творческий портал




Авторы >> Елисей


Видящие ангелов (продолжение7)
(из цикла «Видящие ангелов»)

Часть вторая

Глава 1. Петр Соломонович начинает поиск Ольги, и получает информацию о том, что здесь переплетены интересы наркомафии, разведки и ФСБ.

…Бывший полковник МУРа Давыдов Петр Соломонович не смог и месяц просидеть на пенсии. Как только ему предложили возглавить частное сыскное агентство, он тут же согласился.

Дело по розыску сотрудницы Самсонова казалось не сложным. Девушка сбежала из больницы, и предстояло её найти. Но то, что обратились к нему, уже говорило о том, что не так и всё просто. Поэтому он, взяв, в помощники, молодого сотрудника, сам отправился в командировку.

Петр Соломонович, прежде всего, снял хороший номер в гостинице, обустроился, и стал гонять своего парня по городу. Ему нужна была информация. Всё, что нельзя было сделать по телефону, выполнял его помощник Кирилл.

К концу дня у сыщиков была полная информация о главном враче больницы, о лечащем враче Ольги, о медперсонале отделения. Кирилл побеседовал с медсестрами и вычислил Вальку. Он был уверен, что это именно она помогла Ольге совершить побег. Предстояло с ней побеседовать.

Криминальную карту этого сибирского городка Давыдов добыл ещё в Москве.

Выращивание конопли и продажа готового зелья покрывались на самом высоком уровне. Петру Соломоновичу предстояла беседа с человеком, которого считали королём наркобизнеса региона.

Схема этого бизнеса была очень проста – количество конопли на заброшенных полях выращивалось в неограниченном объёме.

Время от времени делали плановые выезды отдела по борьбе с наркотиками. Сняли даже заказной сюжет для местного телевидения. Сжигали небольшой участок поля, потом шли кадры ареста нескольких бомжей, якобы засеявших участок. Понятно, что на этом всё и заканчивалось.

Местное население было поголовно задействовано в сборе и переработке сырья. Это был иной мир. Мир фильма «Сталкер» Тарковского, когда сидишь у экрана и тебе страшно, а опасности нет, её не видно. Мир «Властелина колец» книги Толкиена, когда страх воплощается в образы Барлога или Короля – призрака.

Дети и взрослые, охваченные наркотическим дурманом, пребывающие в иной реальности. Воображение даже самого гениального фантаста не хватило бы на то, что породила здесь действительность. Описать и представить, что творится в наркотическом крае невозможно. Это, безусловно, было большой победой для сатаны.

И вот с человеком, который воплотил в жизнь здесь волю диавола, и предстояло встретиться Петру Соломоновичу.

Со злом иногда приходится мириться. Давыдов это прекрасно знал, но на своём уровне. Уничтожь короля, и край немедленно распадётся на группировки. Последствия будут самые ужасные. Да это, собственно, здесь уже когда–то было. Самая настоящая бойня. Убийства, похищения, взрывы, поджоги. Нормализовать обстановку удалось только когда в крае появился криминальный лидер, которому удалось подчинить разрозненные группы.

Петр Соломонович хорошо знал, что произошло это не без участия спецслужб, поэтому он так уверенно себя чувствовал при общении с человеком, наводящим трепет на весь край. Знал полковник и то, что поставки наркотиков из края в центральные регионы России контролируются уже из Москвы. Так, что его собеседник, обладающий безграничной властью в своём крае, был тоже подвластен.

«Не могу сказать, что рад тебя видеть, Соломоныч, но здороваться нам, по-любому, придётся» — высокий, худощавый мужчина, весь в чёрном, протянул полковнику руку.

Давыдов нехотя протянул руку и крепко пожал. При других обстоятельствах он не стал бы этого делать, но сейчас ему нужна была информация от этого человека.

«Здравствуй Рифкат. Сам понимаешь, я в ваши дремучие края не в турпоход приехал. По делу».

«Почему ко мне обратился? Какие у меня могут быть с МУРом дела. Я в столице лет пять не появлялся».

«Не лукавь Рифкат. Ты прекрасно знаешь, что в МУРе я уже лет пять не работаю. Да и нашу встречу, кто организовал? Кстати, это твой ресторан? Распорядись, принести, что-нибудь, покушать. Что-то я проголодался».

Рифкат подозвал официанта: «Накрой нам с полковником в кабинете».

«Другой разговор. Я уж думал не видать мне восточного гостеприимства в промозглой Сибири. Ан нет, и здесь есть люди, которые чтут традиции».

Минут через десять Давыдов с удовольствием поглощал рыбу, приготовленную на углях.

«Здесь, в кабинете, и разговор другой».

«Не тяни Соломоныч. Что конторе нужно?»

«Чувствуется, что ты человек старой закалки, а то молодое поколение и слова то такого не знают – «контора». Страх потеряли».

«Не тяни».

«Человека одного надо найти».

«Девушка? Зовут Ольга?».

«Приятно вести разговор с авторитетным человеком».

«Ну, так вот, чтобы никаких лишних вопросов у конторы не возникало, я тебе сразу же дам полный расклад».

«Девчонку вашу «провели» через районную прокуратуру. То есть, минуя меня. Видимо было необходимо сделать всё в тихую. Есть здесь бригада, которая решила, что может выскочить. У них в администрации края свой человек. Они подняли голову. Я понимаю, что сейчас у конторы тяжёлые времена, но всё-таки не девяностые. Могли бы и сами пробить.

В этот район она и попала. Местные ребята решили, что она от меня. Я их до времени не трогал. Мне нужно было, чтобы у них внутри утряслось. Потом верхушку сразу же и срубить, поэтому моих ребят там вообще не было. Но я разбор уже провёл. И вот тут очень интересная картинка выскочила. Для конторы странный интерес какой-то вырисовывается. Тут скорей коллеги президента работали».

«Кто-кто?» — Петр Соломонович даже пододвинулся поближе к Рифкату, так его заинтересовало то, что он говорил. Рифкат понял движение полковника по-своему и прошептал ему на ухо: «Внешняя разведка. И не только Российская».

Давыдов отнёсся к сообщению своего собеседника очень серьёзно. Во-первых, Рифкат, действительно отвечал за свои слова, во-вторых, он знал, в каком направлении работал Самсонов.

«Фактический материал подкинуть можешь? Ну чем доказать?» — бывший сыскарь так был встревожен информацией, что незаметно для себя перешёл на милицейский жаргон.

«Доказывать следователь будет, а я знаю».

«Извини, извини Рифкат. Это я так, задумался, можно сказать».

«Ну ладно ты, полковник, тоже в чём-то прав. Я нутром чую. В этой деревенской церкви кто-то всерьёз схлестнулся. Думаешь, чьи люди первые у трупа были?».

«Судя по всему – твои».

«Вот именно».

«Я этих местных с ходу смёл. Да они и сами, как провинившийся мужик перед своей бабой после бодуна, на коленях приползли. Так, что мои уже спокойно там работали. Ну, вот скажи мне – зачем наркокурьеру, если согласиться с ментами, что это был курьер из центра, электронная прослушка, целая система видеонаблюдения на несколько десятков тонн баксов?».

«Так-так. Всё интересней. А те, которые его мачнули?».

«Контрразведка?».

«А труп-то, не наш что ли?».

«Араб, или кто-то из этих – «исламистов»».

«А что за звезда у него на лбу?».

«Ну, это, ребята мои, психанули. Накануне как раз передача по первому каналу прошла о Беслане. У меня ведь и офицеры есть и с Афгана и с Чеченской».

«Очень, очень всё интересно. Похоже, следы, пропавшей, надо искать не здесь…».

«Давыдов попрощался с Рифкатом, для приличия сделав вид, что хочет расплатиться. На что тот только усмехнулся: «Ты же знаешь, что я на это скажу».

«Знаю, знаю. Ну, бывай. Остальные вопросы у меня уже не к тебе…». Довольный и разговором и дармовым обедом, Давыдов отправился к себе в номер.

Глава 2. Ольга вспоминает о своей жизни в интернате. Она понимает, что Самсонов «подставил» её.

…Ольге необходимо было побыть одной. Человек, назвавший себя Павлом, оставил её в кресле перед камином, предварительно закутав в плед.

Она была благодарна ему. Он проявлял заботу, по отношению к ней и, как только почувствовал, что ей надо побыть одной, удалился.

За последние три недели Ольга несколько раз теряла сознание. Каждый раз ситуация была критической. Последнее, что она испытала – это сильнейший эмоциональный шок. Известие о её родителях…

Она не считала себя слабым человеком. До двенадцати лет, до тех пор, пока над их интернатом не взяло шефство МВД, ей приходилось выживать. Даже в доме малютки, трехлетние дети уже сильно отличались от своих сверстников, имеющих родителей. Они начинали понимать, что никому не нужны в этой жизни, и надо полагаться только на свои силы. Слабым приходилось очень трудно.

Ольга могла постоять за себя. Она рано поняла, что умение драться ещё не всё. Во «взрослой» жизни этим ничего не добьёшься.

Единственным радостным событием в той «интернатовской» жизни было известие о том, что появилась возможность, благодаря шефам, получить высшее образование и работу.

Ольга не помнит, кто ей внушил мысль о высшем образовании, скорей всего кто-то из учителей, но она страстно желала учиться.

Нет. Вспомнила! Было ещё одно радостное событие. Ольга поправила плед на коленях.

Вместо физкультуры можно было ходить в спортивные секции. Ольга выбрала дзюдо и рукопашный бой. На первом занятии Сергей, начальник первого курса и тренер по единоборствам сразу же заявил: «Если кто боится драться, может сразу уходить. Чтобы легче было определиться, подходит ли вам наш вид спорта, проведем взвешивание и устроим бои по весовым категориям. Кто захочет остаться, с теми будем работать. Для тех, кто уйдёт – это не позор. Каждому своё. Я вот, например, плохо знаю высшую математику. Ну не дано. Это же не значит, что я должен жизнь положить, но стать Эйнштейном».

В спортзале недружно рассмеялись, однако таких, кто сразу же ушёл, не оказалось.

Ольга с самых малых лет часто дралась и с девчонками и с мальчишками. Однажды, когда ей было восемь лет, она избила десятилетнего пацана за то, что он прятал у девчонок вещи. Её тогда наказали – не разрешили смотреть телевизор.

Сейчас смешно вспоминать, но тогда только начали показывать мультфильмы Уолта Диснея, это были «Мишки Гамми» и «Чип и Дейл». Наказание казалось таким горьким.

Девчонок, которые захотели заниматься рукопашным боем, было совсем мало. В основном это были мальчишки, которые раньше занимались кто боксом, кто каратэ. Одна из оставшихся девочек была призёром России по ушу.

Секции по рукопашному бою в их городе не было, и большинство пришло из интереса. Попробовать, что это такое.

Ольга попала в весовую категорию до сорока килограмм. Здесь было самое большое количество детей.

На первый бой её поставили с чемпионкой по ушу. Её соперница была на два года старше. Она серьёзно занималась спортом, и её пригласили в колледж именно за спортивные достижения. У юридического учебного заведения должна быть сильная команда по единоборствам.

Бой начался, и Ольга сразу же получила сильный удар в переносицу. Она не знала названия этих ударов, потому что никогда не занималась ни в какой секции. Соперница ударила её вновь, теперь уже ногой. Это только разозлило Ольгу.

Драться ей приходилось с пацанами – девчонки её просто боялись. Пацаны же и научили её уличной драке. Какие там бои без правил! Дрались насмерть. Чтобы выжить нужно было только одно – забить врага как можно быстрей. Что Ольга и сделала. Схватила соперницу за отворот кимоно и головой ударила её в нос. Она то знала, как правильно бить. Не в переносицу, а ниже в хрящик. Снизу вверх. Дылда, девочка была выше Ольги на голову, схватилась за лицо и упала на татами. Ольга знала как ей сейчас больно. Прежде, чем она сама этому научилась, ей раза три ломали нос. Вообще то по-настоящему, в драке, она бы схватила соперницу за волосы и била бы её лицом об колено пока бы вообще не вырубила, но перед соревнованиями их предупредили, что за волосы хватать нельзя.

Ольге сделали строгое предупреждение, но с соревнований не сняли. На следующий бой поставили с пацаном. Ольга про себя только усмехнулась – с пацанами драться было привычнее.

Парень, видимо, тоже не занимался единоборствами, но махал кулаками отчаянно. Дерись они на улице, Ольга бы вцепилась ему ногтями в лицо и пнула бы пару раз коленом в пах. Но сейчас этого делать было нельзя. Ей уже сделали замечание и объяснили, какие удары наносить запрещено.

Пацан молотил кулаками, но по Ольге серьёзно ни разу не попал. Он был одного с ней веса, но какой то худощавый. Придётся немного подождать пока он намахается и выдохнется. Ольга увертывалась, как могла. Наконец, поймав момент, ударила парнишку, как бы промахнувшись, в горло, а потом, как только тот поднял руки, рубанула с плеча ребром кулака в солнечное сплетение. Пацан сполз на пол и стал судорожно хватать воздух. Ольга, изображая недоумение, развела руками. Случайно, мол, получилось.

Её хотели снять с соревнований, но два следующих соперника сами отказались от боя. Судьи долго о чём-то совещались. Потом главный подозвал её и Сергея к своему столику.

«Предлагаю провести ещё один бой. За звание абсолютной чемпионки среди девушек. Согласна?».

Ольга кивнула головой. Она впервые была в центре всеобщего внимания, а до сих пор она в этой жизни никому не была нужна. В интернате за драки следовало жестокое наказание, а здесь столько восторга у зрителей за то, что кого-то избила.

«Придётся драться с чемпионкой России среди юниоров» — как бы вскользь бросил главный судья.

«Не рановато ей» — Сергей с лёгкой усмешкой смотрел на Ольгу. Ему эта ершистая девчонка нравилась за характер.

«Нет, нет. Я буду драться».

Чемпионка России была и намного старше Ольги и почти на двадцать килограмм тяжелее, но вела себя с соперницей очень осторожно. Её задача была проучить девчушку, но она видела её предыдущие бои, и опыт подсказывал, что просто превосходством силы и веса здесь не победишь.

Соперница внимательно следила за каждым движением Ольги. Уходила от ударов, ставила блоки и в ответ наносила быстрые, чувствительные удары. Уже после первых двух минут у Ольги уже не было сил. Чемпионка искусно перебивала ей мышцы так, что руки у неё просто отключались.

Во втором раунде Ольга сразу же получила удар по икре. Нога перестала двигаться. Ольга села на татами и уже не смогла встать.

Сергей ввёл на своём курсе жёсткий воинский порядок. Он получил назначение в колледж месяц назад. После первой чеченской войны проходил долгий курс реабилитации. А потом его перевели сюда на преподавательскую работу. Кроме единоборств он преподавал ещё огневую подготовку и техническую. Это было изучение БТР и БМП.

Для многих казарменное положение в колледже казалось очень тяжёлым. Для Ольги жизнь до колледжа сейчас казалась кошмаром. Не попади она сюда, так бы и считала, что быть постоянно голодной и избитой это нормально…

… Как хорошо было бы сидеть у камина и предаваться воспоминаниям, но ужасные события последних лет требовали осмысления. Ольга пыталась гнать от себя самые тревожные мысли, но от них никуда не деться.

Она мысленно возвращалась к событиям, произошедшим в церкви, когда убили одного из прихожан и более поздним, когда её похитили.

Когда она беседовала с жителями посёлка, ей удалось довольно подробно восстановить произошедшее в тот день. Но, сейчас, в свете того, что произошло с ней позднее, картина менялась. При мысли о том, что её догадки подтвердятся, её сердце начинало учащенно биться. Окажись она права, картина станет совершенно ясной, поэтому Ольга оттягивала разговор. Она боялась узнать всю правду.

… Очень скоро отношения с Сергеем изменились. Они теперь были не просто учитель и ученица, а самые настоящие друзья.

После окончания военного училища Серёгу поставили на должность командира взвода разведки мотострелков и сразу же отправили в Грозный. При штурме здания Дома правительства его взвод полностью погиб.

Никто не ожидал, насколько серьёзна будет эта война. Когда отправлялись в Чечню – казалось, введи в город войска и порядок восстановится.

Самым тяжелым, для Серёги и его товарищей, стал вывод войск. Только научились воевать. Столько пацанов потеряли.

В Ольге он видел, прежде всего, настоящего бойца. Вместе с такими он воевал плечом к плечу, и они не один раз спасали ему жизнь.

Ольга была влюблена и, наверное, любит до сих пор. Детская любовь с одной стороны и крепкая солдатская дружба с другой, остались для неё самым светлым воспоминанием и чувством на всю жизнь.

Как только началась вторая чеченская  — Серёга написал заявление, и уехал воевать. С тех пор они не виделись.

Чему научил её Сергей – так это быть бойцом. Она единственная, со всего курса, стала обладателем крапового берета.

Её предупредили, или отказывайся, или бой будет настоящим с тремя соперниками. Тебе надо продержаться три минуты. Если бойцы начнут тебя жалеть, накажу, цирк устраивать не позволю.

Ольга простояла три минуты, но потом ходила с переломом рёбер…

…Как хорошо бы не было, укутавшись в плед, сидеть перед камином и гнать от себя страшные предположения, но надо действовать.

Она встала, подошла к зеркалу. Внимательно на себя посмотрела. Никаких сомнений быть не может. Её использовали как живца. И сделал это человек, которому она полностью доверяла. Иосиф Иаковлевич…

… Елисей впервые, за последний месяц, почувствовал, что тому, за кого он молился всё это время, больше не грозит опасность. Более того, он видел в духе, что этот человек скоро появится рядом с ним, и поможет ему, Елисею, в событиях, которые здесь, в офисе, разыграются…

Глава 3. Ольга уходит от незнакомца. Отбирает деньги у бандитов.

… Петр Соломонович вернулся в Москву. Информация, которую он собрал в этом городке, требовала беседы с Самсоновым.

«Ты нашёл её?» — Иосиф Иаковлевич, забыв поздороваться с Давыдовым, кивнул ему на стул: «Садись. Рассказывай».

«Ты, Иосиф, хоть поздоровайся».

«Здравствуй, здравствуй. Нашёл её?».

«Иосиф ты мне объясни. Почему ты её сначала подставил, а сейчас ищешь?».

Самсонов с недоумением посмотрел на своего старого друга. Потом, видимо, что-то сообразив, наконец, произнёс: «Что, Пётр, талант не пропьёшь? Ты всегда был гениальным сыщиком. Будь у меня литературный талант, стал бы твоим доктором Ватсоном» — открыл сейф, достал бутылку коньяка: «Поговорим?».

«Да уж придётся тебе кое-что рассказать, а Ольгу жди в Москве».

«Что?».

«Ты её личное дело хорошо изучил?».

«Я ведь её же и вербовал. Юридический, потом философский».

«Это всё её взрослая жизнь, а до института?».

«Детдом, по-моему».

«Детдом? А колледж юридический, где она прошла полный курс по подготовке диверсантов-разведчиков? Она единственная, кто получил краповый берет. И готовил её один из лучших армейских специалистов. Готовил к действиям в боевых условиях. По полной программе. Он сам участник событий в Грозном, где его контузило. Парень на войне зациклен. Считает, что он виновен в гибели своего взвода — плохо подготовил, поэтому и гонял курсантов по полной выкладке. Я беседовал с ребятами, прошедшими его подготовку. Говорят, что сейчас для них служба детским садом кажется. А ведь почти все служат в спецподразделениях. Несколько человек попало в «Альфу» и «Вымпел». Так вот эта девочка среди них была лучшей. И она на тебя, судя по всему, очень сильно сейчас обижена…».

…Ольга приняла решение. Письмо она набрала на компьютере ещё утром, когда он ездил за продуктами. Она, конечно, могла объясниться, он бы понял и не стал её удерживать, она была в этом уверена, но не хотелось никаких слов. Сейчас необходимо действовать, иначе не избавиться от ненависти. Она не умела прощать обид. Это она усвоила с детства. Простишь обидчику, проявишь слабость и ты в опасности.

Сейчас она, конечно же, была не в той форме, что в колледже. Разве она позволила бы себя похитить? Серёга предупреждал, что мирная жизнь очень сильно расслабляет, но разве она собиралась с кем-нибудь воевать? Она и в ФСБ пришла заниматься наукой. Даже после похищения в ней не было той ненависти, которая появилась, когда она поняла, что её предали. Обидно было то, что это сделал человек, к которому она относилась как благодетелю. Взял её на работу. Создал отдел, где она могла заниматься любимой темой. Оказалось, что всё это ему нужно было, чтобы использовать её в свои



© Елисей, 2008

Опубликовано 25.09.2008. Просмотров: 2081.


назад наверх


   назад наверх

  Тематические ссылки
© 2005-2012 Мир Вашего Творчества