творческий портал




Авторы >> Сибирячка


В батраках

Продолжение мемуаров Филиппова Андрея Николаевича.

Глава 2

В батраках

Весной 1905 года брат уехал на Соленое озеро соль таскать, а меня приспособили к зятю Семену Петровичу работать. Он был зажиточным казаком. Лошадей у него было голов десять, рогатого скота голов двенадцать, семь коров было дойных и баранов около сотни.

Первая жена у него умерла, не знаю, по какой причине, осталось четверо детей, три дочки и сын Роман. А сестра наша Дарья дома почти не жила, все у богатых в прислугах. Вот он и прислал свах. Принесли водки, напоили отца и мать. Семен Петрович пообещал помочь завести брату обмундирование, коня дать строевого. Тогда такой порядок был у казаков: все военное снаряжение заводить на свои средства. Дарье тогда исполнилось только-только 18 лет. Когда напоили стариков, они согласились на сговор, правда с условием, если Дарья сама пожелает. Позвали ее, спросили. Она сначала отказалась, но эти проклятые свахи хором начали уговаривать:

-Дарья, ты хозяйкой сама себе станешь, не век же тебе быть в прислугах.

Так и сбили ее с толку. Пошла Дарья замуж за многодетного человека.

Весной я сеял с ее мужем. Потом начался сенокос. Семен Петрович набрал еще казачек, у которых мужья служили и были на фронте. Набрал человек 12 и организовал артель, чтобы всем накосить сено.

Травы в тот год были плохие, косить можно было только там, где раньше не было сенокоса. Петрович завез нас в падь Пониху. Научил меня, как отбивать косы. А сам вскоре уехал будто бы за продуктами. Но на самом деле он уехал пьянствовать, а продукты нам привез кто-то из семей тех казачек. Так мы проработали все лето. Накосим сена, сгребем, копен наделаем с сотню или полторы, тут Семен Петрович приезжает, чтобы помочь сметать зарод. Как закончим, он мне говорит:

— Ну, Андрюша, командуй тут, я тебя сеном не обижу.

А сам опять уезжает.

Брату моему на озере повезло. Он рассказывал:

— Только три раза сходил на озеро, а потом, в воскресенье с 5 копейками в кармане пошел катать бабки и выиграл 60 рублей. На другой день не пошел таскать соль из озера, а стал снова играть в бабки и наиграл за месяц 300 рублей. Приехал домой, внес в станицу за обмундирование

Сам оделся хорошо. Сапоги, брюки, рубаху хорошие завел. Отцу и матери купил по обновке. Можно было бы купить еще корову, у нас в то время не было коровы. Были только две кобылицы. А жеребят почему-то каждый год волки давили. Но брат пустился в пьянку, в игру и быстро спустил остальные деньги.

А я так все лето работал у зятя до окончания всех полевых работ. В сентябре сложили хлеб, огородили клади сена и хлеба. Пришел домой, и вот мои думы снова вернулись ко мне, что мне делать дальше. Идти в работники к богачам мне страшно не хотелось; решил просить у отца, чтобы он разрешил мне уехать на станцию Оловянную: подыскать там какую-нибудь работу. Отец долго не соглашался, но мать стала на мою сторону. Она сказала:

— Отпусти его, отец, Андрей хоть оденется, а то вон брат-то ничего ему не купил.

А я говорил, что все заработанное буду посылать домой. Наконец, отец согласился. Мать собрала мне бельишко, починила его. Брат наложил два воза сена, и поехали мы на станцию Оловянную.

В Оловянной жил знакомый отца Викулов Ермолай. У него была своя землянка. Заехали к нему на квартиру, переночевали; наутро брат выехал с сеном на базар, продал его по 3 рубля за воз. Отец велел мне с этих денег взять половину, а брат дал мне только один рубль, с этим я и остался искать работу.

В это время кончилась война с Японией, и эшелоны с войсками шли с востока на запад. Я искал работу уже больше двух недель. Рубль свой уже проел, и два дня скитался голодный. Совершенно случайно встретил парня с нашего Улятуя, он служил на почте сторожем, он же истопник печей и телеграммы разносил. Он предложил мне идти на его место, 20 рублей в месяц, питаться на эти же деньги. Я был, конечно, очень рад, не стал даже расспрашивать о работе. Пришел на другой день на почту. Он увидел меня и доложил начальнику. Начальник спросил меня:

-Знаешь ли ты грамоту?

-Да, я грамотный.

-Значит, можешь читать и писать?

-Могу.

-Ну садись, пиши, я буду диктовать.

Дал мне листок бумаги и ручку и стал диктовать заявление о приеме на работу. Я написал. Начальник прочитал мое заявление и сказал тому парню:

-Объясни ему свои обязанности, и день-два походи с ним, покажи учреждения, конторы, тогда я тебя отпущу.

Так я остался работать на почте. Обязанности мои были: топить печи – две в конторе и три у начальника в квартире (звать себя он приказал барином, а его жену барыней); подметать пол в комнатах, в конторе и коридоре. У них была прислуга девушка, она убирала в комнате у барыни и готовила на кухне, а зарплату получала тоже 20 рублей с конторы. Девушка эта мне не помогала.

Больше всего меня беспокоила и утомляла разноска телеграмм. Телеграф работал круглосуточно, три телеграфиста работали по 8 часов. И как только придет срочная телеграмма, телеграфист меня будит в любое время ночи, чтобы отнести телеграмму по адресу и вручить под расписку, которую сдавал телеграфисту, а он отмечал в журнале, когда была вручена телеграмма. Правда, за телеграмму получатели мне давали на чай: кто 5, кто 10 копеек, а иногда и 20. Кроме разноски телеграмм мне нужно было еще раскидывать прокламации, листовки деповского комитета, поэтому приходилось спать в сутки не больше 2-3 часов.

Чаевых денег мне хватало на пропитание, и когда я получил первую получку, сразу перевел все деньги домой. А потом брат узнал, когда у меня получка, стал приезжать к этому времени и забирать мою зарплату. Приедет домой, половину зарплаты отдаст родителям, а половину оставит у себя и шикует на них, а им скажет, что я дал только 10 рублей.

Так я проработал на почте до мая, пока кто-то не донес на меня начальнику, что я раскидываю прокламации. За мной стали следить, и вот что случилось на Пасху.

Телеграмм было очень много, и так меня загоняли с ними, что я спал не более 2-х часов в сутки, весь истомился и ходил как чумной. Барин с барыней на второй день Пасхи ушли на вечер и вернулись часа в три ночи, постучали в дверь. Я только пришел (ходил с телеграммой на станцию), упал на посылки и заснул. Телеграфист меня растолкал:

-Иди, открой двери, кто-то стучит.

Я подскочил к двери, не спросив, кто там, открыл двери. Меня сильно хватило свежим воздухом, и я упал на пол без сознания. Начальник зашел в коридор и спрашивает:

-Что он валяется? Напился, что ли?

Телеграфист обнюхал меня и говорит:

— Нет, от него не пахнет.

Он принес воды и прыснул на меня. Я очнулся. Начальник начал ругаться:

 — Ты почему не спросил и открыл двери? Это ведь могли быть воры, а у нас ценности, касса, деньги. Давай сюда сумку! Ты не будешь больше разносчиком.

Он сорвал с меня сумку и стал рыться в ней. Там были расписки на телеграммы и оказалась одна прокламация. Тогда начальник совсем рассвирепел. Утром меня рассчитали. Накануне была получка, приезжал брат и все деньги забрал, так что мне пришлось получить только два рубля, и с ними я оказался на улице.

Правда без работы я был всего лишь с неделю, сумел наняться к одному подрядчику подметать мусор вокруг казенных зданий за 30 рублей в месяц, на своем питании. Работал по 10 часов в день. На пропитание уходило 15 рублей в месяц, а остальные деньги я переводил родителям.

Брата на действительную службу не взяли, дали ему льготу: 6 месяцев военной подготовки в городе Акше. Старики были одни, надеялись на мою помощь, и я регулярно переводил им 15 рублей каждый месяц.

У брата на подготовке на втором месяце случилось несчастье. Во время занятий в конном строю брали барьеры и рубили чучела на полном скаку. Брат упал с лошади и сломал правую ключицу. Два месяца пролежал в больнице, а потом его уволили по чистой, дали белый билет, и он приехал домой в августе. Меня вызвали домой, чтобы успеть накосить сено. У нас были тогда две кобылицы и телка стельная.

Я привез домой 20 рублей. Купили у богачей муки 2 куля и барана, закололи его и поехали косить сено. Трава начинала сохнуть, была вторая половина августа, началась страда, а у нас ничего не было посеяно, потому как брата не было дома, в армию его забрали в мае, во время посадки хлеба.

Трава была густая, а мы косцы – неплохие. Даже на воскресенье домой не выезжали, работали от зари до зари, только за хлебом ездили. За 3 недели накосили сено, сметали и загородили его.




От автора: Продолжение следует. Все авторские права защищены на имя Кочуровой Ольги Васильевны. Перепечатка разрешается только с письменного согласия автора


© Сибирячка, 2011

Опубликовано 25.08.2011. Просмотров: 644.


назад наверх


   назад наверх

  Тематические ссылки
© 2005-2012 Мир Вашего Творчества