творческий портал




Авторы >> Fader


Сказка одиннадцатая: «Уж. Замуж. Невтерпеж. Садо-мазо. Маза»

…Вечером пришел Агарков. На чаек. Принес с собой пиво и раков. Я заметно оживилась. Любимое слово избомбило оба полушария. Моего мозга. Агарков заметил благоприятные изменения на моем цветущем морщинистом лице. Хорошо поставленным ментовским тенором он ехидно присек основную мысль моего организма: «Если ты о раках – так никакого скрытого подтекста в этом нет. «Заметно сникнув, я, вдруг, подумала: «Может, есть не скрытый» — и заметно оживилась вновь. Это Агаркова обеспокоило. На некоторое время он задумался, как меня сбить с толку. Он понял, что в моем организме живет только одна мысль. Она же единственная. Две, или более мыслей, в меня просто не помещаются. Агарков попытался увести ее, хотя бы на время, в сторону. Он избрал метод шоковой терапии.

Мы начали чаепитие. Уверенным движением садиста-профессионала Агарков разлил пиво по бокалам. Короткая пауза надолго повисла в воздухе. Звенящую тишину изредка прерывал храп холодильника. Пульс участился. Я ждала. Ждала заветный тост о нашей детской школьной дружбе и не побоюсь этого слова о «камсутре».

Заворожено смотря на Агаркова, хлопая ресницами, как это делают все, уважающие себя, мазохисты, я замерла. Он держал паузу. Что ни говори, а Агарков, все-таки знает толк в настоящей «камасутре». Пульс участился еще больше! Он держал паузу. Обстановка накалилась до предела. Пиво закипело. Хладнокровно подув на него, чтобы остыло, прихлебывая, Агарков стал задумчиво бредить. Бредить о том, что если бы он был турецкий султан, и ему можно было бы иметь, не приведи, Господь, двух жен, то вот тогда, уж точно, «Камасутры» мне было бы не избежать. Увидев характерные конвульсии на моем еще недавно цветущем морщинистом лице, он дал понять, что сопротивление бессмысленно. Тем более что свидетельницей с моей стороны он возьмет Никоненко. Заикающимся от волнения голосом я заметила, что, возможно, буду слабо возражать. «А мы с Иркой тебя напоим в хлам, и ты никуда не денешься. До Загса доведем тебя в беспамятстве, а там с двух сторон будем тебя поддерживать. Ирка – баба крепкая – удержит как-нибудь». «Yes-s-s, Агарков, yes-s-s! Это – по-нашему – по-садистски! Давай, яхонтовый — бриллиантовый, жги – жги!» «Ты думаешь, что Никоненко может подложить мне такую свинью?» — с мазохистским надрывом пролепетала я. С особой сталью в голосе, прихлебывая пиво вприкуску с раками, Агарков изрек: «Если Никоненко не согласится – и ее в хлам». Как отрубил «А кто-нибудь из трезвомыслящих на свадьбе-то будет?» — бьясь в конвульсиях прошептала я. Не меняя ритма прихлебываний, Агарков сказал: «Будет. Бураменская.» Я упала с табурета. Под стол. И простонала, заламывая руки: «Она будет свидетелем с твоей стороны. Я догадалась». — строго сказал Агарков. «Выбирайся из-под стола. Сейчас по второму разу начнем.» И он разлил по второму бокалу пива. Тяжело, но счастливо дыша, я вылезла из-под стола. Сбитый с толку, но счастливый организм выпил пиво, пока оно не закипело опять. И тут… Агарков уверенно разлил по третьему . Я поняла – это рука Мастера. Ни мозгу, ни организму он передохнуть не дает. «А еще лучше, если мы выдадим тебя замуж не за меня, а куда-нибудь подальше – в деревню. Есть у тебя на примете кто-нибудь деревенский?» Да, такие крайности в фантазиях подвластны только изощренным садистом. (Да и групповухой уже попахивает, 2 мужа между тремя бокалами пива!) Пульс снова набирает обороты. «Давай, Агарков, жги! Чавелла! Где наша не пропадала! Жива останусь – сказку напишу! Кровью! Ик –ик! Ай, да «камасутра» !»

«Кто такой?» — властно спросил Агарков.

«Из какой деревни?»

«С Лебяжьей Поляны, оберштрассе – фюрер» — заискивающе сказала я, встав навытяжку и слегка склонив организм к поедающемураков фюреру, тьфу, Агаркову.

«Я –я» —довольно отчеканил Агарков –«Сколько лет? Сколько свиней на подворье?» — как хлыстом по почкам! «Я – я. 28 лет. Свиней штук пять.» — быстро выдала я все военные тайны. «Свиней мало. За пять свиней не отдам. Скажи ему: пусть заведет штук 50. За 50 отдам.»

— Кто же за ними ходить будет? Мамаша у него больная.

— ты и будешь. Приедем с Гайдашовой тебя навестить и не узнаем. С хворостиной, в ватнике, в косыночке, в ботах бегаешь за свиньями. Провоняешь. Кстати, с Гайдашовой мы тебя сватать и поедем. Скажи своему, чтобы свинью зарубил на шашлык. И самогону, чтоб наварил. Запросто так не отдадим. Чтоб всех вхлам напоил – накормил. Я его еще проверю по своим каналам. На случай неблагонадежности.

— С Гайдашевой ехать нельзя. Вдруг, она мамаше больше приглянется? Она покрепче меня будет, товарищ председатель!

— Приглянется больше, значит, оставим Гайдошову. А сами вхлам, все-равно, напьемся. Валюха – баба крепкая. Она и 50 свиней воспитает.

Товарищ, председатель, она и дворец культуры там построит, если ей волю дать. Опять же: к Тележниковой поближе будет!

— Хорошо, пусть будет культурным засланцем с Большой нашей Волжской Земли и культурным передастом традиций на их Малую Землю. Пусть рубит окно! Поднимает целинные земли правобережья!

— Ура, товарищи! Ура, товарищу Сталину, о — о , Агаркву! По коням!

— Пусть она, преисполненная чувством патриотизма, разводит в озерах рыбу, раков. А мы будем приезжать к ней на рыбалку! За раками! Кстати, раки кончились. Ты так и не попробовала. Да, закрой же, наконец, рот. Я все сказал! Кончай ее Сэмэн! Он допил пиво. Стукнул кулаком по столу.

Маза! Пошла маза! «Камасутру» придумали не японцы! Ее изобрел Агарков! Только наш советский человек может такое придумать! А японская «камасутра» — это – баловство! Это уже не актуально! Ура, товарищи!



© Fader, 2006

Опубликовано 24.05.2006. Просмотров: 610.


назад наверх


   назад наверх

  Тематические ссылки
© 2005-2012 Мир Вашего Творчества