творческий портал




Авторы >> Nemesis


Большая игра. Эп. 1. Часть 1. отрывок 1.

Эпизод первый.

Отражение.

Часть 1. Побег.

Луна желтым пятном зависла в ночном небе, изредка показываясь между густыми, рваными облаками. Её серебристый свет едва освещал небольшой, довольно ветхий домик на краю леса, оставляя тусклые отблески на мокрой крыше. Промытый вечерним дождём воздух был холоден и недвижим, и лишь очень чуткий слух мог уловить среди шорохов леса людские голоса, доносившиеся сквозь черные, пустые глазницы окон.

— Не забудь документы, самое главное!.. – мужчина метался по комнате, отбрасывая зловещие тени на тускло освещенные отраженным лунным светом стены. Вокруг царил беспорядок – по полу были разбросаны бумаги, из стола выдраны все ящики, а их содержимое было кучами свалено возле стен вперемешку с одеждой.

— Рин! Где Рин?.. – отвечал дрожащий, срывающийся женский голос из соседней комнаты. В спешке побега они совсем позабыли о ней. Рассовав какие-то бумаги по карманам, мужчина бросился из комнаты в коридор и, громко стуча ногами по скрипучим доскам, спустился вниз. На секунду его охватила паника – неужели агенты уже проникли внутрь и выкрали их дочь? Бросившись на кухню, он облегченно выдохнул и крикнул жене: — Всё хорошо, она здесь!

Вжав голову в плечи, девочка сидела на полу между шкафами, накрытая рваным пледом, и мелко дрожала. Её пугала спешка, и внезапный, непонятный страх родителей передавался ребенку.

— Скорее, скорее! – тревожно посмотрев в окно, мужчина снова побежал наверх: — Я возьму сумки, спускайся вниз!

Поспешно поднявшись на второй этаж, мужчина впотьмах наткнулся на дверь, ругнувшись, открыл ее, тут же ринулся к шкафам и начал вытряхивать их содержимое на пол, пихая что-то в большую сумку.

Его жена уже собрала кое-какие продукты, документы и деньги — все самое необходимое, что могло, по ее мнению, пригодиться беглецам, и торопливо спускалась вниз по лестнице. Тем временем вдалеке за окном замаячили желтые пятна фонарей. Совсем неожиданно – значит, их уже засекли, причем давно… бежать надо было срочно.

Второпях застегнув на куртке наполовину разошедшийся замок, глава семейства сбежал вниз по лестнице и, заскочив на кухню, подскочил к девочке, хватая её маленькую пухлую ладошку: — Пошли, Рин…

Подняв дочь с пола, он торопливо подошел к окну, возле которого уже стояла его жена и боязливо выглядывала наружу.

— Что ты там делаешь… — недовольно проворчал он и, таща дочь за собой, направился к задней двери. Вздрогнув от его голоса, женщина кивнула и торопливо последовала за мужем.

Дрожащими от волнения руками он всунул ключ в проржавевший замок раза с третьего или четвертого. Проржавевшие, покрытые влагой петли надсадно скрипнули, в лицо пахнуло прохладной свежестью, перемешанной с запахом хвои. Поправив сумку на плече, он помог дочери спуститься по тихо скрипевшим ступеням и побежал к лесу. Следом бежала жена, охая на каждой кочке. Сзади донеслись негромкие голоса – видимо, те, кто за ними пришел, уже были возле двери. Сердце застучало еще сильнее – страх придал ему сил, и он сломя голову устремился в заросли кустарника, росшего на краю леса. Влажные, покрытые блестящими капельками ветки хлестко стегали его по лицу, цепляясь за одежду, словно пытаясь задержать, остановить беглеца. Где-то позади негромко ойкнула жена – неудачно отскочившая ветка ударила её по щеке, оставляя на коже кровоточащую царапину.

— Тише!.. – с замирающим сердцем зашипел он – еще не хватало того, чтобы их услышали!.. Пригнувшись ниже к земле, он мчался вперед — воздух со свистом вырывался из лёгких, зависая лёгким облачком в прохладной ночной мгле. Минут десять или пятнадцать они бежали в абсолютной тишине, пыхтя на кочках, перепрыгивая через узловатые коренья и поваленные деревья. Страх смерти гнал людей вперед, не давая передохнуть ни секунды – они не замечали ни пугающего хлопанья крыльев, ни хруста веток, то и дело раздававшегося где-нибудь рядом с ними. До границы, обещавшей если не спасение, то хотя бы жизнь, оставалось еще несколько километров.

Где-то далеко сзади послышался лай собак – наверное, они обшаривали дом, и уже взяли их след. Значит, времени оставалось еще меньше… Перемахнув через маленький ручеёк, мужчина помог перебраться жене – она совершенно обессилела, но из последних сил старалась держаться. Вытащив из кармана крошечный пузырек с мутно-белой жидкостью, он зубами вырвал притертую пробку и вылил содержимое пузырька на траву – теперь собаки как минимум будут долго метаться по округе в поисках их следов. Выплюнув пробку, он швырнул пустой пузырек в ручей и, перехватив руку дочери, поспешил дальше.

Вскоре впереди показалась небольшая полянка, залитая тусклым лунным светом – на минуту рваные клочья облаков рассеялись, дав ночному светилу устлать землю своим призрачным сиянием.

— Давай передохнем хоть немного… — тяжело дыша, произнесла жена за его спиной: — Сил уже никаких нет…

Разумеется, она была права – ноги ныли от неимоверного напряжения, во рту чувствовался противный привкус крови, и бок разрывался от боли. Но остановиться для них сейчас было равнозначно смерти. Мгновение пометавшись в сомнениях, он замер – а затем подошел к супруге и, забрав у неё сумку с вещами, вручил ей дрожащую ладошку дочери: — Бегите вперед... к холму… а я отвлеку…

Женщина встала как вкопанная, испуганные до смерти, расширенные глаза задрожали: — Ты что… совсем что ли?.. До границы же рукой подать!.. не смей!..

— Тише!.. – инстинктивно пригнувшись, он повернулся в сторону: — Слышишь?..

Дрожавшие люди застыли на месте, стараясь придержать свистящее, тяжелое дыхание и вслушались в шорохи леса. Холодный, наполненный влажным запахом травы и деревьев воздух дрожал, а вдали слышался хруст веток и металлический лязг, словно кто-то огромный в рыцарских доспехах продирался сквозь бурелом. По животу снова расползлись ледяные ниточки страха, мужчина судорожно втянул ртом воздух: — Это Квады! Бежим!..

Еще ничего не понимая, она бросилась следом за рванувшимся вглубь леса мужем. За спиной всё нарастал гул и поскрипывание металла, и ему вторило бешено заходившееся сердце. Посреди угольно-черных стволов, едва выделяющихся в сгустившейся тьме ночи, где-то вдалеке, уже были видны высокие, мерно покачивающиеся силуэты.

— Скорее! Сразу же за холмом граница! Беги скорее!.. – отчаянно закричал отец, подталкивая жену с дочкой: — Плевать на всё, Рин не должна!..

Скрипнув зубами от злости, женщина рванулась вперед, волоча за собой ничего не понимающую дочку. А сзади иссиня-чёрные стволы деревьев уже разрезали яркие снопы света – их искали. С грохотом и треском сквозь лес шли боевые машины, с каждой секундой приближаясь к своим жертвам. Отчего-то этот дикий, животный ужас, поглотивший её душу, придавал ей сил, заставляя быстрее бежать вперед. Она уже не чувствовала ни боли от иссеченных ветками рук и лица, ни скользящей под ногами травы, ни противного, затхлого запаха гнили от маленького болотца неподалеку. С каждым вдохом она чувствовала, как холодный воздух со свистом проходит сквозь бронхи в лёгкие, с каждым ударом сердца кровь стучит в ушах, словно барабаны.

Она не замечала, сколько времени уже бежала – ей казалось, что это длилось несколько часов, а не несколько минут. Где-то сзади женщина еще слышала тяжелое, срывающееся дыхание супруга – от тяжелого, долгого бега он начинал задыхаться. Но скоро всё это должно было кончиться – впереди сквозь деревья она уже различала тёмный, заросший холм, за которым их ждала спасительная граница.

— Беги быстрее!.. – донесся до неё срывающийся крик мужа: — Спаси Рин!..

Она хотела было оглянуться, но страх, сковавший сердце, не давал ей повернуть голову – сознание упорно твердило ей одно и то же: вперед, вперед, не оборачивайся, иначе смерть непременно тебя догонит…

Спотыкаясь и поскальзываясь, она вскарабкивалась всё выше. Где-то внизу её муж, что-то громко крича, бежал совсем в другую сторону – схватив обломанную ветку, он стучал по сырым стволам деревьев, привлекая к себе внимание преследователей.

Она уже почти добралась до вершины холма, когда услышала позади громкий, раздирающий уши треск деревьев – и отрывистые, оглушительные хлопки выстрелов. Женщина на мгновение обернулась – яркие желтые всполохи осветили высокую металлическую конструкцию, застывшую среди деревьев – и, вжав голову в плечи, рванулась вперед. За спиной раздался отчаянный крик – и гул пламени, упругой волной хлестнувшего в пространство.

Добравшись до вершины, она поскользнулась и, вскрикнув, кубарем скатилась по мокрой, скользкой траве, выпустив ладонь дочери. На мгновение показалось, что она свернет себе шею, но каким-то чудом она еще была цела, и, перемазанная в грязи и траве, ошарашенная женщина не чувствуя боли вскочила на ноги: — Рин, где ты?..

— Мама!.. – донёсся до неё тоненький девичий голосок. Женщина тревожно метнулась на голос, ища глазами дочь – девочка поднималась с примятой травы в нескольких метрах от неё. Судорожно вдохнув, она взяла её за руку и побежала дальше, вперед – в нескольких сотнях метров перед ними уже виднелись пограничные столбы, а за ними – узкие голубые лучи фонарей. Последний рывок.

Рванувшись к желанной цели, она совсем потеряла осторожность – нога, попав в узловатый корявый корень, неизвестно как оказавшийся на пути, вспыхнула острой болью – женщина запнулась и, неуклюже завалившись набок, упала на землю. Зашипев от раздражения, она снова попыталась встать – но безуспешно, нога болела так сильно, что не давала на неё опереться. Обхватив опухающую лодыжку, женщина поползла вперед: — Рин, беги! Я сейчас…

— Мама!.. – девочка плакала, размазывая слёзы по грязным щекам: — Я без тебя не пойду!

— ВПЕРЕД!! – женщина в отчаянии ударила кулаком по земле – с её щёк сорвались обжигающе горячие капельки, затерявшись в спутанной траве: — Беги скорее!..

— Мама!.. – Рин всхлипнула, но послушалась и, едва переставляя заплетающиеся ноги, пошла вперед, к границе. Женщина опустила голову, вздрогнув всем телом: — Правильно… беги… я сейчас… сейчас…

Собравшись с силами, она сжала опухшую голень и, опираясь на здоровую ногу, принялась ползти вперед. Медленно, слишком медленно. Сзади, с вершины холма, уже доносился зловещий лязг металла – они всё-таки догнали их. Снова бросив взгляд на Рин – девочка уже пересекла границу и, замерев за заветной чертой, боязливо оглядывалась, — она облегченно выдохнула и улыбнулась: — Слава богу…

А через мгновение с вершины холма донесся короткий хлопок – и подножье холма утонуло в море огня, оранжевые языки столбом взметнулись к небу. Оглушительный грохот и рёв взрыва заглушил отчаянный, полный невыносимой боли крик осиротевшей девочки.

Что такое визуализатор в полном смысле этого слова, люди понимают не сразу. Это слишком сложные математические выкладки и биологические теории, пытающиеся оправдать грехи последнего конфликта. В году две тысячи одиннадцатом завершился мировой кризис, переросший в горячий конфликт за ресурсы. Гонясь за иссякающими запасами нефти и пищевыми ресурсами, мировые сверхдержавы столкнулись в жестокой битве, стиравшей с лица земли целые народы и государства. В две тысячи четырнадцатом году война завершилась – истощенные в бесконечных битвах страны остановили наступления и замерли на завоеванных позициях. Амбиции военных блоков в борьбе за власть были слишком велики, и биология человеческого вида, как следствие применения в последних битвах химического и биологического оружия, претерпела некоторые изменения. Но не только это послужило причиной прекращения войны. Армии было нечем кормить и вооружать, люди были против продолжения – они устали от беспощадного противостояния. После этого в мире наступило определенное, но недолгое затишье, грандиозные баталии прекратились. Одна из величайших на то время держав – Российская Федерация, приняв политику апартеида, полностью изолировалась от всего внешнего мира, поддерживая отношения только с ближайшими соседями. Воспользовавшись этим, США и североатлантический альянс практически бескровно взяли под свой контроль всю оставшуюся часть мира, кроме сильного блока Азиатских стран. А вскоре блок НАТО распался, и каждая страна утонула в пучине собственных экономических, этнических и социальных проблем. Вся военная машина жандармов мира развалилась под грузом мелких конфликтов, каждая страна стала сама за себя, решая свои внутренние и внешние проблемы без постороннего вмешательства. В свете новых сил, правящих миром и регионами, жажды воевать не стало как таковой, а редкие конфликты гасились армиями стран и новым оружием – ретрансляторами.

Чудом визуализации и ретрансляции занялись ученые всех стран. Вскоре они обнаружили новый ген, неизвестного происхождения и свойства, но, несомненно, влиявший на возможности человека – через гипофиз, миндалевидное тело и ряд нервных центров в мозгу. Такие возможности, как телекинез, левитация и пирокинез, стали реальностью. Более того, голограмма, энергокинез, и способность аватаров — материализация – развитие было таким внезапным и специфическим, что каждый конкретный случай рассматривался как уникальный. Это было не случайной мутацией, а локальной эволюцией человеческого вида.

Визуализаторы – девочки и мальчики, одаренные способностью создавать объемные голограммы в воздухе, словно транслировать то, что они формировали в своей фантазии. Картинки в голове становились картинками в воздухе. У большинства возможности ограничивались лишь визуализацией, но некоторые – избранные, настолько редкие и сложные в обеспечении, что одна страна могла позволить себе не больше одного человека – могли вырасти в нечто невероятно большое и сильное. Но такому человеку нужно нечто вроде топлива, катализатора его процессов в мозгу, ретрансляции воли. Вещество, чрезвычайно сложное и дорогостоящее в получении, редкий биологический «сплав» белков, протеинов, кислот и металлов. Получив его даже в ничтожных дозах, ретранслятор становился сверхчеловеком, мог управлять полями высокой напряженности, молекулярными структурами, пирокинезом, телекинезом, левитировать, выдерживать фантастические перегрузки, мгновенно создавать мощные электромагнитные возмущения. Но для этого возможности самого человека должны быть воистину уникальными. И они были уникальны – у каждого свои. Ретрансляторов стали делить по типам – гражданский тип, управляющий сознанием людей, выстраивающий сложные математические конструкции и интеллектуальные системы невероятно высокого уровня, однако их способности к бою и обороне были весьма умеренными. Тактический тип – наиболее универсальный, способен вести и бой, и научную работу, их точность и сила воздействий очень высоки; и самый грозный – стратегический. Обладающий огромной дальнобойностью и разрушительной силой, он способен повлиять на многие процессы в мире. По силе ретрансляторов стали делить на ранги – С, B, A, S. Самый слабый – С, ретрансляторами этого типа обладают страны со слаборазвитой экономикой, сила таких ретрансляторов невелика, и почти не отличается от естественного фона, как если бы вещество совсем не применяли. Класс А – удел сильных экономик, способных позволить солидное количество вещества. S-класс считается уникальным, так как для него необходимо не только большое количество вещества, но и естественные биологические мощности, высокий потенциал самого человека. Вещество, соединяющее в себе мощь науки и гнев природы, удивленные его возможностями ученые назвали «процит», по имени звезды Альфа созвездия Малого Пса – Процион. С тех пор и повелось давать ретрансляторам имена звезд и систем, словно отделяя их от всего земного.

Баланс в хрупком мире держался довольно долго – почти семь лет, дав странам время накопить ресурсы и технологии для нового рывка. К две тысячи тридцатому году всем стало ясно, что состояние стабильности близко к завершению – снова стали возникать локальные конфликты, страны более сильные захватывали при помощи ретрансляторов страны более слабые. ООН была бессильна. Страна стала считаться захваченной тогда, когда погибал ретранслятор, покровительствующий ей, либо он отказывался от борьбы и отдавал свою страну во власть захватчика, а экономика захваченного государства работала на обеспечение процитом оккупанта. Также страна сдавалась, если была уничтожена вся армия упорных защитников своей родины. Окончательно баланс разрушился в тот день, когда бывшая долгие годы закрытой страной, Россия вновь вышла на мировую арену. Мир содрогнулся от мощи технологий, долгое время создававшихся в изоляции. Все эти годы ученые закрытой страны культивировали в своих лабораториях новые технологии, сплавы, материалы, субстанции. Страх и жажда власти, господства в мире, снова охватили государства. Теперь Армия уже не считалась инструментом войны – отныне Ретрансляторы стали Силой, воплощающей волю своего народа — пожалуй, самой могучей после ядерного оружия... Могучий и прекрасный инструмент в руках безумцев. Большая Игра приближалась к своему очередному витку, или, может быть, к завершению – уверенно ответить на этот вопрос теперь не мог никто.

Только когда все умрут — только тогда закончится Большая Игра.

За окном мелькали высокие дома с нежно-бежевыми стенами, странного вида машины, пустынные улицы – было еще очень рано. В этот ранний час все люди только просыпались, готовили себе завтрак, смотрели телевизор и готовились отправиться на работу. Над городом висела тяжелая серая пелена облаков, придавая ему ещё большую угрюмость и суровость. Машина, издавая легкое гудение, чуть покачивалась из стороны в сторону, словно убаюкивая своих пассажиров. Челка моталась из стороны в сторону, мешая смотреть. Убрав мешавшие волосы назад, девушка снова взглянула в окно – все та же унылая картина. По виду и не скажешь, что это – столица.

Лицо ее выражало безмятежность, но внутри всё было напряжено. Она всего месяц назад закончила девятый класс, а ей уже вплотную занялось правительство. Странную азиатку никто не любил в школе, уж слишком она не вписывалась в коллектив. Неразговорчивая, бледная, она манила своей милой внешностью, но отталкивала своей отчужденностью. Нет, это сейчас она понимала, что всегда хотела поговорить с подругами, если бы они были, и все такое прочее… но судьба распорядилась иначе. Еще в детдоме из-за своих способностей она почти сразу попала под надзор особого отдела, и в ней нашли способности к визуализации. И с того дня с неё ни на минуту не сводили глаз, ни воспитатели, ни сверстники. Они боялись её, боялись и завидовали – иногда это выливалось в ненависть. Частенько ей приходилось быть битой, но она терпела. Она умела терпеть, научилась за долгие годы. Сейчас жизнь стала проще, но менее свободной.

— Куда вы меня везёте? – с едва заметным акцентом спросила она у усатого, загорелого водителя. Еще час назад она мирно спала в своей кровати, даже не подозревая, что скоро в дверь позвонит незнакомый человек в чёрном костюме и, предъявив удостоверение работника государственной службы, скажет, что на все сборы у неё полчаса. А потом – надо срочно ехать, и её мнения никто не спрашивает. Что ж, терять ей было нечего, да и на этом месте ничто её не держало.

Хмыкнув, он посмотрел на нее в зеркало заднего вида и, чуть помедлив, изрек низким густым голосом: — На новое место жительства.

Она непонимающе нахмурила брови: — Это как?..

— Как, как… квартира у тебя своя будет, государственная. Не просто так, конечно…

— А как?.. – сощурилась она, вглядываясь в отражение лица водителя в зеркале заднего вида. Он поднял глаза и посмотрел на неё. По спине пробежал холодок – раздражать работника спецслужб, вот так запросто похитившего её из дома, ей не хотелось. Честно признаться, она здорово испугалась – кто знает, правда ли он государственный работник, или просто маньяк с поддельным удостоверением? Она вспомнила слухи, недавно услышанные от одноклассниц – якобы в городе появилась банда преступников, похищающих юных девушек и продающих их за границу. В голову начали лезть нехорошие мысли – а вдруг он собирается увезти ее куда-нибудь в другой город и продать в рабство? Или еще чего похуже…

— Ишь ты, какая любопытная, все тебе подай да выдай, — усмехнулся в усы мужчина: — Хотя чего уж темнить… Тебе работу предложат. От которой ты не откажешься. А больше я ничего не знаю, хоть уволь.

— Спасибо… — кивнув, она опустила глаза. На душе стало легче – по крайней мере, он не маньяк, как ей показалось. Значит, действительно, всё это из-за того, что она умеет показывать картинки… Она знала, что рано или поздно это случится – внутри было какое-то предчувствие. Ощущение того, что скоро её жизнь кардинально изменится. Вот только в какую сторону произойдут эти изменения, она не знала.

— Знаешь, — кашлянув, неожиданно сказал он: — Я бы своей дочери не позволил такое дело… она твоего возраста примерно, смышлёная… а что там начальство опять удумало, мне не нравится.

— А хотите, покажу кое-что? – чуть помолчав, она подняла голову: — Смотрите вперёд.

— Чего там? – водитель сощурился, вглядываясь в пространство перед собой. Девушка глубоко вдохнула и сконцентрировалась. В мозгу начали возникать картинки.

За лобовым стеклом, прямо на округлом капоте, затанцевали два огонька – синий и красный. Сплетаясь и разбегаясь, они то гонялись друг за другом, то, как танцоры, вились на одном месте, подпрыгивали вверх и снова разбегались…

— А неплохо… — улыбнулся он, почесав нос: — А посложнее что-нибудь умеешь?

— Надо сконцентрироваться… — девушка сложила руки вместе – и огоньки подросли, превратившись в два снопа огненных язычков – синие чуть светились, красные мерцали мягким рубиновым светом. Разбившись на маленькие струйки, они, словно два косяка рыбы, стали кружить над дорогой, то резко бросаясь в сторону, то снова плавно опускаясь на капот, и танцуя, кружась, перетекали один в другой. Воздух задрожал, словно сгущаясь и становясь водой, в которой резвились две стайки тропических рыбок.

— Здорово... — сомнительно хмыкнув, пробормотал мужчина – Только ты это, огоньки-то убери, а то, как бы чего и, правда, не загорелось.

Девушка смутилась, и словно смутившись вместе с ней, огоньки обиженно сверкнули и погасли. Воздух ещё мерцал и поблёскивал остаточными искрами в том месте, где произошла визуализация.

— Извиняюсь… они безопасные, это же иллюзия... – Она немного виновато посмотрела на суровое лицо водителя, всё больше напоминавшего ей эдакого медведя. Немного неотесанного, с пугающе насупленными бровями, но довольно забавного.

— Да ничего… ты не будешь возражать, если я закурю?.. – он посмотрел на неё в зеркало и, не дожидаясь ответа, полез рукой во внутренний карман пиджака.

— Конечно…

Тихо засипел стеклоподъемник, щелкнула зажигалка, в лицо пахнуло запахом табака и мокрого асфальта. Они уже выехали из центра и ехали какими-то окраинами – вдалеке виднелись две трубы, из которых вырывался густой белый дым, а вокруг простирались многоэтажные жилые дома, перемежавшиеся магазинами и торговыми центрами.

— А нам долго еще осталось?.. – взглянув на маленькие наручные часы, Рин забеспокоилась. Дружелюбное поведение водителя немного развеяло её страх, но лишь немного.

— Не, тут уже недалеко, сейчас еще кинотеатр проедем… — пшикнув окурком о пепельницу, мужчина снова посмотрел на девушку через зеркало: — О, вспомнил. Заскочим туда на секунду? Дочка просила билет на кино взять… можешь со мной пойти, тебе, наверное, интересно будет.

— Угу… — кивнула она. Ей и правда было интересно побывать в кинотеатре – в кино она ходила редко, на это не было денег, да и с кем ходить в кино девушке, считавшейся в классе изгоем? Через пару минут машина плавно затормозила возле сурового вида здания с темно-красными стенами, пестро расцвеченными вывесками и рекламными щитами. Хлопнув дверью, девушка вышла наружу и тут же задрожала – холодный утренний ветерок сразу пробрал ее до костей.

— Теплее надо было одеваться, — улыбнувшись в усы, мужчина закрыл машину и пошел к чуть обшарпанной двери кинотеатра: — Давай скорее, там согреешься.

Она кивнула и побежала следом за ним, попутно поправляя портфель за спиной. Поднявшись по ступенькам, водитель единым движением широко открыл дверь и, подождав, пока Рин догонит его, вошел в расцвеченный неоновыми лампами холл.

Внутри действительно было тепло, даже жарко. И довольно людно. Человек пятьдесят столпились возле входа в один из коридоров, подозрительно плотно прижимаясь друг к другу. Все стояли, молча, словно по команде, и с недоумением пялились на вошедших.

— Что за… — шмыгнув носом, водитель огляделся – и уткнулся носом в дуло автомата, неизвестно откуда возникшее слева от него. Старый, обшарпанный АК-47 сжимал нервного вида бородатый мужик в рваной камуфляжной одежде — с другой стороны от входа, прячась за рекламным щитом, стоял еще один, с пистолетом, а из-за колонн выглядывало еще человек шесть в камуфляжной форме и с оружием. У некоторых на поясах висели гранаты и жутковатого вида пухлые пояса, почему-то напомнившие о террористах-смертниках.

— А ну-ка не дури! Вверх руки! – с сильным, неприятным акцентом резко произнес первый, ткнув дулом водителю в висок: — Иди, иди! Вперед иди, к остальным!..

Три человека окружили их и, пихая руками и оружием, погнали к сжимавшейся возле стены толпе. Еще ничего не понимая, Рин оглядывалась, словно пыталась распознать подвох. Но каким-то глубинным чутьём она уже ощущала опасность. До неё постепенно начало доходить, что происходит – это не похоже на съемки какого-то фильма, или глупый розыгрыш. В горле возник противный комок, а тело начал сковывать холодный, ниточками расползавшийся по конечностям страх. Задрожавшая девушка, вжав голову в плечи, встала рядом с запуганным стариком — тот судорожно сжимал в руке нательный крестик.

— Вот сволочи… господи… вот гады… – бормотал он, дрожащими пальцами потирая распятье. Водитель встал рядом с ним, сомнительно хмыкнул и тяжёлым взглядом посмотрел на террористов: — Зачем вам столько народу?.. Если вам деньги нужны, могу позвонить куда надо, и всё будет… только отпустите хотя бы детей…

— Заткнись, собака! – к нему тут же подбежал бородач с автоматом, на ходу доставая из-за пояса гранату: — Будешь болтать, мы вас всех тут положим! Где тут твоя девка?..

Рин вздрогнула — затаив дыхание, она еще сильнее вжала голову в плечи и попятилась назад. Всё внутри сжалось от испуга – не дай бог он её увидит…

Порыскав глазами, бородатый террорист нашел её – и, схватив за руку, выдернул вскрикнувшую девушку из толпы: — За детей боишься, да?..

Она тихо пискнула, зажмуривая глаза – по коже прошел мороз. Одной рукой крепко сжимая тоненькое запястье скривившейся от боли Рин, он поднес гранату ко рту и, вырвав зубами чеку, плюнул ей в сторону: — Вы все тут подохнете!

По толпе прокатился ропот, кто-то в страхе совсем прижался к стене, едва не ложась на пол, прячась за спинами других. Не сводя глаз с террориста, водитель напряженно сглотнул и медленно, осторожно поднял руки: — Тише… тише… спокойно…

Но бородач, похоже, не спешил успокаиваться, и, бешено глядя то на толпу, то на Рин, сунул ей в руку гранату: — Держи крепко, не выпускай! А то помрешь раньше всех!

Перепуганная до смерти, она вцепилась в нее обеими руками и, медленно пятясь, отошла к стене – народ тут же отхлынул от неё в сторону. Люди недовольно зароптали, уставившись на новоиспеченных заложников, по толпе прокалится тихий шёпот: — Не провоцируй его… еще хуже только сделал...

Не замечая их слов, водитель перевёл взгляд на Рин и тихо, нарочито медленно и спокойно произнёс: — Только не отпускай рычаг… прижми обеими руками…

Нагловато хмыкнув, террорист навел автомат на водителя: — Ты, я смотрю, умный! Сколько дважды два?..

Народ снова замер, мгновенно замолкнув, и уставился на мужчину. Он спиной чувствовал, как столпившиеся за ним люди буквально прожигают его глазами, каждый из них наверняка про себя обвинял его. Но ничего поделать он не мог, отчасти это – его вина, что они оказались в такой ситуации. Медленно выдохнув, он посмотрел сначала на свою подопечную – девушка, сжавшись на полу и тихо плача, сжимала в узеньких ладошках зловеще поблескивавшую голым металлом запала гранату, дополнительно зажав одеревеневшие руки коленями, — а потом на террориста. Нельзя молчать, нельзя… Стараясь не замечать стекавшую по щеке каплю пота, он сдавленно прошептал: — Четыре…

— Ха! Правильно! – воскликнул бородач и, плотоядно оскалившись, нажал на спуск. Оглушительный хлопок гулко разнесся по коридору, водитель тяжело осел на пол, хватаясь за простреленный живот – между пальцев начала стекать теплая кровь. В воздухе противно запахло жжёным порохом, а бородач довольно зыркнул на заложников, угрожающе водя автоматом из стороны в сторону. Толпа отхлынула назад, женщины испуганно закричали, набожный старичок болезненно охнул, словно это его ранили выстрелом. Рин вздрогнула, еще крепче сжав гранату – по щекам струились обжигающие ручейки слёз.

— Ну, кто еще умный?.. – бешеными глазами террорист шарил по толпе, словно выискивал очередную жертву. Умных не оказалось – люди в страхе жались друг к другу, пятясь назад. Усмехнувшись, террорист обернулся к Рин и подошел ближе. Повесив автомат на плечо, он обхватил её ладони и буквально вырвал зажатую гранату из одеревеневших рук девушки: — Может, ты хочешь попробовать?..

Зажав всё еще сжимающие пустоту пальцы между колен, она опустила голову и отрицательно помотала головой. Слёзы, капавшие с подбородка, тёмными капельками окропили её ветровку.

— Умная девочка… — довольно кивнул бородач и, вытянув руку с зажатой в ней гранатой, повернулся к толпе: — Вы уже забыли, что значит жить в страхе, да?.. собаки неверные, а мы вам напомним…

Раненый водитель, скрючившись на полу, негромко и хрипло рассмеялся.

— Что ржешь?.. – недоуменно обернулся террорист, выпучивая на него покрасневшие глаза: — Мало получил?

— Ты страха-то настоящего… еще и не видел… — хриплым, булькающим голосом произнес он и сплюнул на пол кровью: — Мне вас уже жалко… Народ, ложись на пол…

Толпа недоуменно переглянулась — люди взволнованно зашептались, кто-то даже стал опускаться на пол, прикрывая голову руками. Террористы переглянулись между собой, кто-то приподнял зажатый в руке детонатор, готовясь в любую секунду взорвать свой заряд взрывчатки.

— Ты меня достал… — террорист свободной рукой снял автомат с плеча, готовясь оборвать жизнь непокорного человека.

Рин, пытаясь хоть немного собраться с силами, слышала его слова лишь краем уха. А через мгновение её это вообще перестало волновать — что-то внутри неё замерло в страшном предчувствии. Она такого никогда в жизни не чувствовала, её словно ударило что-то изнутри головы, по телу прокатилась волна дикого, животного ужаса, вбитого в человеческие гены глубже, чем что-либо еще. Словно страх огня, темноты и смерти – оно вызывало дрожь во всем теле, заставляло бежать, гнало прочь, дальше от смертельной опасности. Вздрогнув, она подняла расширенные от ужаса глаза.

Всё произошло пугающе быстро. В одно мгновение дальняя стена за спиной террориста с оглушительным грохотом разлетелась в пыль, что-то чёрное неуловимо быстро мелькнуло в тумане – и в ту же секунду задрожавший, наполняющийся пылью и вонью воздух прорезал жуткий вопль бородатого главаря. Рин даже не успела опустить голову – что-то влажное брызнуло ей прямо в лицо, а в клубах пыли продолжало мелькать странное тёмное пятно – понять, что происходит, было невозможно. Люди закричали, попадав на пол, всё помещение заволокло едкой каменной пылью. Завалившийся навзничь силуэт главаря растаял в сером тумане, а через мгновение прогремел мощный взрыв – детонировала выпущенная из руки граната, лишь по какой-то случайности оказавшаяся прижатой к полу дергающимся в конвульсиях телом преступника. Жутковатые тени метались по всему залу, сопровождаемые криками, хлопками выстрелов и бранью на незнакомом языке. Отчаянно закричав, один из террористов принялся палить из автомата длинными очередями во все стороны – лампы на потолке разлетелись вдребезги, осыпая людей градом осколков и плавящегося пластика. Наступил мрак, еще больше испугавший людей. Оставаться на месте было просто невозможно — закашлявшись от пыли, Рин метнулась было прочь от стены, как ей навстречу выскочил кто-то, с залитым кровью и обезображенным от ужаса лицом – и без того перепуганная до смерти, она отчаянно закричала, бросаясь прочь. В полутьме она даже не разобрала, кто это был – может, один из заложников, а может и террорист. Сердце бешено колотилось, глаза отчаянно шарили в полутьме в поисках хоть какого-то светлого участка, выхода на свободу, прочь из страшного места, прочь от жуткой смерти, скользящей среди белёсых клубов пыли. Секунду пометавшись, она увидела перед собой в однообразном пыльно-сером месиве светлое пятно – долгожданный выход… забыв обо всём, Рин рванулась к нему – запнувшись обо что-то мягкое, девушка упала, тут же снова вскочила на ноги и побежала дальше.

Дверь была растерзана в клочья, словно её смяла и выдрала из косяка какая-то неведомая сила – весь проход был завален обломками, на добрый десяток метров разбросанных вокруг него. Торопливо переступая ничего не чувствующими ногами, она сбежала вниз по уходящим из-под ног ступенькам и вылетела из пыльного, застилающего глаза тумана на улицу…

И тут же натолкнулась на одного из террористов, видимо, успевших выбежать наружу за секунду до неё. На мгновение она увидела его лицо – забрызганное кровью, искаженное от чего-то, испугавшего его до мокрого пятна на штанах. Обезумевший от страха преступник оборачивался назад, занося сжатый в дрожащих руках пистолет – казалось, он хотел застрелить её на месте, будто это она была причиной творившегося ужаса. А затем он сдавленно вскрикнул, ещё шире распахивая и без того безумные глаза, будто увидел за её спиной кого-то. Или что-то.

Краем глаза девушка успела заметить черное пятно, вырвавшееся из пыльного капкана кинотеатра, и пулей пролетевшее мимо нее.

«Человек?..»

Тёмное пятно пронеслось в полуметре от Рин и, едва не сбив её с ног, врезалось в человека, пройдя сквозь него, как горячий нож сквозь масло. Бок замершего террориста начал обрастать густой бахромой багровых капель, и его предсмертный хрип едва успел разнестись по улице – человек завалился набок, пытаясь закрыть ладонью огромную дыру слева под плечом. Какая-то неведомая сила вырвала из бока кусок плоти, вместе с ребрами и внутренними органами – обломки костей жутко белели сквозь кровавый поток, мелкими толчками выходивший из жуткой раны. Словно подкошенный, мужчина упал на землю. Тень, едва не врезавшись в припаркованную возле бордюра машину, затормозила и ринулась обратно.

Глаза девушки расширились. На долю секунды она увидела безмолвного убийцу, летевшего прямо на нее. Это был человек. Мужчина, или скорее, юноша, в непонятной одежде, словно сбитой из рваных лоскутов чего-то черно-фиолетового, с безумной гримасой и чудовищными глазами, светившимися багровой ненавистью – казалось, в них мерцали разряды молний. На мгновение она вспомнила сказки из детства, которыми ее пугали родители. Этот убийца был похож на злых чудовищ, духов, пожирающих людей, живущих только за счет своей дикой ненависти – Они, йом.

Она чувствовала, как время замедлило ход и воздух медленно, холодными струями вливается в ее легкие, видела, как Они приближался к ней. Рин хотела закричать, но ее грудь будто сжали стальными клешнями, не давая сделать вдох. Последняя мысль, что промелькнула в голове – горечь от собственного бессилия. Всё снова повторяется, как это было десять лет назад. Она снова – лицом к лицу со смертью, и снова абсолютно беспомощна перед нею. В прошлый раз она унесла жизни её родителей. А теперь, столько лет спустя, вернулась за ней, чтобы исправить старую ошибку. Похоже, она так и не успела воспользоваться случайно подаренными ей десятью годами жизни.

«Неужели вот так всё и закончится?..»

Внезапно его парализующие волю глаза остановились, расширяясь – и оглушительный, закладывающий уши крик вспорол холодный воздух. Едва успев зажмуриться, девушка ощутила ураганный поток воздуха, ударивший ей в лицо… а потом всё замерло.

Ничего не происходило. Она… уже умерла?.. Рин больше ничего не чувствовала после того ветра. Девушка медленно открыла глаза.

Замерев в полуметре от нее, на земле лежал тот самый человек и беззвучно содрогался от боли — всё тело выгибалось дугой, будто его било током, а кожу сводило судорогами и морщило. В уголках рта виднелась серая, грязновато-пыльная пена.

Еще не отошедшая от оцепенения, Рин заворожено смотрела на убийцу – а потом на неё нахлынула какая-то странная слабость. Неимоверное напряжение всех сил в ожидании неминуемой смерти спало, и девушка, покачиваясь на слабеющих, подкашивающихся ногах, упала на колени рядом с ним. Не сводя шокированного взгляда с юноши, она даже не заметила, как позади него к остановке подъезжают длинные белые трейлеры со спутниковыми тарелками на крышах, как из них выбегают люди и спешат к ним, что-то крича и энергично жестикулируя.

«Его глаза…»

Опираясь дрожащими руками на асфальт, она увидела глаза убийцы – они больше не выражали ненависти. Вместо этого они были наполнены болью — по пыльным щекам бежали крупные слёзы.

—  …норму поднимите, и еще два кубика внутривенно, — донеслось до её уха чьё-то распоряжение. Рин лежала на удобной невысокой кушетке, больше напоминавшей кресло космонавтов – по крайней мере, ей так казалось – и, слепо глядя в одну точку, пыталась прийти в себя. Всё тело била мелкая дрожь, пальцы судорожно стискивали накинутое на её плечи одеяло. Она находилась в одном из тех трейлеров, что так вовремя подъехали к кинотеатру, и даже не помнила, как подоспевшие на помощь люди окружили их, заботливо помогли ей встать и отвели сюда.

— Будет немного больно, потерпи, — к ней подошел один из людей — по-видимому, врач – и, выпростав из-под взмокшего от пота одеяла дрожащую руку девушки, вколол в плечо какое-то лекарство. По всему телу пробежала странная дрожь, Рин стало жарко: — Ч-что это… такое?

— Не бойся, всего лишь успокоительное, — посмотрев сквозь очки на девушку, врач отошел к небольшому столу и принялся чем-то шуршать. Немного справившись с дрожью, Рин постепенно стала приходить в себя и оглядываться по сторонам.

— Вроде оправляется, — негромко заметил высокий мужчина в очках: — Пётр Владимирович, может начём?

— Зачем же спешить, — так же негромко заметил другой мужчина, стоявший рядом: — Пусть успокоится, отдохнет немного, тогда и приступим…

Пожав плечом, первый опустил голову и уткнулся взглядом в небольшой монитор терминала. А Рин, закутавшись в одеяло, словно нахохлившийся воробей, осторожно поглядывала то на одного человека, то на второго. Видимо, введенное ей лекарство начинало действовать – дрожь пропала, и всё тело пробил странный жар, голова приятно кружилась. Сглотнув, она всё же решилась заговорить с людьми первой: — А… извините, вы кто…

Они переглянулись. Первый, посмотрев на покрасневшую скорее от жара, чем от смущения Рин, многозначительно кивнул второму – мол, давай, ты будешь с ней разговаривать. Второй недоуменно поднял бровь, чуть отведя голову назад – удивленный мужчина кивнул на первого. Тот нахмурился и с нажимом снова кивнул ему. Однако его безмолвный собеседник, воспользовавшись маленькой заминкой, уже отвернулся к монитору маленького терминала возле стены и делал вид, что поглощен какой-то работой. Тяжело вздохнув, первый повернулся к Рин и заговорил, делая долгие паузы и нарочито растягивая слова: — Эмм… мы ученые. Занимаемся, ммм… исследованиями. Посиди спокойно пару минут, сейчас придет человек, он тебе всё расскажет.

— Хорошо… — почти шепотом ответила Рин и отвела взгляд в сторону: — извините…

— Ничего страшного… — облегченно выдохнул ученый, отходя от неё подальше к своему рабочему месту. В трейлере, заставленном оборудованием и столами с разными приборами, снова воцарилась тишина, разбавляемая легким гудением вентиляции, да попискиванием электроники. С невысокого потолка лился мягкий голубоватый свет ламп, отражаясь в стеклянных и пластиковых трубках и небольших сосудах, закрепленных на стенах помещения. Оглядев всё вокруг, Рин поёрзала в ложементе – она, наконец, вспомнила, где видела нечто подобное. Уютное ложе, изогнутое под форму её тела, напоминало медицинскую кушетку, или кресло современных самолетов. Правда, последние она никогда не видела, но справедливо полгала, что пилоты сидят именно в таких креслах.

Буквально через минуту небольшая дверь в задней части трейлера с тихим скрипом открылась, и внутрь вошел еще один человек – высокий, подтянутый мужчина с маленькими усиками и в немного потрепанном пиджаке. Едва поднявшись по гулким металлическим ступеням, он внимательно посмотрел сначала на ученых, а затем — на Рин: — Ну как тут дела?

— Нормально, можем начинать работать, — кивнул первый из ученых, заговоривший с Рин. Девушка внимательно смотрела на новое лицо, пытаясь хоть как-то отвлечься от тяжелых мыслей – её до сих пор заставляла вздрагивать мысль о безмолвном убийце, его искаженное ненавистью лицо еще стояло перед внутренним взором, словно страшное напоминание. Легонько мотнув головой, она попыталась сконцентрироваться на новом для неё человеке, уже подходившем к ложементу: — Доброе утро.

— З-здрасьте… — коротко кивнула она, пытаясь не выдать дрожь в голосе. Мужчина улыбнулся и, сунув руку в карман, извлек маленькую баночку. Свинтив крышку, он вытряхнул в ладонь несколько желтовато-оранжевых шариков и протянул их Рин: — На, съешь парочку, полегчает. Бери, бери…

— Николай Валерьевич, мы ей уже вкалывали… — начал было ученый за его спиной, но тот прервал его: — Ничего страшного, от еще одной хуже не будет. Давай, ешь…

Рин, боязливо поглядывая то на ученых, то на Николая, осторожно протянула руку и взяла с его ладони два шарика. Плотные, чем-то напоминавшие горько-сладкие витаминки, они не вызывали у неё доверия — но отказываться было поздно. Сглотнув, она отправила оба шарика в рот.

— Ну, вот и молодец, только не грызи их, — кивнул мужчина и, поискав глазами по сторонам, взял стоявший неподалеку легкий стул и придвинул к себе. Не отрывавшая от него глаз, Рин кашлянула – шарики и правда оказались слегка горькими, но в целом довольно приятными на вкус.

— Думаю, стоит представиться, — проведя пальцем по носу, Николай пристально посмотрел на девушку: — Я – Николай Трескин, можно просто Николай. А тебя зовут… эм… где-то у меня тут было…

Мужчина, наморщив лоб, принялся копаться в карманах в поисках чего-то. Рин с некоторой опаской поглядывала то на него, то на копавшихся за его спиной ученых – они торопливо забарабанили по клавиатурам, что-то негромко, но весьма настойчиво запищало.

— Ах да, вот же, — Николай, наконец, вытащил из внутреннего кармана небольшую электронную книжку и погладил пальцами сенсоры: — Рин Масами, шестнадцать лет, группа крови вторая, визуализатор… верно?

— Угу… — кивнула она, опуская глаза. Кто они такие, что им всё о ней известно? Спецслужбы? Разведка? Какой-то очередной институт визуализации? В душу закрались нехорошие подозрения.

— Отлично, — удовлетворено кивнул Николай: — Мы работаем на государственный институт, занимающийся исследованием визуализации и сопутствующих явлений. Ты ведь наверняка уже слышала про ретрансляцию?

Рин отрицательно помотала головой. Как она и ожидала, они пришли за ней из-за этих дурацких картинок, которые она может показывать. От этого случайного дара, а скорее проклятия, она мучалась всю свою жизнь. Переезд в другую страну, смерть родителей, постоянный надзор, ужасное отношение сверстников – всё это были звенья одной цепи. И ничем хорошим это не кончится, она была уверена. К слову, а что это за ретрансляция? Раз или два она уже слышала это слово, то ли по новостям, то ли где-то ещё, однако ничего конкретного вспомнить не могла. Девушка отвела взгляд в сторону.

— Ну, ничего страшного, про это всё мы тебе расскажем... со временем, — ухмыльнулся мужчина, убирая мини-компьютер обратно в карман: — Но перед этим надо еще кое-что тебе сообщить. Отныне всю ответственность за твое содержание и обеспечение всем необходимым берет на себя государство в лице нашего института. Но, разумеется, не просто так. Ты должна будешь работать с нами, в институте. Не бойся, работа эта несложная, по крайней мере, поначалу – а потом втянешься. А за это тебе выделят отдельную квартиру, свою собственную, будут платить зарплату – весьма приличную, смею заметить, тебя будут обучать лучшие учителя, профессора и доктора наук. Ну, разумеется, личный транспорт с шофером, мобильный телефон и всё такое.

— Мм… — промычала Рин, легонько кивая головой. В сказанное им не верилось, и она пыталась найти подвох – что же было здесь не так? Что заставляло её настороженно вслушиваться в его слова, раз за разом прокручивая их в голове? Он что-то не договаривает. Определенно. Здесь было еще что-то, о чем он нарочно не упомянул…

— Я всё понимаю, тебе сейчас сложно, и в голове совсем другое, — Николай с ноткой заботы в голосе придвинулся к ней поближе: — И в случае чего ты можешь обращаться ко мне, мы постараемся уладить все трудности. Через пару часиков, когда доберемся до института, тебе нужно будет пройти медобследование, и еще несколько необходимых процедур с документами.. у тебя паспорт и все документы с собой?

Рин покивала и принялась рыскать глазами в поисках портфеля, в котором и находились все её вещи. Он нашелся возле кушетки – скинув одеяло, девушка схватилась за пыльный, грязный портфель, как за самую большую ценность, и прижала его к себе. Забитый белёсой каменной пылью замок поддался ей не с первого раза – немного повозившись, она открыла его и извлекла из кармашка тщательно уложенные вместе паспорт, страховое свидетельство и остальные документы.

— Хорошо, убери их пока, потом они тебе пригодятся, — кивнул Николай, всё это время с интересом наблюдавший за Рин, и повернулся к одному из ученых: — Кровь брали уже?

Ученый кивнул и что-то торопливо понажимал на терминале: — Экспресс-анализ еще не закончился, еще минут пять надо…

— Хорошо, на местности всю информацию собрали?

— Заканчиваем, двухсотые уже погружены, ноль первого грузят в транспорт, — сверившись с монитором, кивнул второй ученый. Николай встал со стула и подошел к маленькому окошечку возле одной из стен. Рин, закончив складывать вещи обратно в портфель, осторожно приподнялась с кушетки: — А.. а что стало с водителем?.. ну, который меня подвозил…

— Его увезли в больницу, — почесав гладко выбритый подбородок, мужчина улыбнулся уголком рта: — Не переживай, с ним всё будет в порядке. Современная медицина такие ранения в два счета залечивает, даже шрамов не остается. Тебя хоть не зацепило, ничего не болит? Мы уж врачей вызывать не стали, вроде бы ранений не нашли…

— Всё в порядке... – шмыгнув носом, ответила она и, приподнявшись на цыпочки, через его спину посмотрела в окно. Снаружи виднелись люди, множество машин – в основном, кареты скорой помощи и полиция, неподалеку стояли красные пожарные грузовики. На их фоне белые трейлеры института выглядели немного странно и неуместно. Краем глаза Рин увидела людей, выносивших из усеянного пылью и обломками входа в кинотеатр длинные черные пакеты. К горлу подкатил противный комок, словно на секунду она вернулась в тёмное душное помещение, наполненное гарью и пылью, окруженная террористами, брошенная всеми на произвол судьбы. Справившись с приступом тошноты, она снова посмотрела на белый трейлер – через заднюю дверь в него грузили какую-то громоздкую конструкцию, с одной стороны прикрытую неким подобием прозрачного колпака. А за ним виднелась фигура в чёрном.

— Кто… — подавившись, Рин закашлялась. Николай обернулся к ней: — Что – кто?..

Откашлявшись, она постучала себя кулаком по груди и хрипло произнесла: — Кто там был? Тот человек, в черном… он кто?

Мужчина пристально посмотрел на неё – от этого взгляда девушке стало не по себе. Понизив голос, он негромко, но очень внятно произнёс: — Ретранслятор. Его имя — Алголь.

— Сбор информации закончили, можем ехать, — торопливо произнёс второй ученый и опустил монитор терминала. Ещё секунду посмотрев в подрагивающие карие глаза девушки, Николай моргнул и отошел в сторону от окна: — Хорошо… садись скорее, сейчас в институт приедем, и там тобой врачи уже займутся. Не переживай, врачи у нас первоклассные…

Приоткрыв рот, Рин снова посмотрела в окно – конструкцию уже почти погрузил в трейлер, и теперь ретранслятора уже не было видно. Но отчего-то ей казалось, что он её видит, наблюдает за ней из тёмного чрева капсулы. Поёжившись, она отошла от окна и уселась обратно в кресло. Раздался звук заработавшего мотора, трейлер несильно дернуло с места – и они отъехали от злополучного кинотеатра.

Оглянувшись на девушку, прижимающую к груди свой портфель, Николай отошел к одному из ученых и негромко произнес: — Как только будут готовы данные экспресс-анализа, выведите на терминал, и еще одну копию – в третий отдел.

— Хорошо, — кивнул его собеседник: — Знаете, что странно… он остановился раньше, чем операторы ему импульс дали. Ненамного, но всё же.

— В смысле?.. – нахмурился Николай: — Он сам, что ли, остановился?

— Нуу… видимо, да, — дёрнул плечом ученый: — И вдогонку его еще и электричеством долбанули.

— Очень интересно, — привычным жестом погладив щеку, мужчина задумчиво посмотрел на терминал: — Очень интересно.

— Всё-таки это большая удача, что мы тебя так быстро нашли, — Николай помог Рин, прижимающей к груди свой портфель, спуститься по металлическим ступенькам трейлера на твёрдую землю. В голове всё ещё была сумятица и неразбериха, но девушка потихоньку начинала приходить в себя. Щурясь от яркого солнца после мягкого полумрака трейлера, она огляделась по сторонам.

Они находились на большой, огороженной высокой стеной площадке, сплошь усеянной разномастными грузовиками и транспортами, лишь отдаленно напоминавшими тот, в котором они приехали. Некоторые транспорты были огромными – по шесть и больше метров шириной, с причудливой формы кузовами, напоминавшими передвижные ракетные комплексы. Другие были оборудованы большими спутниковыми тарелками и антеннами, легонько покачивающимися на ветру.

— Не отставай, Рин, — голос Николая оторвал её от блестящих белой и желтой краской грузовиков: — Сейчас спустимся в институт, я познакомлю тебя с кое-какими людьми, которые введут тебя в курс дела.

— Хорошо, — кивнула девушка и, завязав распутавшийся еще во время побега из кинотеатра шнурок, замеченный только сейчас, поспешила за ним. А перед ними, возвышаясь над крышами огромных грузовиков, виднелось полукруглое здание института, ощетинившееся длинными мачтами антенн и разлинованное стройными рядами окон. Рин с любопытством оглядывала здание: значит, вот где ей предстояло работать…

Наконец, пройдя через всю площадку, они подошли к институту – два вооруженных охранника открыли перед Николаем дверь, пропуская вперед. Скользнув в проём следом за ним, Рин краем глаза успела заметить недоверчивый взгляд одного из охранников. Ему показалось странным, что вот эта невысокая щуплая девчонка – и есть новый объект исследований учёных. Впрочем, многого ему знать было и не положено. А она, инстинктивно вжав в плечи голову от хлопка закрывшейся двери, подскочила к своему провожатому, остановившемуся возле проходной. На входе стояло некое подобие шлюза с небольшим терминалом – судя по всему, для каких-то датчиков, а за ним, в специальной комнатке с большими окнами, сидел еще один человек. По углам проходной коротко мигали лампочками камеры наблюдения, а возле них – еще какие-то трубки, поблескивавшие металлом.

— Здравствуйте, Николай Валерьевич, — поздоровался с ним охранник из-за толстого бронированного стекла: — Покажите пропуск, пожалуйста, и на датчики. Девочка с вами?

— Здравствуйте, — кивнул он и приложил к считывающему устройству небольшую пластиковую карточку: — Да, она со мной, запросите информацию в пятом отделе на объект ноль два.

— Хорошо… — охранник, опустив голову, уставился на что-то – из-за стены Рин не могла увидеть, был ли это еще один терминал, или что-то другое. Поправив сползший ремешок портфеля, она с любопытством проследила за Николаем – тот, чуть согнувшись, завис напротив одного из датчиков. Невидимый лазерный луч пробежался по радужной оболочке, затем мужчина приложил палец к небольшой пластинке анализатора. Сканер, сравнив образец крови с данными из базы, одобрительно чирикнул. Дверь шлюза с тихим шипением раскрылась.

— Рин, сначала встань напротив вот этого прибора, — войдя в шлюз, он показал ей пальцем на первый датчик: — А потом…

— Я видела, — кивнула Рин, подходя к шлюзу. Постояв секунду напротив лазерного сенсора, она приложила большой палец к чёрной пластинке – кисть прострелила лёгкая боль, словно от удара током. Отдёрнув руку, Рин зашипела.

— Первые разы неприятно, — улыбнулся Николай, уже прошедший на другую сторону: — А потом привыкнешь, и совсем не больно будет.

— Угу… — потирая запястье, девушка прошла сквозь шлюз в чистенький белый коридор.

— Ну-с, сейчас отведем тебя к врачам, они сделают все положенные анализы, и потом тебе выдадут временный пропуск, — поглядывая на Рин, говорил мужчина: — На первое время. Постоянный долго оформляется, так что с ним придется подождать. Еще выдадут универсальную карточку, но это уже завтра. Ты ведь не боишься медосмотров?

— Если честно, боюсь… — она поёжилась, нова втягивая голову в плечи. Ещё с детского дома у неё с врачами отношения не складывались, а частые болезни лишь усугубляли положение. Один раз, тяжело заболев ангиной, она чуть не захлебнулась посреди ночи мокротой – тогда её еле откачали. Рин и вовсе умерла бы, если бы не дежурившая в ту ночь сердобольная воспитательница, вовремя услышавшая сдавленные хрипы девочки. Этот случай крепко врезался ей в память, и с тех пор она старалась лечиться сама, не прибегая к помощи посторонних. Вот и сейчас, как всегда, девушка с неохотой думала о предстоящем осмотре.

— Не бойся, — утешил её Николай: — Врачи у нас хорошие, настоящие профессионалы. Да и оборудование – не то, что у вас в школе. Вот увидишь, тебе еще и понравится.

— Угу... –бормотнула себе под нос Рин и опустила взгляд. Шнурок снова вылез наружу, вдобавок на чистом, приятного серого цвета полу её грязные, ободранные и пыльные ботинки выглядели ужасно. Впрочем, не только они – на мгновение ей стало стыдно за свой внешний вид. Ничего не поделаешь, это – лучшее, что у неё было. Николай, даже не замечая её смущения, продолжал о чем-то говорить, но Рин даже не вслушивалась в его слова.

А они всё шли и шли – теперь ей уже казалось, что они идут не вглубь здания, а вниз, под землю. А через минуту, когда они свернули в очередной проход, её догадки подтвердились – впереди был лифт, также оснащенный датчиком. Мужчина снова прильнул лицом к нему – и через секунду дверь с лёгким гудением ушла вверх.

— Прошу, — улыбнувшись, Николай пропустил её вперед: — Не стесняйся, если что – говори мне, или спрашивай, я всё расскажу.

Кивнув, Рин встала в угол удивительно чистой и просторной кабины и огляделась. Сначала ей показалось, что она попала в какой-то фантастический фильм – абсолютно гладкие стены, прохладный свежий воздух с лёгким оттенком какого-то масла или смазки, усеянный крошечными яркими огоньками потолок. Войдя следом, её спутник пробежался пальцами по одной из стен – та словно ожила и засветилась маленьким экраном и круглыми кнопками с цифрами. Только почему-то на экранчике загорелись не привычные цифры, а их отрицательные значения. Минус седьмой этаж… Дверь практически беззвучно опустилась, и лифт, едва ощутимо вибрируя, поплыл куда-то вниз с нарастающей скоростью. Никакого лязга, гудения и грохота тросов не было и в помине, — обычные лифты, к которым она привыкла, по сравнению с этим чудом техники казались древними развалюхами из допотопной эпохи.

Вслушиваясь в своё дыхание, Рин поначалу даже не заметила, как они приехали – просто совершенно внезапно дверь поползла вверх, выпуская пассажиров. А за ней был совершенно другой мир, снова шокировавший растерянную девушку.

Снаружи, по длинным широким коридорам, залитым ярким светом, ходили люди, множество людей в белых халатах, различной униформе, пиджаках – словно здесь, под землей, был целый город. Тут и там по сторонам коридоров виднелись широкие прозрачные двери, за которыми бесшумно работали какие-то механизмы, возле столов и стендов стояли ученые, что-то делали ассистенты и рабочие – в каждой комнате кипела своя работа. Глаз не хватало увидеть и осмотреть всё, и Рин жадно выхватывала отдельные фрагменты этой сокрытой ото всех подземной жизни.

— Впечатляет, да? – заметив её удивление, Николай улыбнулся и легонько хлопнул её по спине, подталкивая к выходу: — Это и есть Институт Исследования Ретрансляции. Здесь работаю я, и еще множество людей, тысячи людей. А теперь еще и ты. Так что – с прибытием тебя, добро пожаловать.

— Спасибо… — ещё больше смущаясь, она вышла в просторный зал, судя по всему, бывший чем-то вроде станции, на которую прибывали люди с поверхности. По крайней мере, она увидела еще как минимум три лифта, похожих на тот, в котором они прибыли. Поёживаясь, она встала возле двери и, поправив портфель за спиной, поспешила за Николаем.

— Проходите, проходите, — улыбаясь и потирая руки, невысокий лысеющий мужчина в белом халате посмотрел на Рин: — Так это она?..

— Ага, та самая, — кивнул Николай и положил ладонь ей на плечо: — Я пока займусь документами и сообщу основному блоку, чтобы команду прислали, а вы занимайтесь спокойно ею.

— Хорошо, хорошо! – врач повернулся к небольшому терминалу возле своего стола и что-то топливо отстучал на нём: — Можете не беспокоиться, мы всё сделаем в лучшем виде. Данные сразу перешлем в центральную базу. Девочка.. эм…

— Рин, — подсказал ему Николай: — Масами Рин.

—  Да, Рин, — слегка смутившись, он снова посмотрел на девушку: — Сейчас медсестра тебя проводит переодеваться, а потом начнём. Если тебя что-то беспокоит, или есть какие-то жалобы, говори заранее, чтобы потом сюрпризов не было.

— Хорошо… — она коротко качнула головой. Как таковых, жалоб у неё не было, и особо ничего не беспокоило. Если не считать лёгкого жара от принятого лекарства и глубоко засевшего в душу страха после кинотеатра. Наверное, больше она никогда не пойдёт в кино. Переступив с ноги на ногу, Рин сняла с плеча портфель: — Возьмите документы, если какие-то надо…

— Ах, да, точно, — Николай щёлкнул себя пальцем по голове: — Вот дурак, совсем забыл… давай все, сейчас сразу их и проведу.

Пока девушка отдавала ему все необходимые бумаги, в светлое, просторное помещение вошла медсестра – невысокая опрятная женщина в идеально белом халате – и, улыбаясь, подошла к Рин: — Пойдём со мной, я покажу, где переодеваться…

Посмотрев на Николая, она закинула портфель обратно на плечо и последовала за женщиной. После их ухода врач шумно вздохнул и протёр взмокший лоб платочком: — Ну вы даёте, а… Трескин, вы не могли найти кого-нибудь помоложе? Она уже выросла, я не знаю, как её организм среагирует на процит. И обучать её лучше бы с малых лет, а сейчас она уже…

— Олег Николаевич, вот если бы мы могли выбирать! – усмехнулся Николай: — Нам и так очень крупно повезло, что она вообще есть. И что мы её нашли. Вы же понимаете…

— То-то и оно, что понимаю, — сокрушенно вздохнул тот: — А ещё есть ноль первый, и неизвестно, как он на неё среагирует. Ладно, бог с вами…

— С ноль первым мы проведём работу, не переживайте, — успокоил его мужчина: — У нас уже есть задумки на этот счёт. Так сказать, один большой эксперимент. А пока – займитесь ей, пожалуйста. Нам сейчас нельзя отставать от графика, чем быстрее всё начнётся, тем быстрее закончится. Ладненько, пойду…

— Ага, счастливо, — врач пожал ему руку и, сцепив ладони за спиной, еще несколько секунд неподвижно смотрел на закрывшуюся за его спиной дверь. В голове крутились мысли, мириады мыслей, планов, проектов, которые непременно нужно было опробовать на их новом объекте, этой самой девочке-визуализаторе.

Рин не любила медобследования. Может быть, потому, что ей было неприятно, когда её телом распоряжаются какие-то чужие люди, залазят в рот металлическими инструментами, ощупывают и обмеряют её. Это всё очень унизительно для молодой девушки. А ещё ей было стыдно. В своём классе она была самой невысокой и слаборазвитой из девчонок, хотя все нормативы на физкультуре всегда сдавала на «отлично». Она вообще очень хорошо училась. Но когда её сравнивали с другими одноклассницами, она невольно комплексовала. И из-за своего роста, невольно делавшего её младше, и из-за почти не развитой груди, усиливавшей ощущение некоей детскости, и из-за разреза глаз, многократно доставлявшего ей кучу неприятностей. Одним словом, даже будучи симпатичной, она была своего рода гадким утенком в своем классе. И регулярные медосмотры в школе она просто ненавидела.

Вот и сейчас она с отвращением поёживалась после очередного кабинета – на этот раз это был стоматолог. Уже часа два они с сопровождающей её медсестрой ходили по кабинетам, где с ней проводили разные неприятные или просто утомительные процедуры. Немного отдохнуть она смогла только на рентгене, и то можно ли назвать отдыхом две минуты напряженного лежания на столе?.. Да ещё и после этого она очень странно себя чувствовала, будто по всему телу лопаются маленькие пузырьки. Вздохнув, Рин посмотрела на локоть – приклеенная на пластырь ватка на сгибе чуть покраснела от просочившейся крови. Самая первая после переодевания неприятная процедура – сдавать кровь из вены. У неё всегда начинала кружиться голова при виде входящей в кожу иглы, иногда даже подташнивало. Правда, боли, обычной для таких взятий крови в школьном медпункте, в этот раз не было – врач был настоящим профи.

— Всё хорошо? Как самочувствие?.. – медсестра с беспокойством посмотрела ей в лицо: — Ты немного бледная…

— Всё хорошо, — Рин помотала головой и попыталась пошутить: — Я всегда бледная.

— Не бойся, скоро уже заканчиваем, — улыбнулась женщина и положила ладонь на её худенькое плечо: — И потом сразу в столовую пойдём. Ты, наверное, уже есть хочешь?

Рин кивнула. Действительно, со всеми этими процедурами она до того напереживалась, что совсем забыла про голод – и сейчас, при упоминании о еде, желудок тоскливо шевельнулся. Но медсестра лукавила – до конца медосмотра было ещё далеко, это она знала точно. Хотя за эти два часа они прошла много людей – хирурга, окулиста, отоларинголога, стоматолога, аллерголога, дерматолога, эндокринолога и еще с десяток врачей, специализаций которых она не знала. У неё брали кровь, мочу, прослушивали биение сердца и шумы в лёгких, делали эхокардиограмму, магнитно-резонансную томографию мозга – самую долгую процедуру, почти час врачи неизвестно что искали в её голове, то обвешивая её короной из датчиков, то засовывая в трубу томографа. Стоматолог совершенно бесцеремонно тыкал и ковырял своим металлическим зондом каждый её зуб – благо все они были здоровы, за этим Рин очень внимательно следила.

Больше всего ей понравилось у генетика – это было похоже на обычную беседу, и никаких приставаний и ковыряний в разных частях тела разными инструментами. Он подробно расспрашивал её про родителей, бабушку и дедушку, наследственные заболевания, и вообще очень интересовался её прошлым. Жаль только, что Рин почти ничего не помнила – из родного дома они переехали, когда она была ещё совсем маленькой. И самое главное, почти весь приём врач смотрел не на неё, а на монитор терминала, на котором строчка за строчкой выводились разные данные. Насколько она могла понять, это был химический состав крови и какие-то генетические показатели.

Ей даже пришлось немного побегать на дорожке – кардиологу и неврологу нужны были данные в динамике. Путаясь в великоватом для неё халате, девушка, увешанная датчиками, то быстрее, то медленнее ступала по беговой дорожке. Под конец ей дали такую скорость, что она едва не свалилась с тренажера. Впрочем, утомленная и порядком пропотевшая, она была им благодарна хотя бы за то, что после этого ей дали небольшой перерыв и проводили в душ. К слову, такой же футуристический, как и всё в этом институте. Она даже подумала, что если с этой работой ничего не получится, то у неё хотя бы останутся воспоминания обо всех этих фантастических приборах и механизмах.

— Ну что, — наконец, произнесла её спутница: — Пойдём дальше? Врач уже ждёт тебя, всё готово.

— Хорошо… — кивнула она и, легко поднявшись с мягкого диванчика, поспешила за медсестрой.




От автора: Спасибо за прочтение первого отрывка моего рассказа "большая игра". Мне важно слышать и знать ваше мнение о данной работе.
Немножко о рассказе: запланировано 3 эпизода по 150 страниц (уже написан 2й эпизод 135 страниц), в каждом - по 5-6 частей. Действие происходит приблизительно в 2030х-2040х годах. Пытаюсь выдержать жанр - научная фантастика (НЕ ФЭНТЕЗИ!), но основной акцент делаю не на лихо закручивающемся сюжете ,а на генезисе личности главных героев, на их мыслях и чувствах.
Прошу вас с пониманием отнестись ко мне и моей работе, мне важно слышать ваше мнение, но не надо обливать её грязью и дерьмом - это минимум невежливо. Спасибо за понимание.
Продолжение - далее.



© Nemesis, 2011

Опубликовано 04.04.2011. Просмотров: 347.


назад наверх


   назад наверх

  Тематические ссылки
© 2005-2012 Мир Вашего Творчества