творческий портал




Авторы >> Елисей


Архивариус- сбежавшая жертва (черновик)
(из цикла «Архивариус»)

...На детской площадке, единственной в микрорайоне, в это время всегда многолюдно. Для женщин, у которых дети совсем маленькие, и только начали самостоятельно ходить,привести сюда малышей это возможность хоть немного отдохнуть и пообщаться с внешним миром.

Две молодые мамаши что-то увлечённо обсуждают, и ни та ни другая не видят, как трёхлетние мальчик и девочка уже несколько раз пытались влезть на горку, но их всё время отталкивали ребятишки постарше.

Пожилая цыганка, окинув взглядом собеседниц выбрала ту, что помоложе: — Ты добрая, молодая ещё, счастье тебя ждёт,на пороге уже.

 —А ну иди, аферистка, отсюда. Знаю я , как вы деньги выманиваете,-подруга оказалась решительней и погнала цыганку. Та, обидевшись, бросила ей, уходя: —Зачем так говоришь. Много у тебя горя. Близко уже. Зверь, не человек, тебя украдёт. С мертвецами будешь разговаривать.Сына своего береги...

Мальчику удалось взобраться по лестнице, и он оказался почти уже на площадке. Но девочка, которая поднималась за ним, потеряв терпение схватила его за плечо и, дёрнув на себя, попыталась обогнать. Мальчик не удержался, и полетел вниз.

Человек в куртке с накинутым капюшоном, словно предугадав, за мгновение до случившегося ринулся к горке и поймал моего сынишку. Я подбежала и забрала его: — Сколько раз тебе говорила, не отходи от меня. Хотела поблагодарить мужчину, но он куда-то исчез. Не успела даже разглядеть. Бросила недавней собеседнице: —Пока, созвонимся, —и повела любимое чадо домой.

По дороге оба молчали. Напуганный сын, чувствуя, что на него сердятся, помалкивал, а у меня просто не было желания ругаться, слова цыганки тяжело легли на душу.

Усадила за стол рисовать. Пощупала лоб, так и есть. Температура. Накормила, и уложила в постель. Уже через пять минут заснул. Ручки, сжатые в кулачки лежат поверх одеяла. Вспомнила, что вроде совсем ещё недавно перестала его пеленать, и чтобы он не царапал себе лицо приходилось состригать крохотные ноготки. Пыталась надевать рукавички, но они ему только мешали. Родное личико казалось ангельским. Три года не расставалась со своим малышом ни днём, ни ночью. С одной стороны пытка, с другой счастье. Осторожно поправила одеяльце.

Он проспит часа два. Быстро собралась, выскочила на улицу. Надо успеть в магазин, в аптеку и в садик — предупредить.

Решила поймать машину и проголосовала, тут же подъехала серая девятка. Слегка насторожило то, что задняя дверца не открылась, пришлось сесть впереди, а ещё водитель был в накинутом на голову капюшоне и тёмных очках. Но мы уже мчались в потоке машин. Да и чего бояться днём, в центре города.

Мужчина быстрым, натренированным движением прижал к моему лицу салфетку с какой-то вонючей дрянью ...

...Выбрал её потому, что она как бы забывала о ребёнке. Мальчик играл на детской площадке, падал, плакал, его часто обижали другие дети, а она сидела в стороне, и думала о чём-то своём. Так повторялось изо дня в день всё время, пока за ней следил. Сегодня мальчик чуть было не упал с горки. Настало время

Единственное, что могло помешать это то, что по всем признакам подкатывало состояние, когда я себя не контролировал, мне становилось всё равно, что вокруг люди, главное наказать женщину, потому что она плохая мать. С первой так и произошло. У меня ещё не было возможности подолгу держать их в подвале. Его я оборудовал поздней. А тогда ударил по голове молотком, стараясь оглушить. Она сразу обмякла, и я уложил её на заднем сиденье. В этот момент не соображал, что делаю, но никто из прохожих даже не остановился, не поинтересовался, почему мужчина силой тащит молодую женщину в машину.

Привёз в парк на краю города, и впервые осуществил то, о чём так долго грезил. Незабываемое чувство, которое накрыло сразу, словно отпустила головная боль.

Потом следил за СМИ, казалось, что меня ищут все силовые структуры России, но лишь в какой-то газете, в криминальной хронике, появилось несколько строчек о трупе в парке. Случай уберёг меня от ареста.

Сейчас всё происходит почти автоматически. После похищения жертва приходит в сознание, и ужас, который охватывает её, делает покорной. Она выполняет мою волю. Процесс воспитания. Когда всё завершается, то получаю блаженство. Надо только заранее подготовиться, и не упустить этот момент...

...Я очнулась, и сразу же вспомнила о ребёнке. Малыш скоро проснётся, а мамы рядом нет...

Сильная боль в запястье от наручников. Прикована к кольцу в бетонной стене. Несколько мощных ламп высвечивают каждый угол помещения, пропитанного в буквальном смысле слова, кровью...

...Подвал должен вызывать ужас. Жертва, оказавшись здесь, сразу же понимала, что её ждёт. Я добивался этого не один год. Женщины сами рассказывали о том, что их больше всего пугает, а я совершенствовал метод воспитания...

...На железном, разделочном столе, видимо, каким-то образом позаимствованном с кухни столовой общепита ещё советских времён, лежала голова. Длинные белокурые волосы, красивое женское лицо, искаженное маской страдания. На стене напротив два железных кольца, с привязанными к ним ремнями, свисающая цепь с окровавленными крючьями. И по всем стенам фотографии, иллюстрирующие, как применялись орудия пыток. Под потолком, мерцание зелёного огонька видеокамеры.

Как только я открыла глаза, послышались крики истязаемой женщины, мольба о пощаде, плач отчаяния. Эта запись не прерывалась в течение нескольких часов. Голоса разные, и их было много. Невыносимо много...

Я, конечно, поняла, что меня ждёт та же участь, что и этих несчастных, которых видела сейчас на фотографиях. Казалось бы, должен был охватить панический страх, но этого не происходило. Словно со стороны наблюдала за своим состоянием. Абсолютно за себя не боялась, но зато с ума сводила мысль о том, что ребёнок сейчас один.

Губы сами прошептали: — Не убоюсь ужаса в ночи, — никогда не читала Библии, была только пару раз в церкви, но ухватилась за фразу, как за единственную надежду: — Боже,защити меня от зверя, — и затвердила, как молитву:— Боже, благодарю тебя, Боже благодарю, Боже благодарю.

Запись выключили. Сверху упала верёвочная лестница...

Лицо закрыто платком, на глазах тёмные очки. Те же самые, что были на нём в машине. То, что он скрывает своё лицо, обнадёжило, если он хочет меня убить, то зачем это ему?

Не позволила ему заговорить:— Слушай меня внимательно. У меня дома остался ребёнок. Ты сейчас снимешь с меня наручники. Мы поднимемся по этой лестнице, и ты меня отпустишь.

 —Ты беспокоишься за сына? Ты не боишься за свою жизнь? — он ответил не сразу, а выдержав небольшую паузу.

 —Нет, не боюсь. Я не тот человек, который тебе нужен. Сними наручники, и отпусти меня. Я просто уйду, и всё, — мне пришлось повысить голос, но так, чтобы не сбиться на крик. Говорила с ним спокойно, но тоном, не терпящим возражений. И он снял наручники.

 — Я поднимусь первой. Держи, — взяла его руку, и положила на перекладину: — мне надо к моему сыну, я не делаю ничего плохого.

Взлетела по лестнице. Это был то ли гараж, то ли сарай. Выскочила на улицу. Оказалась во дворе. Деревянный невзрачный дом. Какие-то дворовые постройки. Нашла ворота. Попробовала открыть. Не получилось. Начала немного нервничать. Заставила себя успокоиться. Рассмотрела нехитрую защёлку. Фиксируется обычным болтом, чтобы не могли открыть снаружи. Как только побежала от дома, сразу же охватила паника...

Подобрали меня на трассе в 80 км. от города. В больнице мне рассказали, что я бежала по дороге, и что-то кричала. Когда пытались усадить в машину, то кусалась, дралась, пряталась в лесу, а через какое-то время вновь выбиралась на дорогу, и бежала в противоположную сторону. Меня подобрали сотрудники ГИБДД,им сообщили на пост водители.

Я попробовала рассказать, что со мной произошло врачу, он внимательно выслушал,покивал головой, а потом мне сделали укол, и я почти сутки проспала.

...Очнулась с чувством, что произошло что-то непоправимое. Не могла вспомнить, что именно, но отчаяние просто душило. Сделала глубокий вдох и окончательно проснулась. Первая мысль — о сыне.

Надо проанализировать ситуацию. Самое главное это то, что врачи меня принимают за сумасшедшую, и никто мне не верит. Если я не прекращу им доказывать, что я совершенно нормальна, то меня отсюда никогда не выпустят.

Заставила себя три дня проваляться в кровати. Мне бы не хотелось, чтобы меня записали в буйные, поэтому я тихо лежала, делая вид, что принимаю все таблетки, которые на самом деле потом смывала в унитаз.

Всё моё существо рвалось прочь отсюда. Мой ребёнок в опасности. Маньяк может передумать, и вернуться. Мне стоило усилий не проявлять эмоций. Если дам волю нервам, то просто сойду с ума, а у меня нет права на это.

Моя стратегия сработала. Выписали на третий день. Уже знала, что с сыном всё в порядке, но сразу же позвонила свекрови, у которой он сейчас находился. Поговорила со Стасиком, и успокоилась.

Немного погодя поняла, что у меня новая проблема. Оказалась в собственной пустой квартире, и стало страшно. Чтобы хоть как-то успокоиться сделала несколько записей в электронном дневнике. С тех пор, как стала жить одна с сыном, то на рабочем столе это была единственная папка.

Прибравшись, попыталась помыть посуду, но, то ли шум воды так на меня подействовал, то ли я находилась до сих пор в шоковом состоянии, но мне всё время казалось, что у меня за спиной кто-то стоит.

Сделала ванну. Тёплая вода, растворённая в ней морская соль, подействовали успокаивающе. И вновь показалось, что за полиэтиленовой шторкой кто-то есть. Резко отдёрнула — никого. Завтра же заберу Стаса у свекрови.

Уже засыпая, вспомнила, что с утра надо зайти в милицию.

...Тесный кабинет, шесть полуразвалившихся письменных столов.

 —Ольга Николаевна? — молодой человек, лет двадцати, оторвался от громоздкого монитора, и жестом пригласил к своему столу.

 —Да. — Я подошла, и он тут же подвинул мне стул.

 —Следователь РОВД Акиньшин Сергей. Готовы побеседовать?

 —Раз я уже здесь, то куда деваться, — теперь, когда я его лучше разглядела, и он заговорил, то не казался мне таким уж юнцом. Просто у него была нежная кожа, и он легко краснел. Парень, который и щетиной то нормальной не обрастал. Есть такой тип мужчин.

 —Пять дней назад вы внезапно пропали. Ваша свекровь подала заявление о розыске. Пришлось возбудить уголовное дело. В вашей квартире мы нашли вот это, — он, не выпуская из рук, показал мне папку. В пластиковые файлы вставлены вырезки из газет, фотографии изувеченных людей:— Материалы о серийном убийце, которого в прессе прозвали Архивариус. Ещё раз подчёркиваю, что это нашли в вашей квартире. Через сутки обнаружили вас на автотрассе. Вели себя неадекватно. Врачи, которые наблюдали за вами двое суток, сделали заключение, что вы страдаете манией преследования. Начитавшись в газетах, и по Интернету об Архивариусе, решили, что он вас преследует, — следователь показал фоторобот.

 — О том, что всё это не моё, я даже говорить не хочу,всё равно не поверите. Про фоторобот отвечу. Тот зверь,что меня похитил всё время скрывал лицо,но мне кажется, что никакого сходства с этим изображением.

 —Значит, вы не уверены, что вас похитил именно он?

 —Не уверена.

 —Если мы признаем, что вас действительно похитил Архивариус, то представляете, что произойдёт? Дело в том, что в настоящее время маньяк, которого называют Архивариусом, отбывает пожизненное заключение. Подпишите протокол о том, что не было никакого похищения? — следователь был сама любезность, видимо, действительно им очень надо, чтобы я подписала этот протокол.

 —Подпишу, — я подписала бумагу: — Прощайте, надеюсь никогда больше не придётся здесь побывать.

 —До свидания, Ольга Николаевна. Кто знает? — он как-то хитро улыбнулся.

Отдала пропуск дежурному, и уже в дверях меня кто-то окликнул:— Ольга. Ты каким образом здесь? Проблемы? — передо мной предстал мой родственник Эдик Асанов. То ли троюродный брат, то ли двоюродный дядя.

 —Да нет, уже нет. Извини, сейчас не в состоянии разговаривать. Давай созвонимся.

 —Конечно, звони, — дал мне визитку. Я мельком взглянула. Подполковник. Зам. начальника Управления.

Дома набрала в поисковике:— Архивариус — маньяк убийца. Ого. Есть даже документальное видео о нём.

Открываю первую ссылку. Архивариус — получил это прозвище у журналистов за то, что оставлял на жертве подробный отчёт наблюдений, из которого следует, что держал женщин в заточении по нескольку месяцев. Все документы подробно описывал, и заносил в журнал, то есть вёл архив.

Просматриваю страницу за страницей. Вся информация из одного источника. Собралась уже закрывать окно. Но заинтересовала статья какого-то психолога.

Вот то, что я искала! Подробный психологический портрет. Анализ всех известных эпизодов. И вывод, который делает автор! Тот человек, который отбывает пожизненное заключение не Архивариус. И всё это основано на знании материала. Набираю, на удачу, имя и фамилию, и нахожу медицинский центр, место работы психолога, и даже личный e-mail.

Начала печатать письмо и поняла, что действительно всё, что я пережила очень похоже на то, что написано об Архивариусе в Инете. Моё послание будет выглядеть просто как перепечатка одного из эпизодов, но со счастливым концом. Описываю события сегодняшнего дня в дневнике и, на удивление быстро, засыпаю.

...В регистратуре сказали в каком кабинете принимает психолог.

На этот раз, помня, как ошиблась в своих представлениях о следователе, даже не пыталась угадать, как он будет выглядеть. А он, как это ни странно, предстал передо мной в образе классического профессора. Если бы я задалась целью описать человека, профессионально занимающегося психологией, и имеющего в этой области имя учёного мирового уровня, то он выглядел бы именно так. "Чеховская" бородка, пронзительный взгляд, залысины на высоком лбу, узенькие полукруглые очки больше напоминающие пенсне.

Он стоял у одного из стендов с фотографиями жертв. Точно такие же снимки видела в подвале у маньяка. И сразу же последовал вопрос:— Вы Ольга Николаевна?" — насторожилась, откуда он меня знает?

 —Вы единственная, кто на это время записан, — похоже, что ещё и мысли мои читает, ну на то он и светило психологии с мировым именем.

 —Ваш случай заинтересовал меня тем, что вы называете себя уцелевшей жертвой маньяка.

 —Да, это так

 —С вашего позволения перейду сразу же к вопросам.

 —Пожалуйста, — и мысленно добавила:— тем более,что ты уже мне их задаёшь.

 —Не могли бы вы вспомнить, как всё произошло, — у меня было стойкое ощущение, что он читает мои мысли.

 —Села в машину, мужчина усыпил меня. Очнулась уже в подвале.

 —Когда вы очнулись похититель был рядом, или появился позднее?

 —Когда очнулась, никого рядом не было.

 —На что сразу обратили внимание?

 —На отрезанную голову, — передо мной вновь предстала эта картина, голова красивой женщины на столе из нержавейки.

 —Такое жуткое зрелище должно было вызвать у вас страх, ужас. Как я понял, реакция была иной? — не надо было быть психологом, чтобы понять, как мне были неприятны эти воспоминания, и врач успокаивающе положил мне руку на плечо.

 —Даже не испугалась, — невольно повела плечом, но его жест действительно немного меня успокоил.

 —Почему не испытали чувство страха?

 —Когда очнулась, то прежде, чем открыла глаза, подумала о своём ребёнке. Он остался дома один.

 —Чувства страха точно не было, несмотря на все эти фотографии,— кивнула на один из стендов:-Была злость за то, что из-за него мой ребёнок оказался брошенным.

 —Что вы сказали, чтобы он вас отпустил?

 —Не помню дословно, но что-то о сыне, который остался дома. Ничего особенного. Просто приказала снять наручники, и отпустить меня. Наверное, всё дело в тоне, каким с ним разговаривала. Он, наверняка, не привык, чтобы им командовали.

 —Нет, — психолог усилил своё отрицание рубленым жестом: —он вас отпустил потому, что вы заговорили о сыне.

 —Вы в своей статье пишете, что это не первый случай, когда Архивариус отпускает свою жертву...

 —Вы читали мою статью? — он оживился, перебив меня на полуслове.

 —Да, прежде чем прийти сюда, прочитала все ваши работы, которые смогла найти.

 —Замечательно. А знаете что? Я вам дам такую информацию, которую и в Интернете не выложишь.

 —Я так и поняла, что вы многое умолчали об Архивариусе в статье.

 —Вам не откажешь в проницательности. Того человека, который сейчас отбывает наказание, арестовали благодаря психологическому портрету, который я составил. Но в этом деле есть один очень важный факт, который перечёркивает все доводы следствия — преступник, которого считают Архивариусом, не смог назвать причину, почему он истязал свои жертвы. Получается, что человек просто сам себя оговорил. Я высказал своё мнение, но меня не послушали. Он на свободе. Продолжает убивать.

 —Вы так и не сказали, почему он отпустил ту девушку, — во время разговора мы, как-то незаметно, начали прохаживаться по кабинету, и, наконец, оказались у выхода. Я поняла, что пора заканчивать разговор

 —Потому что она не имела детей. Он ошибся, а когда понял это, то просто отпустил. Убивает только молодых женщин, имеющих сыновей примерно трёхлетнего возраста, и, по его мнению, не исполняющих свой материнский долг.Я думаю, что это последствия его отношений с матерью. Какая-то психологическая травма полученная в детстве. У меня есть версия, правда основанная только на моих умозаключениях, что он имеет какое-то отношение к силовым структурам. Скорей всего армия, или милиция...

...Вновь дома за компьютером. Подробно записала о своём визите, и сама себе в дневнике задала вопрос, есть ли у Архивариуса причина преследовать меня дальше? Главное, я видела подвал и ещё, а что, если я в его понимании всё-таки плохая мать? Бросила ребёнка одного дома. Оставила сына без отца. Беседа с врачом заставила меня сомневаться в том, что Архивариус оставит меня в покое.

Когда Стасу был год, Сашку, моего мужа, попытались убить. Всё происходило на моих глазах. Мы вышли из лифта. Я держала на руках ребёнка, муж вытаскивал коляску. В этот момент киллер выстрелил. Попал в плечо. Муж отреагировал мгновенно и неожиданно. Побежал на стрелявшего, запустил ему в лицо связку ключей, вывернул руку с пистолетом, и крикнул мне:-Быстро в квартиру.

Но мои ключи остались в сумочке внутри сложенной коляски. Тогда мне стало страшно не из-за выстрела. Я поняла, что совершенно не знаю своего мужа. Даже представить не могла, что можно так избивать человека...

Долго переживала. Обвиняла его в том, что это произошло из-за его бизнеса. Наконец, попросила уйти, и вот почти год мы не живём вместе. Сейчас, после похищения, вдруг подумалось совсем уж невероятное. Про Чикатило. У него же была семья, жена, дети, которые даже не подозревали, кем был их отец...

Мой муж вполне мог быть серийным убийцей. Архивариусом. У него есть деньги. Влияние. А главное, я видела, что он способен на такое. После того, как мы расстались, мне часто казалось, что за мной кто-то следит. Один раз даже видела Сашкин джип.

...Посмотрела почту. Какое-то плохое предчувствие. Фотография ещё не появилась и на половину, а я поняла, что на ней мой сын в квартире у свекрови. Снимали с улицы, через балконное окно. И сообщение: —Ты не испугалась за себя! Ты будешь бояться за своего сына! Тебе будет страшно настолько, что ты сойдёшь с ума!

Удалила письмо, и тут же в нижнем углу появился новый конвертик, мерцая в такт биению моего сердца.

 —Ты будешь умолять, чтобы тебя лишили рассудка, — и снова на фотографии сын. Со свекровью гуляют в парке. Ещё одна. Чёрным фломастером обведён мужчина, сидящий на скамейке. Очки, капюшон толстовки наброшен на голову, фигуру скрывает просторная куртка. Похоже, сам себя снял на мобильный.

Что-то знакомое в его облике. Такое ощущение, что знаю этого человека. Набрала номер свекрови: —Галина Владимировна, здравствуйте. Стаса можно?

 —Раньше надо было думать о сыне,— со свекровью у нас всегда были напряжённые отношения.

 —Можно его к телефону?

 —Мама,— услышала голос своего малыша, и ещё тревожнее стало на душе.

 —Стас, у тебя всё хорошо? С тобой ничего странного не происходило в последнее время? Может кто-то незнакомый разговаривал с тобой на улице?

 —Дядя обещал игру, и на машине кататься.

 —Стасик, я сейчас же приеду за тобой, — через два часа Стас был у моих родителей в загородном доме. Я немного успокоилась, но уже на следующий день пришло новое письмо, и он снова прислал фотографии. Сын гуляет с моей мамой.

Даже не читая сообщение, отправила вопрос: —Что сделать?

 —Добавь меня в Агент, — внизу экрана показался жёлтый мигающий прямоугольник. Свой ник он так и написал " arhivarius".

 —Ты должна испытывать страх. Ты сходишь от этого с ума.Чтобы твой сын остался жив, ты должна подчиниться. У тебя только один выход — сойти с ума.

Сразу позвонила маме. Ответил Стасик, узнал меня по рингтону: — А дядя подарил новый диск с игрой, — обречённо, без всякой надежды, спросила:-Сыночек, а как он выглядел?

 —Как бородатый на стене в садике, где мы музыкой занимаемся и рисуем.

Была только злость: —Ну, сволочь, ты ещё сам у меня узнаешь, что такое страх.

...-Девушка, вы к кому?

 —К Анатолию Павловичу

 —Он занят

 —Мне назначено.

Влетела в кабинет, на ходу доставая пистолет из сумочки.

 —Присаживайтесь, Ольга Николаевна,— он что-то чертил на одном из стендов. Словно, и не обращая внимания на пистолет, спокойно подошёл к своему столу и сел в кресло.

 —Итак, что явилось поводом для того, чтобы вы пошли на столь радикальные меры. Да вы всё-таки присаживайтесь,— он ещё раз кивнул на стул:— застрелить меня сможете и сидя, а в ногах правды нет.

Взяла стул, поставила его прямо перед психологом, навела на него пистолет, и нарочито грубо спросила: —Как же вы, с вашим — то опытом, совершили такой промах?

 —Ольга, я не понимаю о чём вы говорите, но судя по-вашему поведению вы считаете, что я совершил нечто такое, что вынуждает вас в разговоре со мной использовать такой аргумент, как огнестрельное оружие. Не могли бы вы объяснить... — он не закончил фразу. Кто-то накинул мне на голову какую-то тряпку, и одновременно выбил пистолет.

Мне завели руки за спинку стула и крепко держали. Тряпкой оказалась куртка, когда её сняли с головы, то увидела, что меня окружают охранники. Человек в штатском, видимо, начальник охраны, обратился к врачу: —Что с ней делать?

 —Мне надо закончить беседу. Спасибо за помощь. Девушка не опасна. Пистолет оставьте здесь, —после того, как все вышли он подошёл ко мне, и положил руку на плечо:-Вот сейчас не наделайте глупостей. Успокойтесь.

 —Я спокойна, — потёрла запястья рук, они всё ещё болели от наручников, не давая забыть о пребывании в подвале.

 —Хорошо. В любом случае вам сейчас необходимо высказаться. Я уверен, что вы подверглись очень серьёзному психологическому воздействию.

 —Вы правы, и за этим стоите вы. Я считаю вас Архивариусом.

 —А вот это уже неожиданно.

 —Но вот это вы напрасно.

Он выдержал небольшую паузу: — Что напрасно?

 —Вы сейчас стараетесь дать понять, что в моём положении мне просто никто не поверит. И это бы так и было, но есть доказательство, что вы Архивариус, и сейчас его изучает мой друг, подполковник милиции.

 —Очень интересно, — врач едва сдерживал иронию: —И что же вы такое там написали, достойного того, чтобы совершить попытку убить человека? Хотя могу предположить, почему вы считаете меня убийцей — во-первых, весь этот антураж, во-вторых, моя осведомлённость о деталях вашего похищения. Но всё это моя работа.

 —Ответила в тон ему: —Во-первых, я уверена, что это вы писали мне по e-mail, а кроме того, вас вчера видел мой сын. Вы угрожаете убить моего ребёнка, следите за мной, и шантажируете вот этим, — бросила на стол распечатанные на принтере фотографии.

Врач нацепил очки. Не знаю, насколько хорошим актёром он был, но выражение его лица изменилось. Оно стало сосредоточенным, психолог занялся своим привычным делом — составлять психологический портрет преступника.

 —На фотографии ваш сын, а женщина это?

 —Моя мама.

 —Мужчина, который обведён кругом, по версии того человека, который прислал вам фотографию, Архивариус?

 —По этой фотографии можно сделать только один вывод, что Архивариусом может быть кто угодно, лица не видно, фигуру скрадывает широкий плащ. И ничего не исключает, что этим человеком можете быть вы.

 —Но он словно и не слышал, просто не замечал ничего, что могло бы отвлечь его от основной мысли: —Ольга, мне нужно больше информации, чтобы составить психологический портрет человека, который вам пишет по интернету, но уже сейчас могу с уверенностью сказать, что это не Архивариус.

 —А как объясните, что вы общались с моим сыном? — убеждённость, с которой он разговаривал со мной, заставила меня сомневаться, но факты были против доктора.

 —Когда это было? — он, наконец, отреагировал на мои обвинения.

 —Вчера

 —Вчера вечером я вернулся из Питера, где читал курс. В предыдущий раз вы были у меня как раз накануне моего отъезда. Меня не было в Москве, — достал из ящика стола брошюру, и протянул мне:-На 16 странице мой доклад. Посмотрите дату проведения, кроме того, в новостях показали сюжет, так как я был единственным специалистом из России. Архивариус следит за всеми моими публикациями, между нами существует своего рода незримая связь, и я думаю, что он вряд ли пропустил моё телевизионное интервью. Он не стал бы создавать угрозу жизни ребёнку, и даже просто шантажировать этим.

 —Выходит, что и похитил меня не он, а ведь вы во время прошлой нашей встречи подтвердили, что именно Архивариус сделал это.

 —Нет, в том-то вся интрига, что насколько я обладаю информацией, кстати,с ваших слов, похитил вас именно он. А вот, кто выдаёт себя за него, и зачем это кому-то нужно, вот это вопрос. Завтра постарайтесь приехать ко мне вечером, но не сюда, а домой. Я поработаю, составлю портрет человека, который вас преследует.

...Даже не сомневалась, что придёт новое послание. Открыла почту, и вновь знакомое уже чувство, на этот раз с ощущением полной беспомощности. На снимке я, выходящая из здания клиники. Прошло едва ли больше часа с этого момента.

Снимки сына и мой сделаны практически в одно время. Выходит, что снимал не один человек.

Открыла письмо: —Тебе не было разрешено обращаться к чей-либо помощи. Ты не дорожишь жизнью своего ребёнка. Такой матери, как ты, не место среди нормальных людей...

...Анатолий Павлович жил в сталинке, в самом центре города.

Квартиру доктора узнала сразу же по табличке. Света, который попадал сюда с верхнего этажа, хватило, чтобы разобрать: Анатолий Павлович Симонов. Профессор.

Сколько же лет профессору? Таких табличек давно уже не бывает на дверях квартир. Наверное, с пятидесятых годов прошлого века.

 —Входите Ольга. Я вас жду. — Голос прозвучал так отчётливо, как будто человек стоял рядом со мной.

Точно такая же квартира, как у свекрови. Ассоциируется с коммуналкой, где коридор должен быть забит всяческим хламом, с обязательно висящим на стене велосипедом. Однако, здесь коридор абсолютно пуст, и только у самого входа большой старинный, трёхстворчатый шкаф.

Стало почему-то жутко. Неестественная тишина. Невольно зашагала на цыпочках. В первой комнате современная дорогая мягкая мебель — кожаный диван, два кресла, плазменный телевизор. Вторая оказалась спальней, с огромной кроватью под балдахином оформленной в восточном стиле.-Прямо 1000 и одна ночь, — я пыталась шутить:-А вот следующая комната должна быть кабинетом, — так и оказалось. Стеллажи книг вдоль стен. Массивный письменный стол из красного дерева.

Профессор сидел, откинувшись на высокую спинку кресла. Голова слегка отклонена к правому плечу, по левому виску течёт струйка крови. Руки лежат на высоких валиках подлокотников. Ощущение полного покоя. Глаза открыты, и застывший взгляд устремлён в мою сторону так, словно он смотрит прямо на меня. На полу пистолет. Тот самый, из которого стреляли в моего мужа, и которым я вчера угрожала профессору, а я точно помнила, что забрала его с собой.

В другой ситуации закричала бы, но сейчас просто подкосились ноги, и я сползла по дверному косяку на пол. Закрыла лицо руками, но картина, как мозги стекают по кожаной спинке, стояла перед глазами. Приступ тошноты заставил вскочить, и я бросилась к унитазу, благо, что отлично знала планировку квартиры.

Несколько минут меня выворачивало, а потом, даже не сдёрнув за собой воду, выбежала в подъезд.

Не помню, как оказалась дома. С детства испытываю ужас, когда вижу покойников. Незадолго до того, как мы поссорились с Сашкой, умерла его бабушка. Пришлось рассказать свекрови о своей панической боязни, но всё равно она обиделась, во-первых, потому, что меня не было на похоронах, во-вторых, она посчитала, что я таким образом хочу подчеркнуть своё отношение к её работе. Гримёр в морге. До пенсии она работала в театре. Вот уж кто не боялся трупов! Кстати, зарабатывает она этим очень хорошо.

Достала коробку с лекарствами. Лучший из вариантов, это смешать по несколько капель пустырника, валерьянки, вытяжки пиона, боярышника. Как чувствовала, и нашла недавно рецепт в интернете. В аптеке не было только боярышника. Подействовало на меня всё это не сразу, но, в конце концов, я заснула. Меня разбудили, громко произнеся моё имя.

Человек с фотографии в чёрных очках, и широком плаще, скрывающем фигуру, стоял у моей кровати. Он громко звал меня по имени. Я узнала голос профессора. Онемев от страха, боялась пошевелиться.

 —Ты повинна в моей смерти, — увидела лицо профессора. Оно было мертвенно-бледным. Закрылась одеялом. Просидела несколько минут так. Ничего не произошло. Осторожно опустила руки. Мертвец исчез.

Не знаю, сколько времени пробыла в оцепенении, но всё-таки заставила себя встать с кровати, и пойти проверить двери. Балконная закрыта на шпингалет. Сашка его специально поставил повыше, чтобы Стасик не смог открыть.

Входная тоже заперта. Повернула ручку фиксатора.

А может мне всё это приснилось? Ещё не хватало, чтобы у меня начались видения. Сделала себе новую ударную дозу успокоительного. Отчётливо помню, что плакала во сне, по-щенячьи поскуливая: —Сашка, дурачок, миленький, вернись. Мне так плохо без тебя.

Телефонный звонок будил меня минут десять. Слышала его, понимала, что надо встать и подойти к телефону, снова проваливалась в сон, и видела уже во сне, как встала, подошла к телефону, сняла трубку...

И всё-таки заставила себя проснуться. Вспомнила, что специально перед тем как лечь, поставила аппарат возле кровати так, чтобы именно не надо было вставать.

 —Ты способна сейчас воспринимать информацию?

Да, — почувствовала, что не стоит задавать лишних вопросов, и оказалась права. Он сам назвал себя.

 —С тобой кто-то под моим именем ведёт игру. Я знаю это. Поищи информацию в квартире Симонова. Ключи в твоём почтовом ящике.

Сразу же положила трубку, словно обожглась об неё. Это звонил Архивариус. Настоящий. Странное ощущение. Абсолютно спокойна, а колени дрожат. Профессор утверждал, что это действительно он меня похитил, и затем отпустил, потому что я повела себя не так, как обычно ведут себя его жертвы. Такое бывает с маньяками-убийцами. В интернете нашла с десяток таких примеров, но вот дальнейшие события, которые произошли после похищения, выглядят очень странно.

Кто-то очень хорошо знает и обо мне, и об Архивариусе, и этот кто-то использует ситуацию так, чтобы действительно вызвать во мне паническое чувство страха. Но я не знаю его цели. Для чего это он делает?

...На этот раз подъезд хорошо освещён. Конечно, здесь же должна была побывать следственная группа. На двери наклеена бумажная полоска с печатью. Но тот край, который должен быть приклеен к двери, кто-то аккуратно оторвал так, что если отрыть дверь и войти в квартиру, то никто не заметит, что её открывали. Выходит, что здесь кто-то побывал, или это Архивариус продолжает мне помогать?

После обыска, который произвела милиция, вряд ли мне удастся найти какие-либо следы убийцы, зато, как это не кощунственно звучит, я могу быть уверена в том, что профессор действительно мёртв. Ночью ко мне приходил либо его дух, либо я схожу с ума.

В прошлый раз, как только открыла дверь, то прозвучал голос профессора. Он назвал меня по имени, и разрешил войти. Это означает одно из двух, либо его убили сразу же после этого, и убийца находился совсем рядом в квартире, либо со мной, опять — таки, разговаривал дух профессора.

Всё тот же огромный шкаф в прихожей. Только сейчас дверцы открыты. Пуст внутри. В нём легко могли разместиться два человека, и самое простое было бы предположить, что убийца прятался здесь. Но когда я открывала входную дверь, то ещё слышала голос профессора и, одновременно, уже видела шкаф. Получается, что доктор Симонов был ещё жив, и убийство произошло в тот момент, когда я рассматривала первую, или вторую комнату? Когда увидела труп, то струйка крови текла ещё по виску. Почему же я не слышала выстрела, и куда делся убийца? Мистика какая-то. Выходит, что со мной разговаривал мертвец. Вдруг меня словно обожгло. Вспомнила предсказание цыганки.

Захотелось побыстрей отсюда убраться, но заставила себя продолжать поиск. Подошла к шкафу, потрогала его внутреннюю поверхность. Задняя стенка из фанеры сверху не закреплена. Но что мне это даёт?

Прошла в кабинет. На спинке кожаного кресла контуры тела, начерченные мелом. Ящики письменного стола выдвинуты, часть книг с полок снята, и стопками лежит на полу. Вряд ли здесь можно что-то сейчас найти.

Естественной реакцией была попытка поискать информацию в компьютере, но, увидев системный блок, поняла, что и это бесполезно. Жёсткий диск снят.

Обидно, что напрасно столько страха натерпелась и когда разговаривала с Архивариусом по телефону, и сейчас, вернувшись на место убийства.

Надо подумать хорошенько, на что оперативники могли не обратить внимания, и где профессор мог записать нужную мне информацию.

Информация, информация? Папки! Информация хранится в папках. Возле самого стола стоит книжный шкаф, полки которого заставлены папками. Каждый корешок подписан. Начиная с 70х годов. Архив 1971 года, архив 1972 года и т.д. Папки текущего года нет на месте, зато нашла ту, на которой не указана дата. Следователь не обратил на неё внимания, потому-что она подписана —Арх., без года. Их интересовали только дела, которые профессор вёл в последнее время.

Открываю. Так и есть! Арх. — это вовсе и не архив. Для Архивариуса профессор отвёл специальную папку!

Вытащила все файлы, положила их в сумку, и пулей вылетела из этой квартиры.

Дома просмотрела записи, и сразу же нашла то, что меня интересовало. Несколько листочков, лежащих в отдельном файле...

...Фигура в чёрном балахоне смотрелась действительно зловеще. Окно спальни находилось как раз на уровне фонаря уличного освещения. Шторы пропускали свет, и тень ложилась на стену. Казалось, что гигант просто не умещается в квартире и поэтому, сгорбившись, подпирает потолок. Он завис над кроватью Ольги, и низким мужским голосом несколько раз повторил одну и ту же фразу: "Я мёртв, но пришёл к тебе".

 —Ну, всё — спектакль закончен. Зрители все остаются на своих местах, — зажёгся свет, и в комнату вошёл Эдик, два милиционера в форме, и ещё несколько человек.

 —Понятых прошу пройти на кухню. Сейчас мы напишем протокол, и вы подтвердите всё, что видели. Этот человек, снимите с него плащ, чтобы понятые могли удостоверить личность, проник в квартиру Ольги Николаевны.

Один из милиционеров подошёл к стоящему посреди комнаты, и снял плащ, который был просто накинут на плечи. Соседка даже вскрикнула. Ее разбудили среди ночи и объяснили, что ей предстоит стать свидетелем задержания убийцы. Но то, что она увидела, оказалось совсем уж неожиданным, злоумышленником была женщина".

 —Ольга Николаевна, вы можете опознать этого человека?

 —Да, это знакомая моей свекрови. Актриса нашего драматического театра Изольда Белковская,— я стояла в дверях своей квартиры, и с интересом наблюдала за происходящим.

 —При каких обстоятельствах вы познакомились?

 — Впервые её увидела в гостях у моей свекрови, второй, видела на своей свадьбе, и почти каждый раз, когда бываю у свекрови, встречаю её там. Они раньше вместе работали, а сейчас дружат.

 —Прошу понятых обратить внимание на эти обстоятельства, в протоколе это будет отражено. Можно увести задержанную. Кстати, наручники обязательно, сержант.

...Всё прояснил всего лишь один лист А-4, исписанный мелким почерком профессора. Главными для меня оказались несколько строчек: "... человек, который выдаёт себя за Архивариуса, это особа женского пола, артистична, входит в круг общения кого-то из членов семьи Ольги Николаевны..."

Изольда! Не могло быть никаких сомнений. Молодая актриса из театра, в котором когда-то работала свекровь. Родилась в театральной семье, её родители тоже всю жизнь проработали с Галиной Владимировной.

С Сашкой, моим будущим мужем, была знакома с детства. То, что она влюблена в него, ни для кого не было секретом. Их считали женихом и невестой.

Изольда не очень красива — похожа больше на мальчишку, чем на женщину. В театре занята в нескольких спектаклях, и во всех играла мужские роли. Особенно хорошо у неё получалось имитировать голоса. Я её запомнила по свадьбе — она устроила там истерику.

Сейчас, когда сержант попытался надеть на неё наручники, я почувствовала, что надо ждать каких-то неадекватных действий. Так и вышло, она вырвалась, и бросилась на меня, попытавшись вцепиться в лицо ногтями. Мгновенно вспомнилось, как Сашка остановил киллера. Автоматическим движением, не глядя, нащупала связку ключей, висевшую над телефонным столиком, и швырнула ей в лицо. Милиционеры успели её схватить...

...Вечером у меня был в гостях Эдик, приехали мои родители со Стасиком, пришла свекровь и тесть. Разговор всё никак не мог завязаться пока, наконец, мама не спросила у Эдика:-Она дала показания? Тебе удалось узнать, почему она всё это делала?

Он выдержал паузу и весело усмехнувшись, заявил: —Да, я понимаю, для чего меня пригласили, но у вас тут всё так вкусно на столе выглядит, обещайте, что когда расскажу, то вы мне дадите возможность хоть что-то попробовать.

Мама даже смутилась, так как готовила она: —Да, конечно, угощайся.

 —Спасибо, но всё-таки сначала перескажу то, что слышал во время допроса.

Идея уничтожить соперницу у Изольды возникла сразу же, как только она поняла, что отношения между Ольгой и Александром серьёзны.

Я не выдержала:-Раз она так сильно любила, то почему именно сейчас, когда мы расстались с мужем, она решила меня извести. Я ей вроде уже не соперница.

 —Не всё так просто, — Эдик не спеша сделал пару глотков вина:-Во-первых,она не сумасшедшая. Да, она неврастеничка, но при этом достаточно разумный, и даже хитрый человек. Да и мотив у неё был посильней, чем влюбленность в твоего мужа. Будучи соседкой родителей Александра, она подружилась с твоей свекровью.

 —Изольда дочь моих старых приятелей. Мы с её родителями прослужили тридцать лет в одном театре. Квартиры в одном доме получили, всю жизнь прожили, как добрые соседи. Девочка выросла на моих глазах, была мне как дочь, —свекровь заметно нервничала.

 —Понимаю, и вдруг появилась я, сноха, неизвестно какого рода и племени.

 —Да не причём здесь отношение Изольды к вашему мужу и сыну. Она никогда его и не любила по — настоящему. Когда Ольга и Саша поженились, то Изольда просто это восприняла так, как будто у неё забрали что-то принадлежащее ей. Отсюда и её выходка на свадьбе. Натура не сдержанная она перепила, и дала выход своим эмоциям.

Как ты Ольга помнишь, человека, который стрелял в вас твой муж очень сильно избил, но милицию вызывать не стал. Он посчитал, что это его конкуренты подослали убийцу.

 —Да, так и было, Сашка открыл дверь и зашёл с нами в квартиру, чтобы узнать-всё ли со мной и Стасиком в порядке, а когда вышел в подъезд, то этого человека уже не было.

 —Его забрала Изольда. Это она наняла убийцу.

 —Что? С какой стати ей понадобилось убивать моего сына?

 —Стреляли не в вашего сына. В Ольгу. Галина Владимировна, что вы можете сказать о завещании?.

 —Мы завещали эту квартиру жене сына. Я сам настоял на этом, — после этих слов свёкор поправил галстук.

 —А вы, Галина Владимировна, обратились за помощью в составлении завещания к Изольде. Так?

 —Да. У неё связи, она молодая.

 —Вы перечитывали бумаги?

 —Да.

 —Хорошо, значит, вы знаете, что завещание составлено таким образом, что квартиру наследует его жена,и отдельным пунктом указано, женой вашего сына будет считаться та женщина, с которой у него будет зарегистрирован брак на момент наследования.

Изольда сама создала для себя сильный материальный стимул. Но она очень хорошо знала, как сильно Александр любит свою жену и сына, поэтому она поставила перед собой чёткую цель избавиться от Ольги.

Я про себя отметила, что после этих слов свёкор снял галстук и расстегнул верхнюю пуговицу военной рубашки: —Это ты сделала? С этим вашим Никудимовым? — он обратился к своей супруге.

 —Вы сказали с Никудимовым, а откуда вы знаете эту фамилию? — Эдик повторил движение полковника, но галстук не снял, а только расстегнул ворот рубашки. В комнате было душно. Я встала, и открыла форточку. Мне показалось, что под окнами во дворе, в джипе, сидит Сашка.

 —Никудимов юрист, театральный продюсер. Среди артистов человек известный. Он помог мне составить завещание, — свекровь недовольно взглянула на мужа:-мама Изольды помогла получить нам квартиру. Она была тогда председателем театрального месткома. У нас с ней была договорённость, что когда Саша и Изольдочка поженятся, то я отпишу квартиру на имя её дочери.

 —Вот теперь всё стало на своё место. Дело в том, что фамилия человека, который стрелял в Ольгу, тоже Никудимов. Довольно редкая, надо сказать, фамилия

 —Выходит мой муж не причём? Это не из-за разборок по его делам в нас стреляли?— я отошла от окна,и присоединилась к разговору.

 —Да, собственно, выходит, что хотели убить тебя, чтобы занять место жены. Как-то так.

 —А для чего весь это маскарад с переодеванием в мужчину?

 —Когда ты, после похищения попала в психушку, то Изольда в начале растерялась. Ведь она никакого отношения к похищению не имела. Но потом сообразила, что этим можно воспользоваться. Она решила попросту выставить тебя сумасшедшей, и убивать не надо.

Никудимов подсказал ей, что у следствия сразу же возникла версия, что похищение очень похоже на те, которые совершал маньяк по прозвищу Архивариус. Но он сидит. Вот тут то они и решили представить дело так, как будто ты страдаешь манией преследования, тем более, что твоё состояние в тот период действительно было близко к этому. Они скачали информацию о маньяке в Интернете, и подбросили тебе в квартиру.

Изольда выкрала ключи у твоей свекрови. Сделала дубликаты. Когда тебя не было дома, она приходила сюда, садилась за компьютер, и узнавала информацию из твоего дневника. Так у них появилась идея, что Изольда будет изображать Архивариуса.

Ты обратилась к профессору,и она запаниковала. Он легко мог её вычислить. Она стала следить и за ним. Дождалась подходящего момента и выкрала ключи и от его квартиры. Узнала, что ты собираешься его посетить дома. Приехала буквально за полчаса до тебя. Застрелила профессора из пистолета, который взяла у тебя же в квартире, кстати, изначально он принадлежал Никудимову. А уж съимитировать голос, для профессиональной актрисы не составило труда. Помнишь шкаф, и то, что задняя стенка была оторвана. Так вот оттуда она и разговаривала. Двойной удар — убрать профессора, и выставить тебя , как его убийцу. У Акиньшина сразу же эта версия возникла. Ты же, буквально накануне, угрожала профессору этим самым пистолетом.

И как завершающий этап, это её ночные посещения. Она подмешивала в воду, которую ты фильтруешь, и потом отстаиваешь, снотворное. Поэтому, когда она приходила и будила тебя ночью, ты не в состоянии была по-настоящему проснуться.

 —Конечно, если ещё учесть мои капли.

 —Кстати, Галина Владимировна, а как Изольда объясняла свои просьбы сделать ей очередной грим?

 —Господи, да никак не объясняла. Я ей постоянно делаю грим. Моя профессия гримёр, её профессия актриса. Я очень хороший гримёр, ко мне часто обращаются по-поводу грима, я очень хороший гримёр...— моя драгоценная свекровь была близка к истерике.

Эдик что-то ещё рассказывал родителям. Никто и не заметил, как я накинула пуховик и вышла. Сашка всё ещё сидел в джипе...

...Не стало профессора, единственного человека, которого можно было назвать достойным соперником. Я дам им некоторую фору. Журналисты называют меня Архивариусом. Это неверно. Они должны называть меня Воспитатель. Свидетель, женщина, которую я отпустил, расскажет обо мне. Чтобы ей поверили, я выложу в Интернете несколько видеороликов, на одном из них будет она, сбежавшая жертва.

Мужчина аккуратным почерком сделал запись в толстой клеёнчатой тетради, и убрав её в ящик письменного стола, поправил, по привычке, воротник форменной рубашки...



© Елисей, 2010

Опубликовано 16.05.2010. Просмотров: 556.


назад наверх


   назад наверх

  Тематические ссылки
© 2005-2012 Мир Вашего Творчества