творческий портал




Авторы >> Сантехлит


Искусство управлять
(из цикла «Рассказ»)

Учитав Катюшу сказками, поцеловал спящую в лобик – спи, родная. Поднялся в кабинет.

 — Билли, что там с нашими сиротками? Нашли родителей?

 — Приёмных.

 — ?

 — У Аксиньи Петраковой в реальном мире есть реальные дети — Петя и Юлечка. К чему дублёры?

 — А эти, приёмные….

 — Отличная пара. Да они тебе знакомы – Лина и Кудияр, живут в домике подле той самой часовни на Волжском берегу. Ребятишкам безумно обрадовались — теперь они очень дружны. Не желаешь навестить?

 — Дел полно.

Это я врал. Дел в «Алексе» почти не осталось – таких, как были в первые дни – крутых, опасных, с избытком адреналина. Так, бытовуха сплошная.

Макс вернулся из двухнедельной поездки на Кипр, где с Галиной Дмитриевной скрывался скорее от ревнивого ока супруги, чем от ментов. Следаки поковырялись в избе Петраковых, да и отказались возбуждать дело – мол, отравление угарным газом. Ни гематомы на телах, ни пропажа детей их не озадачили. Видать вовремя Лёвчик закрыл печную заслонку.

Утром в офисе пытал дежурного:

 — Как ночь?

Тот нудным голосом читал записи журнала.

 — Ерунда!

 — И я говорю – мы больше бензина сжигаем, чем зарабатываем.

 — Это брось: в городе порядок – никакого бензина не жалко. Слесарь спит, когда станок крутится.

Макс ввалился, загорелый, возбуждённый:

 — О каком станке речь? Баблопечатном?

Махнул дежурному – топай, нажал кнопку селектора:

 — Изабелла Юрьевна кофе нам.

 — Что на сегодня? – Макс изголодался по делу.

 — А привези-ка мне директора ГРЭС.

 — Зачем?

 — Познакомиться хочу.

 — Познакомиться? – Макс хмыкнул. – Сам приедет.

Повернул к себе один из телефонов, стоящих на столе, набрал номер.

 — Алё. Лапушка, соедини меня с Борисовым. Как кто? Полномочный представитель президента России Максимов. Привет, Пётр Алексеевич, узнал? Ну, молодец. Повидаться надо. Записаться к тебе на приём? Хорошо, сейчас приеду и запишусь.

Макс в сердцах бросил трубку на аппарат:

 — Вот сука! На приём к нему запишись! Забыл, всё забыл. Студент, очкарик, трясся, как былинка, когда шалупень прижала. Я за него мазу держал. А теперь – запишись на приём. Ну, я ему запишусь.

Макс сорвался с кресла и в дверь. Я вдогонку:

 — Аккуратнее – он мне живой нужен и не потресканый.

Потом рассказывал начальник оперативной службы «Алекса».

Брать штурмом ГРЭС, охраняемую вооружённой ведомственной охраной, не собирался, а потому дежурили у ворот до самого обеда. Чёрный «Линкольн» Борисова блокировали три машины, самого не очень вежливо, за шиворот, перетащили в «Аудюшку» и дали по газам.

Вот он передо мной, директор градообразующего предприятия, помятый, напуганный, однако, интеллигентный — при очках и галстуке. А я, в толстовке и кроссовках, ему:

 — Поговорим?

 — Я на обед ехал. Вы что хотите от меня услышать?

 — Как дела на флагмане городской энергетики? Что заботит его директора? Не могу ли чем помочь?

 — Вы? – очкарик чуть не хмыкнул мне в лицо, но сдержался и не разбудил раздражения. – Вы? А впрочем…. Есть проблема – с углём. Никакого запаса — работаем с колёс. Каждый день на грани остановки.

 — Уголь в стране кончился?

 — Интересует К-ский угольный разрез. Это наш поставщик и с некоторых пор ненадёжный — то у них неплановая отгрузка, то недопоставка вагонов, то забастовка.

 — Видите – есть проблемы, а вы молчите и не просите добрых людей о помощи. Не хорошо. Делаю замечание на первый раз.

Протянул визитку:

 — Оформите доверенность на право представлять ваши интересы на К-ском разрезе. Будет готова, позвоните – ребята подъедут, заберут.

Борисов кинул взгляд на картоночку и напрягся:

 — Вы что задумали?

 — Спасти город от риска отключения тепла и света. Благородно?

 — Не верю, что такие услуги оказываются безвозмездно.

 — Ну, хорошо, возмездно так возмездно. Когда у вас на складе будет технологический запас топлива, сами озвучите сумму благодарности.

Протянул руку:

 — Всего хорошего. На стоянке перед офисом ваша машина. Приятного аппетита и не забудьте о доверенности.

Когда официальная бумага Н-ской ГРЭС легла на мой стол, позвонил Сан Санычу.

 — Я пошалю немного в К-ске.

 — Какого чёрта?

 — Исполняем поставленную президентом задачу, — я объяснил.

Сан Саныч:

 — Кажется, разрез не входит в круг интересов к-ских пацанов. Действуй, но сначала покажись Смотрящему.

Его звали Сёма Флотский.

 — Много вас приехало?

Пожал плечами:

 — Я да водитель. Пособишь?

 — Конечно. Где расположился? Может, подыскать что?

 — До Н-ска полтораста вёрст, а у меня жена молодая ….

 — Бес в ребро? – хохотнул Сёма. – Понимаю. Но если ночевать приспичит, звони.

Трёхэтажное здание шахтоуправления. Через площадь Дворец культуры. А что, неплохо живут горняки. Или жили? Предстоит выяснить.

Топаю в отдел сбыта. Показываю копии финансовых документов.

 — Оплачено? И что? – сотрудник отдела зевает во всю пасть. – А у меня график отгрузки. Нет, изменить нельзя – начальником подписано.

В приёмной руководителя сбыта очередь. Двигается медленно, а до обеденного перерыва, обозначенного на табличке, остался час.

К секретарше:

 — Примет?

 — Не факт.

 — Я из Н-ска, — кладу ей на стол документы и сверху тысячную купюру.

Секретарша ловко смахнула денежку, взяла документы:

 — Я сейчас.

Босс ей навстречу в дверь:

 — Юлечка, я к директору. Товарищи, на сегодня приём окончен, попробуйте решить свои дела в отделе.

Взял протянутые секретаршей документы и вышел вон.

Юлечка, глядя на меня, пожимает плечами – свою штуку она отработала.

Несусь по коридору следом:

 — Александр Моисеевич, я из Н-ска. Мои бумаги у вас.

Он останавливается, окидывает меня холодным взглядом маслиновых глаз:

 — Ну, и что из Н-ска? Ну, и что бумаги? Я сказал завтра.

Зову на помощь:

 — Билли, я ему сейчас врежу.

Успокоившись, звоню Флотскому:

 — Пообедаем?

 — Ну и как? – Сёма мастерски управлял ножом и вилкой синими от наколок руками. – Есть подвижки?

 — Ни черта не сделать, пока буду играть на их территории. Есть у тебя офис, база или что-то вроде, где вы собираетесь на толковище?

 — На стадионе, в дирекции.

Что-то знакомое.

 — Ну, давай там. Притащи мне на вечер Генеберга Александра Моисеевича.

 — Что за птица?

 — Начальник отдела сбыта.

 — Пошлю ребят.

Мы и поужинали вместе. А до вечерней трапезы Сёма скатал меня за город в элитный посёлок «Родники».

 — Вот эти дворцы построили себе шахтоуправленцы, сволочи. А работягам зарплату жилят.

 — Что тебе до пролетариев?

 — У меня отец горняк.

Сёме позвонили – объект на месте.

Александр Моисеевич, помятый бойцами Флотского, утратил форс небожителя. Стоял, опустив безвольные конечности, смотрел испуганно на нас, сидящих.

Как вещдок предъявил ему график отгрузки продукции:

 — Ты составлял? Переделаешь, и пока не отгрузишь в Н-ск оплаченный объём, ни одного вагона на сторону. Понял?

 — Думаете, всё так просто: сказал – и сделали?

Сёма Флотский встал не спеша, подошёл вразвалочку и треснул Генеберга по скуле. Тот упал, обрушив на себя полку с кубками.

 — Вставай, пинать буду.

Начальник сбыта поднялся, зажимая скулу, потом, обнаружив кровь на пальцах, прижал к разбитой губе белоснежный платочек. Сёма не спеша вернулся на место.

 — Переделаешь график отгрузки?

 — Вы посмотрите, чья подпись стоит вверху – «Утверждаю»?

 — Ты за себя отвечай – с твоим директором поговорим позже. Переделаешь?

 — Да.

 — Завтра до обеда?

 — Да.

 — А утром, нет прямо сейчас – у вас ведь круглосуточная погрузка? – дашь команду отгружать на Н-ск.

 — Это невозможно.

Я взглянул на Сёму. Сёма оторвал зад. Генеберг зачастил:

 — Вы не поняли — уголь грузится в вагоны круглосуточно, а документы на отправку оформляются в конторе. Так что, только утром….

 — Ну, хорошо, иди, умойся, тебя отвезут.

Утром сидел в приёмной, когда Генеберг прошмыгнул в свой кабинет.

 — Можно пройти? – я секретарше.

Она впорхнула, выпорхнула:

 — Александр Моисеевич просят.

Я вошёл и скромненько присел к окну.

Генеберг проводил селекторное совещание.

 — Сколько у нас гружёных вагонов на площадке? Отправляйте на станцию. Документы оформляйте на Н-скую ГРЭС.

Походочкой гейши просеменила Юля, внеся в кабинет поднос с ароматным кофе. И даже после этого, не пересел к столу – примостил чашку на подоконник.

Генеберг старался не смотреть в мою сторону, но это плохо получалось.

 — Плановый отдел, переделать месячный график отгрузки. С сегодняшнего дня вся продукция в адрес Н-ской ГРЭС в объёме поступившей предоплаты. Новый график мне на стол не позднее одиннадцати часов.

Когда бумагу принесли, Генеберг положил её в папку, поднялся из-за стола.

 — Ну, я к директору. Подпишет ли?

Я выбрался из своего угла.

 — А вы шепните ему на ухо, как тяжёл кулак у Сёмы Флотского.

Перебрался в приёмную и тихонечко сидел там, пока не вернулся начальник сбыта с утверждённым графиком.

 — Юлечка, откатай ксерокопию, — и Генебергу. – Приятно было познакомиться.

Он без воодушевления потискал мою пятерню.

Следующую неделю мотался между участком погрузки, заводоуправлением, где оформляли документы на отправку, и железнодорожной станцией.

Билли подначивал:

 — Тебе бы кожаную куртку и маузер в кобуре – вылитый комиссар Гражданской войны. К чему вся эта суета?

 — Хочу понять механизм торможения, чтобы запустить вечный двигатель производства.

 — А мне сдаётся, твоё присутствие здесь сродни участию микроскопа в забивании гвоздей.

На пятый день нашего знакомства начальник участка погрузки Михалыч недобро осклабился:

 — Всё, амба, не нужны больше вагоны – горняки забастовали.

 — Как забастовали?

 — В разрез не пошли, сидят в ДК, стучат касками, требуют зарплату.

Я во Дворец. На сцене за столом под красной скатертью один мужик сидит и всем кивает. Ораторы кричат с мест, перебивая. Не собрание – душу отводят, выплёскивая накопившееся.

Я к трибуне. Постучал ногтем в микрофон – отключен.

К мужику:

 — Успокойте народ – говорить буду. Я представитель президента Гладышев.

Я сел, он подскочил, стал требовать тишины. Озвучил мою фамилию и про президента что-то сказал.

Шум не утих. Наоборот окреп и вырос в многоголосый рёв:

 — Ди-рек-то-ра! Ди-рек-то-ра! Ди-….

Мужик сел за стол, пожал плечами.

Звякнул Флотскому:

 — Сёма, пособляй. Директора разреза за шкварник и в ДК.

Примерно через час два дюжих молодца выволокли на сцену упирающегося коротышечку, поставили перед народом. Шум стих. Чей-то голос:

 — Когда зарплату отдадите – жить не на что?

Гул прокатился по залу и стих, как волна, у директорских ног.

 — Нет денег.

Лучше бы он соврал. От взрыва ярости содрогнулись стены, огромная люстра качнулась под потолком. На сцену полетели знаменитые шахтёрские каски. Директор кинулся на утёк, но я поймал его за шиворот и водрузил на прежнее место. Поднял руку, требуя тишины. Каски всё летели на сцену, и одна попала полурослику в колено – бедняга согнулся. Встряхнул его за шиворот и заставил выпрямиться. Наверное, это комично выглядело со стороны – в зале прокатился смешок. Каски кончались, и началось смехотворение. Люди указывали пальцем на незадачливого руководителя и хватались за животы. Зал был настолько мал, или толпа столь многочисленна, что и хохот казался оглушительным.

Я стоял с поднятой рукой, а в другой мешком висел коротконогий директор. Навеселившись вдосталь, зал стих, предоставив мне возможность говорить.

 — Я представитель президента Гладышев, специально прибыл, чтобы решить ваши проблемы. Вы ещё посидите немного, а мы сейчас в шахтоуправление, посовещаемся, и уверен – деньги найдём. Ждите, мы вернёмся.

Директора запихнул в «Лексус». По дороге позвонил Флотскому.

 — Давай, Сёма, все силы к шахтоуправлению.

Бандюки взяли контору, может быть, без сноровки ОМОН, но достаточно профессионально. Согнали всех служащих в конференц-зал. С главными специалистами засел в кабинете директора.

 — Ищите деньги, господа.

В собственном кресле коротышечке вернулся дар речи.

 — Чудак-человек, тебе же русским языком – нет денег. Негде взять.

 — На прошлой неделе вам перечислила Н-ская ГРЭС.

Директор всплеснул руками:

 — Фаина Григорьевна, ну, объясните вы ему.

Дама с необъятной грудью – должно быть, главный бухгалтер – прогудела:

 — Да будет вам известно, у нас картотека, и ваши деньги без акцепта умыкнула налоговая.

Ситуация мне понравилась.

 — Вы-то для чего здесь сидите, черти?

Махнул рукой:

 — Ищите деньги, иначе всем кердык.

Пересел к окну, набрал Сан Саныча.

 — У вас есть подвязки в солидных банках? Мне нужен кредит. Срочно. Залоговое имущество? Конечно. Недвижимость – целый посёлок коттеджей. Нет, нет, времени нет. Тут до областного центра рукой подать – за час домчатся. Очень прошу, Сан Саныч, посодействуйте. Спасибо.

За столом разговоры стихли, все с тревогой смотрели на меня.

 — Нашли деньги? Тогда прошу в конференц-зал.

За столом на сцене мы с Сёмой Флотским, бойцы блокировали входы и выходы, весь персонал управления в партере.

Я ораторствовал:

 — Предприятие в кризисной ситуации: долг по зарплате, денег нет, народ на работу не выходит. Кто что может предложить? Обратиться к губернатору? У него таких целая область. Что ещё?

Выждал паузу.

 — Тогда слушайте сюда. В К-ск едут специалисты банка, они расценят ваши лачуги в «Родниках» и дадут кредит под их залог.

 — Это беззаконие! – послышалось из зала. – Вы не имеете права.

 — А строились они на законные деньги?

 — Пусть прокуратура докажет обратное.

Мне не переспорить, не перекричать толпу собственников. Сёма Флотский вмешался.

 — Ша, ребята! Вы, кажется, не поняли, с кем имеете дело.

Прищёлкнул перстами в перстнях, привлекая внимание бандюков, и указал в зал:

 — Мужиков отлупить, баб отодрать.

 — Может, наоборот? — пустил шутку боец.

 — Можно, — развеселился Сёма.

Несколько бандюков вошли в проходы, и в зале раздались визги.

 — Давайте рассуждать конструктивно, — Я ловил удачные моменты для убеждения. – Никто не отбирает ваши дома. Нам нужны средства и мы возьмём их под залог недвижимости. Запустим производство, заработаем деньги – уголь, слава Богу, востребован — и выкупим ваши лачуги. Вы сами выкупите, ведь появится стимул пахать на производстве, а не тащить с него….

Явились специалисты банка, и мы с директором укатили в «Родники». Сёма Флотский до моей команды держал управленцев под арестом, пытаясь поставить на голосование вопрос: кого бить, а кого драть. Освобождая, пригрозил:

 — Кто не подпишет — петуха красного под крышу.

Вопрос в принципе был решён: завтра начнётся оформление закладных, и завтра же поступят первые деньги.

Повёз директора в ДК, внушая по дороге:

 — Мне не нужна ваша слава – обрадуйте народ.

Горняки заартачились:

 — Сначала зарплату. Нас столько обманывали….

Я со сцены:

 — Я ещё ни разу. Дайте возможность.

Мне таковую дали.

…. Последний вагон отгрузили для Н-ска. Моя миссия закончилась. Попрощался с Сёмой Флотским. Зашёл к начальнику сбыта. Генеберг пятерню пожал и уткнулся в бумаги — обидчивый народ евреи. Директор наоборот, забыв все неприятности, проигнорировал протянутую руку и полез обниматься.

 — Слушай, раньше на шахтах были должности замполитов – айда ко мне комиссаром.

 — Я подскажу Борисову, последующие проплаты — векселями.

Так и сделал по приезду.

Директор ГРЭС был рад моему визиту, полез в секретер за коньяком. Нажал кнопку селектора:

 — Эля, меня ни для кого нет.

Выпили.

 — Что хотите за свои услуги?

 — А сколько вам не жалко?

 — Уголь на складе, и за этот задел мне ничего не жалко. Только….

Он склонился над столом, разливая в рюмки коньяк, придерживая рукой роскошный галстук.

 — Только с « Алексом» иметь партнёрские отношения, мягко скажем, не солидно.

Окинул меня взглядом, и я понял его мысль. Да и как не понять: я в джинсах и толстовке перед ним, с иголочки одетым.

 — «Алекс» — мелковато и для вас. Вот что хочу предложить: организуйте новое предприятие, и уголь я буду покупать у вас, скажем, на десятку дороже, чем вы в К-ске. Помножив на объём, получите в прибыль приличную сумму. А у меня не будет головных болей с поставками.

Я покивал – да, всё правильно: новое предприятие, новый прикид, новая жизнь. Пора менять кожу.

Наутро явился в «Алекс» в костюме и при галстуке.

 — Ништяк там тебя расфуфырило, — присвистнул Макс.

 — Пойдём, глонём напиток Пеле.

Но в кабинете передумал и достал коньяк.

 — Принимай «Алекс» — ухожу на другую работу.

Уяснив тему, новый директор охранного агентства поинтересовался:

 — А кто Смотрящий?

 — Я.

Предприятие назвали «НБЭ» — «Новации и бизнес в энергетике» — Борисов подсказал и вызвался быть соучредителем и дольщиком в ЗАО. Помещения под офис дал.

 — Занимайте любые кабинеты в старом здании управления. Мы его как раз освобождаем, а после капремонта будем сдавать в аренду.

Переехал один. Звал Нину Васильевну, но она:

 — Учредительные документы подготовлю, баланс вести буду, но позвольте остаться в «Алексе» — и ставка лишняя совсем не лишняя, и девчонки тут.

Переехал один. Занял простенький кабинет без приёмной, поставил стол, стул, тумбочку и куллер на него. Подключил телефон. Принял начальственную позу и задумался — что дальше?

 — Ну, что – Билли, помоги? – это мой виртуальный соглядатай с вечным своим брюзжанием.

 — А чем ты можешь помочь?

 — Идейку подкинуть.

 — Мне ворованного не надо.

 — С чего это вдруг?

 — Ты все свои идеи из чьей-нибудь башки таскаешь. А мы тут как-нибудь сами.

 — Ну-ну, головастый мой.

Вдохновлённый перепалкой, позвонил в редакцию городской многотиражки.

 — У вас агент по рекламе есть? Пришлите…., — назвал адрес.

Через полчаса в пустом коридоре застучали каблучки:

 — Есть кто живой?

Выглянул за дверь:

 — Сюда проходите.

 — Что это? – гостья окинула взором обшарпанные стены кабинета.

 — Начало большого дела. Чай, кофе?

 — Елена Борисовна, — гостья представилась, протянула визитку и выбрала кофе.

 — Вы журналист? Если я озвучу тему, сможете облачить в текст?

 — Это моя работа.

 — Тогда вкратце: есть деньги, нужны идеи – куда и как их вложить, чтобы приумножить.

Елена застенографировала мысль и закрыла блокнотик.

 — Таких идей у меня целый пруд.

 — Надеюсь, не из разряда – ресторан, постель и утром, как родные?

 — Так страшна?

 — Как раз наоборот.

Девушка начала мне нравиться.

 — А вы мне нравитесь. Мы прежде не встречались?

 — Не думаю. Я в городе недавно.

 — А откуда к нам?

 — Из исправительно-трудовой колонии.

 — Ага, вспомнила – вы директор «Алекса», который за порядком смотрит.

 — Теперь здесь. Так что о деле?

 — Текст мы сочиним, оформление придумаем. Вас какая страница интересует? Объём, периодичность, продолжительность рекламной кампании?

Записав мои телефоны, Елена поднялась.

 — Вы как сюда добирались? Позвольте подвезти.

Отвёз нас Лёвчик – её в редакцию, меня домой.

Время до выхода газеты посвятил семье. Каждый день в областной центр — цирк, зоопарк, ТЮЗ. Идиллия.

 — Билли, заработаю много денег, ничего не буду делать, только отдыхать с любимыми.

 — Не получится. Деньги любят деньги: заработав маленькую кучку, захочешь большую – бесконечный бег за призрачным рубежом. Хочешь жить для семьи – брось всё и живи.

 — А «Алекс», а «НБЭ», а город, который мне доверили?

 — Э, да ты, парень, влип капитально. Зря позволил самому сунуться в Зазеркалье.

 — О чём ты? Разве не интересны дела, которые мы здесь творим?

 — Абсолютно.

Купил в киоске газету с заказанной рекламой и засел в офисе.

Звонки были. Звонки посыпались, как из рога изобилия. И предложения были, но все какие-то однобокие – там покупаем, здесь продаём, прибыль делим.

Набрал номер редакции.

 — Внесите поправку – никакой коммерции, рассматриваются только предложения производственного характера.

Были и производственного характера.

Один чудик предлагал скосить камыш в пойме реки за плотиной ГРЭС и измельчить его в витаминную муку. Он и болотоход специальный изобрёл, с жаткой.

Другой знал дорогу к лесному озеру с очень мылкой водой – добавь ароматизаторов и разливай шампунь по флаконам.

Я уже стал отчаиваться, как вдруг….

Выслушав респондента, понял – что-то есть.

 — Приехать сможете? – назвал адрес.

Кулибин приехал, раскатал чертежи по столу, стал объяснять.

 — Смотри, Билли, моими глазами, смотри и слушай.

Предлагалось золоотходы ГРЭС перерабатывать в граншлак – гранулированный шлак — лёгкий, прочный, нетеплопроводный материал.

 — Его можно использовать в строительстве — при возведении монолитных стен, при производстве шлакоблоков, как изолирующий материал при засыпке чердачных перекрытий. Да мало ли…. – мой визави пожал плечами.

Я покивал, а сам Билли:

 — Ну, как?

 — Идея так себе. Оборудование оригинально.

 — А то, что шлак будет при деле, и не будет пыльных бурь на окраине города, тебя не вдохновляет?

 — Ну, хорошо. Граншлак так граншлак – чем бы дитя ни тешилось. Только идею надо развивать комплексно. Само оборудование по его производству весьма ходовой товар: золоотвалов по стране накопилось – за век не перелопатить. Нужен механосборочный цех. Вот тебе одно направление работы «НБЭ». Поручи изобретателю подумать ещё и над технологией производства шлакоблоков, причём в двух вариантах – промышленной и кустарной, для частного применения. Стало быть, «НБЭ» нужен технологический отдел. Идём дальше. На выходе золопродувных труб ставим цех по производству граншлака. Продукцию тарим в мягкие контейнеры, продаём желающим. Торговый отдел имеет право быть. Но это не всё. Взяв в исходные мощность ГРЭС, период её работы и калорийность угля, несложно подсчитать объём золоотвалов. Минус проценты выдувания и водной эрозии – в результате оптимистичной становится идея создания строительного участка и возведения домов со шлаколитыми стенами. На освободившихся от отвалов площадях развиваем тепличное хозяйство.

 — Всё?

 — Мало?

 — Выше головы.

 — Ты хоть видишь главную проблему?

 — Да – с кадрами.

И Кулибину:

 — Вы приняты на работу главным технологом предприятия. Сегодня же и приступайте – выбирайте любой подходящий кабинет, устраивайтесь. Подготовьте список необходимого. И не смотрите на убогость стен – на втором этаже уже начат ремонт — скоро у нас будет весьма приличная контора….

А звонки продолжали поступать.

Достал визитку рекламного агента.

 — Елена Борисовна? Не надоела газетная суета? Есть предложение перейти ко мне на работу в качестве эксперта народного творчества и помощника директора по кадровой политике. Да, конечно, две должности – два оклада, ваших, газетных.

Через час мы пили кофе вчетвером.

Обрисовав в общих чертах перспективные планы «НБЭ», поставил каждому конкретную задачу.

 — Елена Борисовна, вы здесь, в офисе, принимаете звонки, ищите изумруды в горах мусора. Это по первой должности. По второй – нужны кандидатуры руководителей служб и участков. Опыт прежней работы поможет – вы знаете город и его людей. Приглашайте на собеседование – будем смотреть. Илья Ильич (это Кулибин), надо подыскать помещение под механосборочный цех. Может, готовое где есть – пустует, нас поджидает. Заодно подумайте над кандидатурой его начальника. Берите завтра с утра «Лексус» и вперёд – на мины. Лёвчик, ну, а ты у нас слуга трёх господ. Справляться не будешь, возьмём ещё машину в «Алексе».

Помещение под механосборочный цех нашлось в одночасье. Это были мастерские ГПТУ. Само училище перепрофилировали в юридический колледж, а учебно-производственную базу пытались спихнуть кому-нибудь подешёвке. Мы приобрели. Ходили с Кулибиным меж укрытых пылью станков, гадали – какие можно использовать в технологическом процессе.

 — Ремонт помещения будем делать на ходу.

Позвонил в офис.

 — Елена Борисовна, подыщите по газетным объявлениям отделочников. Лучше из числа калымщиков – они берут меньше. Всех желающих присылайте в мастерские ГПТУ – устроим тендер.

Кулибину:

 — Фасад тоже приукрасим со временем, сейчас проблема – где взять начальника….

…. Заехал в «Алекс».

Макс сидел за моим столом, сложив на него ноги.

 — Что есть?

Он вызвал Лидию Васильевну:

 — Прихватите журнал чёрной кассы.

Я посмотрел графу «остаток».

 — Зарплату выдал?

 — Да, но хотелось бы на зону посылочки справить.

 — Это святое. Сколько тебе оставить?

Глядя на упакованные пачки купюр, складываемые в мой кейс, Макс ворчал:

 — А говоришь, уходи от рэкета.

 — И буду говорить. Будущее за цивильным бизнесом. Развивай охранные, детективные услуги. Вот ещё что – дам я заберу — у тебя освободится комната, посади в неё оператора видеонаблюдения, по всему городу натыкай камеры – на перекрёстках, площадях, в злачных и общественных местах. Весь город будет на ладони – не надо носиться, высунув язык. И штрафуй, беспощадно штрафуй всех и всяк за нарушения общественной дисциплины, правил дорожного движения и прочая, прочая, прочая. Да воцарится порядок!

Лидии Васильевне:

 — Вы ж, голубушки, собирайтесь вслед за мной – кабинеты с иголочки ждут вас в отремонтированном офисе….

…. — Можно? – моя помощница по кадровой политике заглянула в кабинет. — Что смотрите?

 — Областные новости.

Елена Борисовна прошла к столу, присела, развернув стул к стоящему в углу телевизору.

 — Минералочки? – придвинул к ней сифон.

Пригубив стакан с пузырящейся жидкостью, эксперт народно-технического творчества отважилась на вопрос:

 — Вы довольны моей работой, шеф?

 — Любопытное начало. Скажу «да» или скажу «нет» — будут разные варианты продолжения?

 — А почему «нет»?

 — Ну, скажем, после «граншлака» вы не предложили ни одной стоящей темы. Оскудел народ талантами или думать разучился?

 — Нет, как раз….

 — Погодите, — перебил даму и, схватив сотовый, набрал Макса. – Ты где? В офисе? Включи ящик на областной канал. Видишь?

 — Как капусту тракторами бульдозерят?

 — Макс, мне нужны эти люди.

 — Механизаторы?

 — Китайцы. Слетай, привези главаря.

 — Босс, их гонят взашей из области.

 — А мы пригласим. Мы посадим их на тепличное хозяйство – лучших трудяг мир ещё не знал. И дома им поставим – будет у нас свой чайна-таун.

Выключил телевизор:

 — Простите, Елена Борисовна, на чём мы остановились?

 — Вас вчера не было, а меня посетил очередной соискатель с интересным, на мой взгляд, предложением.

 — И в чём суть?

 — Организация садкового рыбоводства на тёплой воде ГРЭС.

 — Да? К сожалению не прокатит. Меня Борисов предупреждал, что по этой теме имеется уже горький опыт – предприятие оказалось убыточным.

 — Господин утверждает, что стоял у истоков того начинания и знает причину фиаско – неправильная конструкция садков. Из-за неё перерасход кормов, мальковый мор и недобор массы у товарной продукции. Его изобретение позволит устранить прежние огрехи и сделает предприятие рентабельным.

 — Да? И где же он, наш спаситель?

 — Сейчас пойду и вызвоню. Вы в офисе будете?

 — Елена Борисовна, — остановил помощницу у дверей. – А если я скажу «да» — вы хорошо работаете, каково будет продолжение темы?

Она вернулась на свой стул.

 — Заканчивается монтаж линии граншлака – через пару-тройку дней пойдёт продукция.

 — Иии…?

 — У нас нет покупателей. Я хочу стать менеджером по рекламе.

 — В том числе или вы отказываетесь от прежних должностей?

 — Три должности – три оклада.

 — У вас не останется времени на личную жизнь.

 — А она мне нужна?

 — Вы молодая, красивая….

 — Но глупая – полюбила женатого и бесчувственного.

Мне расхотелось продолжать диалог.

 — Идите, должность ваша.

…. Склонился над чертежами садков.

 — Билли, ни черта не понимаю. Есть тут зерно?

 — Весьма разумно, но дело не только в них. Дело будет рентабельным, если развивать его комплексно. Садковое хозяйство без собственного воспроизводства малька это грошик прибыли на рупь вложений. Нужен рыбозавод. Молодь сама может стать весьма и весьма прибыльным товаром. Для реализации свежей рыбы не один в городе, а сеть магазинов по региону, ну и транспорт соответствующий. Непроданный товар возвращается на переработку – нужен цех засолки, коптильня. До консервации, думаю, дело не дойдёт – не те объёмы.

 — Ну, и что? — я выпрямился и оптимистично глянул на изобретателя садков. – Есть деньги, есть желание, а почему бы не попробовать?

 — Нет, нет, — засуетился гость, сворачивая ватман. – Вы не думайте, никакого риска. Я могу и экономические расчёты представить – все вложения оправдаются.

 — А вы кто, инженер или экономист?

Изобретатель снял очки, протёр линзы и, водрузив их на место, сказал:

 — Я был директором того, неудачного предприятия.

 — Попробуйте теперь роль успешного руководителя. Только одного садкового хозяйства мало, надо развивать тему комплексно.

И я процитировал Билли.

 — Ну, как?

 — Масштабно.

 — Потяните?

Он колебался лишь мгновение.

 — А почему нет?

И протянул руку:

 — Анатолий Васильевич Садовой.

…. Рамкулов позвонил.

 — Что же вы, Алексей Владимирович, ноги мне пилите?

 — Ты о чём? Слушай, не люблю по телефону – подъезжай.

Он приехал, придвинул к себе чашку кофе, а мне сунул газету.

 — Шикарно живёте, господа новаторы и бизнесмены от энергетики, — вертел головой Рамкулов, восторгаясь моим офисом.

 — Ну, что тут, что? – мне не хотелось листать газету.

 — А вот объявление: «НБЭ» требуются руководители и рабочие строительных специальностей. Это как понимать? Ещё один шараш-монтаж в городе? Хватит ли нам работы?

 — Мне хватит.

 — Если не секрет….

 — Не секрет – шлаколитые дома.

 — Да у меня кирпичных целые улицы не проданы.

 — Твои дорогие.

 — Кто заказчик?

 — ГРЭС. Для своих рабочих – комфортные, доступные дома на земле.

Рамкулов мрачнел от слова к слову. Хлебнул остывший кофе и не в силах проглотить выплюнул в чашку.

 — Пойду.

 — Сидеть. Слушай предложение – продавай мне свою базу и переходи в «НБЭ» главным строителем. Будешь специалистом при деле с кругленьким капитальцем на сберегательной книжке.

Рамкулов поднял взгляд полный тоски:

 — Капиталистическая акула пожирает мелкую рыбёшку?

 — Время частных контор уходит в небытиё – настала пора синдикатов, концернов, холдингов. Это надо понять, если желаешь двигаться дальше. Иначе скорое банкротство и ожидание пенсии в должности – ну, в лучшем случае – прораба.

 — Ну, хорошо, — Рамкулов встрепенулся. – Есть время? Поедем, прокатимся.

Это был Н-ский завод ЖБИ (железобетонных изделий), с некоторых пор не работающий, но ещё охраняемый. Мы нырнули под шлагбаум, а из будки по трапу сбежал сторож.

 — Куда прётесь? Вот я собак спущу.

 — А я их перестреляю, — Валёк извлёк из подмышки шпалер и бабахнул вверх для демонстрации. – И тебя заодно.

Сторожа будто ветром сдуло.

Изрядно мы поблукали меж огромных корпусов.

 — Смотри, смотри махина какая! – восторгался Рамкулов. – Шесть силосов двухсоттонников — это тысяча двести тонн цемента зараз. А вон ещё такой же комплекс. Подъездной железнодорожный путь. Вон цех фундаментных блоков. Этот – плит пустоток. Там – панельных, стеновых. Здесь сварочный цех – арматуру собирать. Вон боксы транспортного цеха. А это мастерская ОГМ.

 — К чему твой оптимизм?

 — Такая махина простаивает. Вот он холдинг, вот он синдикат. Алексей Владимирович, запустишь завод, пойду под тебя, хоть распоследним прорабом.

 — Договорились, — я протянул Рамкулову руку. – Кто собственник?

 — Чёрт его знает. Где-то в области концы надо искать.

 — А прежнее руководство здесь? Поехали, навестим.

К вечеру мне стали известны нужные адреса и телефоны. Позвонил Сан Санычу.

 — Есть тема. Могу приехать?

…. – Говорят, ты круто развернулся в Н-ске, — Сан Саныч подлил мне кипяточка в чашку.

Глядя на хозяина, замочил четыре пакетика чая.

 — Приезжайте, покажу.

 — Конечно, конечно. Что за темочку привёз?

 — Хочу заводик приобрести по дешёвке, а хозяева здесь. Вот приехал за «добром» и советом.

 — Ты, Гладышев, всё под себя гребёшь, всё под себя. О Движении забыл. Ничего не вносишь в общак, давно уже.

 — Сан Саныч, вы же сами разрешили.

 — Я разрешил, я и запрещу. Что за заводик? Кто хозяева? Да этого треста и в помине нет. Хотя, конечно, треста нет, а люди остались. Ну, поищи, найдёшь – мне скажешь. Я, Гладышев, тоже хочу в твоём бизнесе участвовать. О старости надо думать, о старости.

 — Если что, я могу купить его у вас.

 — Мне твои деньги не нужны – в долю возьмёшь. Понял?

Я-то понял. Поймёт ли Борисов?

От могучего некогда треста остался пшик и забытая вывеска у входа. Многоэтажный корпус забит какими-то конторками, фирмачками, магазинчиками – грязь и суета. Только с помощью коменданта удалось отыскать осколок бывшей строительной империи. В незавидном кабинетике два джентльмена – а по сути, трестовские душеприказчики – резались в шахматы.

 — Н-ский ЖБИ? Да-да, есть такой. Вы приходите завтра, мы отыщем документы и по цене поговорим.

Попробовал возразить:

 — Я из Н-ска – мотаться не резон.

 — Вам завод нужен? Тогда завтра.

Подали свои визитки, и снова склонились над доской, азартно щёлкая часами – играли пятиминутку.

Не приняли меня ребята. На свою беду….

Сан Саныч тормознул отъезд домой.

 — Нашёл?

Я подал визитки.

 — Отдыхай, мы с ними сами договоримся.

Среди ночи ввалились две гориллы.

 — Поехали, шеф ждёт.

 — У меня своя машина.

 — Тогда не отставай.

При свете фар на берегу озера предстала взору жуткая картина. Шахматисты со связанными руками стояли на коленях, а вокруг бандюки. Сан Саныч цапнул одного за вихры:

 — Подпишешь документы?

 — Да пошёл ты! – трестовский патриот рванул свой чуб из лап Смотрящего.

 — Дерзишь, сучонок, — Сан Саныч царапнул пятернёй его лицо и отошёл в сторону.

К связанному шагнул боец и ударил в лоб молотком. Глухой стук стали проламывающей кость и шорох упавшего в песок тела – ни крика, ни стона. Бойцы подхватили под руки безжизненное туловище и затащили в воду. Толкнули, и оно поплыло, не утонув – спина средь водной глади обозначилась бугорком.

 — Подпишешь документы? – Сан Саныч подошёл ко второму.

 — Да, да, да, — тот затрясся, закивал головой.

 — Вот и ладушки. – Сан Саныч бойцам. – Развяжите его и к машине.

На капоте серебристого «Вольво» развернули бумаги, подтащили к ним обезножившего трестовца.

 — Я зачем здесь? – спросил Сан Саныча.

 — А вот сейчас этот дурик подпишет купчую, и пришьешь его.

 — Не буду.

 — С кем говоришь, не забыл?

 — Вам завод нужен действующий или как?

Смотрящий за областью жевал чего-то челюстями и сверлил меня взглядом.

 — Больно дёрзок.

Там, возле «Вольво», кто-то вскрикнул или всхлипнул – звук был приглушён и короток. Опять захлюпало под ногами бандюков. Тёмная масса тела погрузилась в воду и пустилась в последнее плавание.

Сан Саныч подал мне папку с документами.

 — Бери, владей, богатей – нас грешных не забывай.

Сел в «Лексус»:

 — Домой. Ты как?

Лёвчик передёрнул плечами:

 — Нормально. Доедем.

Тон Билли был минорным.

 — Ты мог их спасти.

 — Мог бы, загубив всё дело.

 — Не узнаю тебя, Создатель.

 — Слушай, помолчи, без тебя тошно, — снял оптимизатор и сунул в карман.

А. Агарков. 8-922-701-89-92

п. Увельский 2010г.



© Сантехлит, 2010

Опубликовано 19.06.2010. Просмотров: 638.


назад наверх


   назад наверх

  Тематические ссылки
© 2005-2012 Мир Вашего Творчества