял шлем и распустил собранные в пучок волосы. Сейчас этот парень был больше похож на Лоренцо Ламаса, а уж никак не на священника.

«Где бы мы могли поговорить?».

«Поговорить лучше у меня в доме, а в храм вы, видимо, всё равно придёте – убийство было совершено там, а я живу здесь».

Придётся, видимо, вспомнить своё первое юридическое образование и отработать следственные действия по полной программе.

Жил молодой священник в просторном бревенчатом доме – когда он сюда приехал, то ему предложили поселиться в кирпичном коттедже, но он сам выбрал добротную избу, где из мебели была только кровать, стол, две табуретки да несколько полок с книгами.

«Проходите» — отец Анастасий привычным жестом перекрестился на иконы, висящие в углу, и поправил фитиль в горящей лампадке.

«Мне бы хотелось, чтобы вы постарались вспомнить, как развивались события в день убийства. Насколько я знаю — это произошло во время службы в церкви?» — на самом деле мне, конечно же, хотелось бы больше узнать о самой службе, но и вспыхнувший азарт сыщика, расследующего преступление, не давал покоя.

«Скорее это совершилось уже после службы, когда началось исцеление».

« Исцеление?» — вопреки моим опасениям отец Анастасий и не пытался скрывать то, что я собиралась выведывать у него окольными путями. Напротив, он сразу же сам свел к этому разговор.

«Мне дан Богом дар исцеления. Многие из моих прихожан уже исцелились. Вы это сейчас на себе почувствуете. У вас ведь были недуги, когда вы шли сюда?».

«Ну, в общем, да».

« А прямо сейчас вы ощущаете необычайную легкость во всём теле?».

Вот такого поворота событий я никак не ожидала. Кашпировщина какая-то, но я действительно почувствовала облегчение. Ушла ноющая боль в ногах и перестала болеть поясница. То, что произошло, было очень далеко от того, что я знала об исцелении по воле божьей.

Анастасий продолжал что-то говорить, а Ольга вдруг с тревогой почувствовала, что её словно втягивает в тёмное враждебное пространство.

Из этого состояния её буквально вырвал ворвавшийся в её сознание голос участкового инспектора Вадима: «Ольга Александровна! Мне свидетелей в одном месте собирать или вы будете по домам ходить? ».

… В это же время Елисей, находивщийся в офисе, почувствовал непреодолимое желание помолиться о ком-то на языках…

Выйдя на улицу, Ольга почувствовала, что страшная тёмная сила постепенно покидает её. Она не могла назвать это просто страхом, охватившим её. Во время разговора с Анастасием наполнилась именно силой. У неё был прилив энергии, легкость в теле и в то же время её чувствами овладело непонятное для неё страшное желание…

… Елисей во время молитвы испытывал огромное напряжение. Словно ему приходилось удерживать страшную угрозу, нависшую над кем-то. Подобное он переживал, когда молился во время событий в Беслане. Все первые три дня сентября он простоял в молитве на коленях.

На второй день развития этих ужасных событий был момент, когда казалось-бы, наступил перелом. Отпустили самых маленьких детей. Бандиты пошли на переговоры.

Елисей с облегчением позволил себе передохнуть, но затем произошла ужасная развязка. Неужели в те страшные дни никто кроме него не стоял в молитве, или все, как и он были обмануты дьяволом. Надеялись, что счастливый исход произойдёт сам собой?

Елисей не впервые, за последнее время, испытывал желание молиться на языках. Он знал, что эти молитвы способны лишь уменьшить силу воздействия сатаны. Избавить от такого воздействия не может даже он – тот, кто принял на этот раз имя величайшего Пророка. Избавиться от такого влияния человек способен только сам…

Очевидцев убийства в деревне оказалось не так уж и много. На службе, в тот день, были люди в основном приезжие. Прослышав о целителе, приезжали даже из других районов. То, что исцеление происходило в церкви, только укрепляло доверие людей.

Ничего не поделаешь – придется разговаривать с теми немногими из деревенских, кто ходит на службу отца Анастасия.

В ответ на мою просьбу, с кем бы он мне посоветовал побеседовать в первую очередь, Вадим ответил: «Самый общительный и сведущий это конечно дед Палыч. Местный дед Щукарь».

Палыч оказался дедушкой действительно общительным, но сразу же предупредил, что по «теме» разговор получится, только если я ссужу его полтинничком. Он тут же отправил куда-то участкового и тот уже через десять минут приволок полуторалитровый баллон самогонки.

Честно говоря, после сегодняшнего дня желание выпить у меня было. Я сначала с опаской пригубила из рюмки, а потом, распробовав, с удовольствием выпила. Самогон был хороший.

Дед сразу же проникся ко мне доверием: «Знаешь, Александровна, глаз-то у меня наметанный. Я ведь в СМЕРШЕ служил. Ты, Вадимка, возьми-ка у Ольги полтинничек, да сходи к Софье за добавочкой. Да очень-то не торопись. Ты ведь к Александровне сегодня прикомандированный. Ну, так вот и помоги моей соседке забор поправить, а мне с человеком необходимо поговорить. С глазу на глаз».

Мы остались вдвоём. Дед налил мне сразу полстакана самогонки. «Пей, тут разговор откровенный нужен» — я покорно выпила, чувствуя, что мой собеседник, несмотря на свой весёлый нрав, на этот раз настроен серьёзно.

Дед за мной выпил полный стакан. Потом убрал со стола бутылку с остатками спиртного, словно желая ещё раз подчеркнуть, что разговор действительно будет серьёзным.

«В тот день моя соседка Софья буквально силком затащила меня в церковь. Мы с ней два бобыля. У неё Борис еще в шестидесятых годах помер. Моя Анна, когда помирала, наказала нам обоим, чтобы мы сошлись. Мы ведь дворами соседи. При жизни Софья и Анна самыми близкими подружками были. В войну вместе мужей с фронта ждали. Всю жизнь на колхоз проработали. У нас до перестройки крепкий колхоз был, богатый. Мы с Борисом с фронта пришли в разное время. Ему меньше повезло — он на передовой служил. Пришёл весь израненный. А я в разведке самые страшные годы прослужил, потом, когда освободили Прибалтику, перевели в СМЕРШ. Так, что вроде и фронтовик, а пришел ни одного ранения. Борька первое время даже не здоровался, а потом ничего – поостыл. Я ему старался по хозяйству помочь. Вроде как вину, какую перед ним чувствовал. А уж когда Софья одна осталась, то, почитай, два хозяйства на мне. Анна у меня всегда была безмолвной, но я знал, что она даже рада этому. По-христиански, говорит, это Паша. Ты у меня даром что упрямый, в Бога не веришь, а поступаешь по-божески. Впрочем, в богомольстве и Софья ей не уступала.

Ну, так вот. С полгода назад объявился в нашей деревне этот поп – Анастасий. Молодой. На мотоцикле катается. Весь в коже, волосы длинные – по телевизору таких парней байкерами называют. Я тут у ребятишек спрашивал – мотоцикл дорогущий говорят. Не меньше хорошего «Мерседеса» стоит.

Ну, так и вот. В последнее время у меня начал болеть желудок. Пища у нас в деревне, сами понимаете, здоровая. Самогон вообще целебный. С роду ничего не болею, а тут занедужил. Вот Анна, то есть Софья мне и рассказывает, что поп-то наш молодой вроде как от хвори избавляет. Софья, после того, как Анна померла, в церковь то ходить не больно большая охотница оказалась. Самогонкой стала увлекаться – продает понемножку. А тут, значит, наши старухи и напели про попа.

Она в церковь сходила. Вроде как поясницу отпустило. Тут я свидетель.

Ну, я нашим бабам не больно — то доверяю. Выпили с мужиками, поговорили. Те, кто у попа побывал – подтвердили. Помогает, дескать. У каждого, конечно, своя хворь, но говорю же, подтвердили – легчает. Ну и пошел я с мужиками первый раз в жизни в церковь…».

Я с облегчением вздохнула. Пал Палыч рассказчик хороший, но поскорей хотелось узнать о самой службе, а перебивать не решалась – вдруг обидится.

«… Народу в этот день в церкви было очень много – воскресенье. Почти все приезжие – так что о людях, которые в тот день были на службе, ничего сказать не могу. Но на одну компанию я сразу же обратил внимание.

Их было шесть человек. Они тщательно скрывали, что одна команда. Но я заметил, что они подают друг другу условные знаки. Словно в разведке. И знаете, мне кажется, что отец Анастасий это тоже заметил. Еще их выдавала одежда. Они стояли в церкви в разных местах, и это не бросалось в глаза, но если их представить вместе, то словно в форму одеты – все в чёрном. Вроде как сатанисты какие-нибудь.

Во время службы мне действительно стало легче, но зато на душе, словно темнота какая-то. У меня на фронте такое было, когда я первого фашиста своими руками убил.

Я в церкви у самого входа стоял. Сзади, так что обзор полный. Всех вижу. К концу службы смотрю, а эти, в чёрном, в один момент собрались вместе, и сразу же к выходу просочились, и мимо меня, по одному вышли на улицу. А потом шум поднялся. Женщины закричали. Этого со звездой на лбу убили».

Всё это я, в общем-то, слышала ещё в Москве от Самсонова, когда он меня сюда отправлял. Для меня главное было другое.

«Пал Палыч, а вы не могли бы поподробнее рассказать об этих своих ощущениях. Ну, вот вы говорили о тяжести на душе».

«Да что рассказывать. Будто дурман какой-то в голове, а в теле легкость. Ничего не болит. Два дня в таком состоянии проходил, а потом начало, как будто, выветриваться».

То же самое и я испытывала во время беседы с Анастасием. Что-то здесь не так. Не может исцеление, приходящее от Бога, сопровождаться чем-то плохим. Это противоречит природе божественной любви. Но главное, для меня — я смогу доложить начальству, что случай с Анастасием может заинтересовать наш отдел.

Я уверена, что здесь есть проявление божественной силы, которое следует изучать. Я продолжу исследование природы Божественного Дара, а уж дело начальства, как они доложат наверх о пользе моей работы для службы безопасности.

Но оставался еще один немаловажный момент – я должна была параллельно с изучением дара Анастасия расследовать убийство мужчины в церкви.

Благо деревня была небольшая. Воскресенье, когда на службу из города наезжало столько народа, здесь было событием. Даже те, кто никогда не ходил в церковь готовились к этому дню, как к празднику. Надевали всё лучшее. И почти каждый в такой день минимум раз пять мимо церкви пройдёт. Так что информации здесь должно быть много, а уж с информацией работать я умела.

Я решила начать с Софьи – соседки Пал Палыча, тем более она уже передала, что приглашает нас к себе.

Софья Александровна была эвакуирована в Боголюбское из блокадного Ленинграда. До начала войны успела закончить три курса университета и проработала здесь всю жизнь учительницей. В конце 80-х школу закрыли – некого было учить. Замуж вышла уже здесь за местного парня. Похоронила в 60-е.

Приняла она меня очень хорошо. И сразу же озадачила фразой: «Знаете, деточка, без сатаны здесь не обошлось…».

…Генерал-лейтенант ФСБ Самсонов отвечал по своей должности за вопросы информационной безопасности. Почти два последних десятилетия в стране этим никто всерьез не занимался. Как всегда взялись вдруг, после одного из закрытых заседаний. Президент поставил задачу, и началось…

Иосиф Иаковлевич ещё при Юрии Владимировиче Андропове считался лучшим специалистом в этой области, но в девяносто первом, после очередного сокращения, ушел на пенсию.

Появилось время для научной работы. Ещё при Союзе он прогнозировал, что основной проблемой для органов безопасности вскоре станет религиозный экстремизм. Всерьёз это никто не воспринял. Союз казался единым и нерушимым.

Угрозу видели только со стороны блока НАТО и ЦРУ. Пропаганда была отлажена, как ни в какой другой стране мира. Официально церковь хоть и отделена от государства, но находилась под полным его контролем.

Новое же государство — молодая Россия полностью проигрывала в информационной войне Америке. Сама ж Америка, как это ни странно, проигрывала Китаю.

Спохватились только после трагедии с «Курском». «Норд Ост» и Беслан окончательно расставили точки над i . Вот тогда и вспомнили об Иосифе Иаковлевиче.

Придя на эту должность, Самсонов понимал, что даже после Беслана упор будет делаться на криминальную сторону дела. Оперативная работа, силовые операции. Поэтому отдел, который возглавила Ольга, он по всем документам провел, как аналитический, вспомогательный. Для него же самого это было основное направление – работа на перспективу. Заяви он об этом официально — его бы в лучшем случае обвинили в мистицизме, а в худшем закрыли бы в психушке.

Кроме всего прочего был здесь и некий коммерческий интерес, который для Иосифа Иаковлевича и был истинным.

Вот поэтому на должность начальника такого отдела найти человека было почти невозможно по двум причинам, во-первых, не было специалистов, во-вторых, нельзя было брать человека из органов безопасности.

Никто из сотрудников, проработавших в ГБ, хотя бы несколько лет ни за что не стал бы заниматься тем, что стал всерьёз разрабатывать людей только потому, что они наделены настоящей верой в Бога. Другое дело экстрасенсы, предсказатели, астрологи – их для оперативной работы можно использовать, но что делать с проповедником?

Когда Самсонов нашел Ольгу, то все вопросы о том, кого назначить начальником отдела, были сняты. И дело было не только в её образовании. Хотя это можно было назвать мистикой, но именно Ольга оказалась единственным в стране специалистом в этой области. Это полностью совпадало с планами Самсонова, и его хозяина, относительно этой девушки.

Ольга Александровна Ильина увлекалась историей религии ещё на третьем курсе юрфака МГУ. Тема настолько увлекла её, что она решила получить параллельно второе высшее образование, чтобы иметь возможность продолжить научную работу. Тема её диссертации была о пророке Елисее.

…Чувство надвигающейся беды вновь охватило его. Это было связано с кем-то, о ком он даже не знал. В последнее время он переживал это всё чаще. Не всегда молился, но только молитва приносила ему покой. Он мог заглушить это в себе, но что-то подсказывало, что перестань он молиться вовсе, то кого-то ждет неминуемая беда.

То, что грозило незнакомым ему людям, находящимся от него за тысячи километров и то, что происходило в офисе, было непостижимым образом связано между собой.

Он увидел девушку, которой не могут помочь его молитвы. Сатана собрал все свои силы, чтобы осуществить задуманное…

Выйдя на улицу, я в очередной раз порадовалась – насколько тёплая в этом году осень. Тут меня кто-то схватил сзади. Моментально заклеили рот липкой лентой и накинули огромный мешок, который накрыл меня полностью. Как меня куда-то тащили, я уже не помнила. Наверное, от ужаса и оттого, что мне не хватало воздуха, я потеряла сознание.

…Иосиф Иаковлевич не собирался держать отдел Ольги на полулегальном положении вечно. Он готовил почву. Нужны были факты о возможности воздействия на членов террористических организаций путем использования их убеждений. Самсонов был убежден в том, что большинство из тех, кто входит в террористические ячейки – люди глубоко верующие. Если возможно повлиять на них и заставить стать смертниками, то возможно и обратное. Для этого нужны религиозные лидеры – не формальные, а те, кого издревле называли Пророками. Как это представить начальству, чтобы его не сочли сумасшедшим, Иосиф Иаковлевич не знал.

Сегодня, во время совещания у директора ФСБ, Иосиф Иаковлевич почувствовал, что блеснул лучик надежды. Совещание полностью было посвящено борьбе с религиозным экстремизмом. И здесь из уст директора прозвучала фраза, которой он цитировал Президента: «… нужны неформальные методы борьбы…». За это уже можно было уцепиться, но нужно было еще подождать, когда позиция станет официальной. Здесь должно сработать несколько факторов. Во-первых, президент даст конкретное поручение, во-вторых — президент даст такое поручение, если до него дойдёт информация, что спецслужбы великих держав ведут такую работу. Подобная информация, если только он сам целенаправленно не станет ей интересоваться, к нему на стол не попадёт, а на это в свою очередь, может повлиять такой значительный фактор, что спецслужбы сейчас и так по самые уши завязли в дерьме. А искать дополнительных приключений для себя, на одно всем известное место, никто не станет.

Поэтому до поры до времени то, чем сейчас занимается Ольга Ильина, никто не должен знать, тем более, что двигало Самсоновым не одно только чувство служебного долга. Нелегальное положение, как считал Самсонов, должно обезопасить и её и его самого.

…Иосиф Иаковлевич даже не подозревал, насколько он сейчас был не прав насчет положения Ольги. Она была в опасности и даже представить не могла, что ей грозит. Её о том, что она на нелегальном положении никто не предупредил. Она считала, что поехала заниматься научной работой.

Вместо этого ей заклеили рот, засунули в огромный мешок и куда-то тащили.

Человек, который нёс её на плече, видимо устал, потому что остановился и поставил мешок на землю, но тут кто-то ещё более мощный легко бросил девушку на плечо и уже побежал с ней. Плечо больно упиралось ей в рёбра, и человек, несущий её, то и дело подбрасывал тело, поправляя, чтобы удобнее было бежать. Наконец её положили на что-то твёрдое. Девушка начала приходить в сознание. Она услышала шум двигателя и поняла, что её куда-то везут. Ехали долго. Наконец машина остановилась. Был слышен шум воды. Затем вновь шум двигателя. Но это уже был катер. Ольга всем телом чувствовала, как их резко бросает на волнах.

Всё это время Ольга находилась в мешке с заклеенным ртом и от недостатка воздуха часто теряла сознание, поэтому даже предположить не могла, сколько времени прошло с тех пор, как она оказалась в таком положении. Когда очнулась в очередной раз, то с трудом осознала, что наконец-то мешок с неё сняли, он, кстати, валялся рядом на полу и оказался наматрасником.

Она находилась в большой комнате, заставлённой железными двухъярусными кроватями с панцирной сеткой. Это напомнило ей детство – интернат, в котором она выросла…

… Из рассказов сотрудников детского дома Ольга знала с детства, что её подбросили. Оставили завёрнут



© Елисей, 2008

Опубликовано 24.09.2008. Просмотров: 655.


назад наверх


   назад наверх

  Тематические ссылки
© 2005-2012 Мир Вашего Творчества