творческий портал




Авторы >> Аля Лета


Венера.История одной смерти.

Все что случается в нашей жизни – не случайно.

Всё счастье и все горечи – плод наших действий.

Пролог.

Мы встретились с ней в самый темный период моей жизни. Все шло ко дну, моя жизнь барахталась, не умея плавать, в самом сердце океана, и ни один спасатель не спешил к этому пепелищу надежд.

У нее было самое прекрасное имя во вселенной – Венера.

Но для меня она была солнцем, освятившим тьму и вытащившим из меня всю пакость.

Как же я был благодарен судьбе за нашу встречу.

Это был день казни моих отношений с родителями. Последний день вольной жизни. Я сидел в этом тухлом баре, кажется, вечность, пока не увидел ее. Все что я мог в тот момент — просто улыбнуться ей.

Все мое счастье заключалось в ее смеющихся глазах, в ее розовеющих щечках, когда я шептал ей любимое «Нерочка».

Я часто коверкал ее имя, пытаясь найти самое подходящее, олицетворяющее все самое нежное, самое дорогое, что есть в моей нищей жизни – ее любовь.

Этому счастью было не суждено сбыться.

Я сделал ей предложение. Совершенно естественно в моем состоянии – жениться на ней и навсегда показать этому миру, кто самый счастливый мужчина. Доказать всем, что Она – моя, самая моя из всех возможных. Наконец признаться всему миру, что и я принадлежу ей.

Это случилось как раз тогда, когда мы возвращались с места церемонии. Мы решили пожениться на свежем воздухе: хочу, чтобы вселенная знала, что мы вместе.

Я не помню ничего, кроме оглушающей боли. Авария произошла мгновенно, как и всегда. Первое что я помню потом  — красное.

Глава 1.

Я с трудом разлепила веки, глаза были мутными, будто я утонула и смотрю на мир через призму ила и водорослей. Все было зеленым, неживым, мокрым, мертвым…

Солнце билось в окно последними лучами, оно пыталось разбить это окно, выпустить меня, пока я сама не догадалась до этого.

Встать было тяжелее, чем открыть глаза, но легче, чем лежать и не шевелиться. Я пыталась вспомнить, почему я здесь, и где это «здесь». Удушливый запах подсказывал, что это скорее больница, чем дом, а моя усталость — что я здесь уже давно.

Я подпрыгнула от гулкого звука приближающихся шагов. Дверь отворилась и в комнату (палату?) вошла медсестра. Увидев меня на ногах, она ахнула и поспешила избавиться от подноса. Всплеснув руками, схватила меня за плечи и потащила к кровати.

Вместо вопроса из моих уст вырвалось рычание, медсестра понимающе кивнула :

— Вы попали в аварию. Самое страшное уже позади, но вы еще очень слабы.

Перед глазами полыхнуло красное, огромная скорость, и очень сильные объятия, ребра тут же отдались на это воспоминание нестерпимой болью, я скривилась, насколько это позволяло одеревеневшее тело.

— У вас сломано 6 ребер, мужчина сжимал вас очень крепко, мы еле отлепили его от вас, чтобы оказать помощь.

Снова нестерпимая боль, но на этот раз ребра ни при чем—  «мужчина»— перед глазами стояла кровь, наверное, его, и аромат дыма заглушал воспоминания.

Мой рык повторился.

— К сожалению, нам не удалось его спасти, он в коме, и вряд ли когда-то проснется, пока мы не нашли его родственников, он будет под аппаратом жизнеобеспечения – медленно проговаривала медсестра, посекундно охватывая меня все сильнее. Это оказалось очень кстати, оранжевая вспышка взорвалась внутри, все окрасилось в непонятные, не понимаемые цвета, из груди рвался стон, крик, но на деле я просто рычала, Как раненый зверь, подстреленный, попавший в капкан, умирающий мучительной смертью, зверь.

Я провалилась в туман, мне хотелось больше не просыпаться, отправиться в мир моей любви, туда, где он жив и может так же крепко, как в последний раз, обнимать меня.

***

Я бежала и бежала, пока ночь не окутала меня, не оставив и крупицы света. До сознания не долетало простое и такое очевидное чувство – горе. Как можно осознать потерю жизни? Ты дышишь, сердце бьется, вены несут твою кровь, в голове роятся мысли, но все пролетает мимо тебя, мимо твоей маленькой дверцы, откуда глядит напуганная девочка, нервно слушающая шаги безумия. Я была бы не против сию же секунду сойти с ума, уйти в мир, где нет боли и смерти, где невозможно дышать, потеряв единственную нить с реальностью.

Его нет…. Его больше нет….. он никогда не вернется ко мне, никогда больше….никогда я не смогу насладиться его взглядом…. Одеть только ради него, красивое свадебное платье….и только ему одному прошептать – да….

Его больше нет…..

В сознании билась жилка непонимания. Почему я здесь? Почему Я ЕЩЕ ЕСТЬ…. Когда больше незачем идти…..я бегу… бегу без оглядки, мимо пустых улиц, мертвых глазниц неба. Кажется, оно тоже уже знает великую тайну – его больше нет.

Впервые, только сейчас я люто ненавидела снег…. Он окружал меня, сбивал с ног, не давая и секунды отдышаться, прийти в себя.

Желание быть с ним было сейчас сильнее всего. Одно-единственное счастье, такое недостижимое для живущих….

Кажется, я бежала вечность, пока не выдохлась. Силы оставили меня, и пришло время слез. Город мог бы взорваться от моих рыданий, я хотела взорваться, разлететься на маленькие кусочки, чтобы никогда больше не собираться в единое целое и не чувствовать боли.

Ночь стала совсем непроглядной, я была в незнакомой части города. Детская площадка навевала невеселые мысли об утраченном прошлом и невозможном будущем, я залезла в маленький домик и свернулась калачиком. Это был мой домик, я живу на вершине самого прекрасного холма в мире, внизу простирается зеленое море, слишком яркое для реального, слишком реальное для настоящего.

Ночь. В это время только ленивый не думает о смерти, покое, тишине, мире, войне, счастье, горе, любви….

Это время, когда все тайное, все сокрытое в необъятных мирах твоего подсознания, упрямо лезет наружу, не давая увидеть истинный смысл ночи – уединение….

Зов одиночества слишком силен в нас, чтобы придавать ему особое значение. Мы всегда жаждем общения, как можно больше, дольше, глубже утопая в чужих думах, сомнениях, воспоминаниях.

Когда ты уходишь, остается лишь отзвук твоих разговоров, мыслей, души.

Ночь разрывает тебя на крупицы, на мысли, на ощущения, на боль. Нет возможности справиться с ее напором, с ее силой, с ее всерешающей, обезоруживающей простотой.

Все слишком просто.

Просто я. Просто он. Просто жизнь. Просто смерть. Просто невозможно поверить в опустошающую кривизну зеркала.

Ночь живая. Вокруг происходит вечный круговорот дел, кто-то плачет от невозможной любви, кто-то злится на любимого и нежного, кто-то напивается в дрызг по непонятным даже ему причинам и все это происходит одновременно. Мир полон совершаемых дел, он переливается через край. Кажется, даже тот, кто спит – не просто спит, а совершает одному ему известное ночное действие.

Иногда мне кажется, что мы с тобой дуновение ветра в пролеске. Это ощущение нежного прикосновения, тайного знака к сбору, к встрече, преследует меня и сейчас, когда встреча уже невозможна. Но я все равно встаю и иду к тебе. Я не умею сопротивляться твоему зову…..

Глава 2.

Боги забыли о нас.

Перестали считать своими детьми.

Отдали на поруки судьбе.

С этим не смириться.

Я брела вдоль темных улиц. Вечность длилась слишком медленно. Я не знала, куда иду, зачем иду и кому это надо, чтобы я шла. Двигаться было нестерпимо трудно, будто мои ноги, да и вся я, сделаны из ваты. Я ступила на что-то мягкое. Трава была серой. Она сморщилась и была больше похожа на мертвое тело старухи. От этого вида мне захотелось кричать – но голоса, как и прежде, не было, тогда я собрала все силы и побежала прочь. Пробежав, наверное, половину города я остановилась.

Силы иссякли и мне захотелось вернуться назад. Куда-нибудь, где меня ждут и любят. Туда, где он жив, где мы вместе качаем в колыбели нашу дочку. Туда, где не происходит ничего страшного. Где просто не может случиться ничего страшного. Где все живут в мире и любви и дружат. Домами, семьями, городами. Где даже не знают слов «война», «горе», «несчастье», «смерть»….

Я могу спать. Это осознание пришло внезапно, посреди улицы, когда глаза сомкнулись, руки опустились и под щекой оказалось что-то твердой, мокрое и холодное. Все кружилось во мне, вокруг меня, вместе со мной. Каледойскоп вращался и вращался, вскоре я перестала различать очертания проносившихся объектов. Потом перестала даже пытаться понять, что происходит, отдавшись на все сто этому неспокойствию.

Я шла вдоль леса, чаща смыкалась не пропуская свет. Чувство потерянности леденило сердце, которое больше не билось. Где-то впереди ждал ты, я чувствовала это. Это единственное, что я чувствовала. Это и направление пути – к тебе.

Откуда-то послышалась мелодия. Это ты звал меня.

Я очнулась в больнице, мои руки были перебинтованы, пальцы болели, глаза тоже болели от яркого света. Все вокруг было слишком белым. Белый – цвет траура. Они тоже уже знают – мир скоро перестанет вращаться, погибла единственная ось, удерживающая его в равновесии.

Нестерпимо болело тело. Значит я еще жива, как не хотелось в это верить….

Стены. Они окружают меня. Беспощадно смыкаются над головой, и я прямо в центре этой машины. Я кричу, кричу так, что из ушей течет кровь, она слишком красная, чтобы остаться незаметной в этой отвратительно белой комнате, мои вены тяжелеют с каждой секундой ,я больше не могу сдерживать их. И потоки красной жидкости заливают всю комнату до потолка, я лежу на дне этого моря, не зная – жить или умирать.

Стены. Они сужаются, они движутся на меня, дышать больше нечем, глаза закрываются, там тепло и хорошо, сухо, и нет отвратительного соленого запаха смерти. Лес успокаивает меня, мирит меня с моей действительностью. Передо мной дерево с широкими корнями, оно вросло в эту мертвую землю, бесплодный черный кусок, ненужный никому пласт жизни, последняя обитель смерти, единственное жилище тьмы. Музыка не может быть настолько красивой, она завораживает меня, переносит ближе, ближе к тебе, отпускает и я лечу, я больше не сумею проснуться, этот полет навсегда, полет к тебе, проносясь мимо облаков, мимо звезд, я больше не вернусь.

Черное заполнило меня до краев, я не чувствовала больше потребности быть белой. Сон наваливался на меня удушающе, будто и сам хотел того же, чего и я – чтобы меня не стало.

Окна больничной палаты выходили во двор детского сада.

Боль пронзила меня расплавленным железом. Воспоминания полились рекой, будто пытаясь заполнить образовавшуюся от его смерти пустоту.

Картинки завертелись, запрыгали, заплясали перед глазами : вот наша первая встреча, он подходит ко мне и улыбается, тогда я пропала в его глазах. Вот наш первый поцелуй, я до сих пор помню его вкус – сладко банановый. Вот он делает мне предложение, это выше седьмого неба, мы планируем свадьбу, мое красное платье, его белый костюм, долго спорим, какие цветы должны быть, вот он примирительно целует меня в нос, и я соглашаюсь на лилии….

А вот машина, мы едем с места, выбранного для церемонии на открытом воздухе, шоссе, машины, фары……

Я не знала, что было в действительности, а что моя память приурочила к его смерти…. Все ли было так? Хорошо. Плохо. Понятия слились для меня в единую полосу, не было никаких признаков различия. Даже полоски между памятью и сном. Все стерлось…

Чудовищное ощущение слияния вымысла и правды, сна и реальности, смерти и жизни. Осточертело отвечать за себя самой, может уже кто-то возьмет да и решит, что мне делать дальше? Я больше не хочу быть собой. Не хочу быть. Вообще. Я готова отдать свою жизнь кому-то более достойному, более желающему ее, кому-то кто сможет побороть это гнилостное ощущение, будто тебя изнутри разъедают, будто память-это кислота, призрачное эхо, возможное лишь в тебе, не способное причинить боль никому, кроме тебя. Это чудовище, живущее внутри тебя и питающееся твоей слабостью. Твоей ничтожностью, уничтожающей беспомощностью. Зависимостью от этой твари.

Когда я проваливалась в небытие больничной кровати, я думала лишь о том, насколько реально непросыпание в этой реальности?

Глава 3.

Боль – признак живого.

Я крутился в водовороте красной реки. Она звала меня. Нимфа.

Я не спешил просыпаться, во сне было слишком хорошо, слишком спокойно, слишком тихо.

Все вокруг было черное, я не мог понять, что происходит. В моей голове я мог бы заблудиться – столько там было пустоты. Черное не было темнотой, оно было густым и липким. Эта нефть заливала меня, заполняла, не давая ощущать ничего, кроме ее липких щупалец, так проворно забирающихся в самые узкие закоулки моего сознания. Мне хотелось, чтобы это прекратилось. Чтобы мне наконец позволили быть собой.

Я так не хотел возвращаться туда, где светло и живо.

Но пришлось открывать глаза и возвращаться в мир, который я уже было покинул.

Понимание приходило ко мне смутно. Вокруг были провода, провода, провода и еще парочка проводов. Дыхание отдавалось болью в пальцах ног. Руки жгло, будто по венам тек яд. Все это было во сне. А хотелось в явь, к той, которая так долго звала меня…

Ощущение близости не отпускало меня. Она стояла рядом со мной, плакала и просила меня вернуться. Кто она? И почему ей так больно от того, что она видит перед собой? Я противен ей.

Я никогда не смогу сделать счастливой ее, потому что она есть, а меня уже нет. Потому что она белая, а я черный. Потому что красный— нас разъединяет. Между нами всегда будет бесчисленное количество НО. И я очень хочу не знать их. Не видеть и не слышать ничего, кроме ее, я уверен, звонкого смеха.

Я помнил, что в моей жизни было то-то важное, но особенно остро тогда я ощущал лишь боль. И осознание, что этот мир— всего лишь фикция, невозможная комбинация невозможных параметров с совершенно невозможным результатом.

Я очнулся в полном непонимании. Я был совершенно один и память услужливо подсказывало – так было всегда. Я всегда был один. Лишь иногда-с ней. Но чаще я был просто я.

Я бы отдал ей все. Все, что есть, что было, что будет. Все, что вообще могло быть. Лишь бы она оставалась со мной. Лишь бы уничтожала преступников, захвативших мою голову. Убрала эти невыносимые голоса. Избавила от споров. Если бы она была.

Слишком много боли. Слишком много чувств.

Невозможность нашего союза убивала гораздо острее и в сто тысяч раз сильнее, чем все мыслимые физические боли. Я погибал вместе с каждой ее слезинкой. С каждым «прости» вылетавшим из ее рта. С каждым поцелуем, который она мне не дарила. Я погибал, и никто не мог мне помочь.

Я хватался за этот мир, как утопающий за край куртки спасателя— в последней надежде немного дольше пробыть немертвым. Но жизнь трудная вещь и невозможно быть всегда в выигрыше. Боль проходит. Вместе с ощущением важности происходящего.

Боль растворялась во мне, стекаясь со всех сторон. Как будто я огромный магнит, притягивающий ощущения. Безысходность, холод, раскаяние, растерянность, ненависть. Я умер и попал в ад. Он терзал меня, жарил изнутри.

Я чувствовал что-то еще, необъяснимо мое – потребность защитить Её от нее же самой. Мысли спутались паутиной, и невозможно было понять, что есть память, я и окружающее.

Все ощущалось слишком, и я не ощущал права испытывать это. Любовь, счастье, верность – все слилось в однородное пятно когда-то-бывшей-жизни. Как же тяжело было распознать, какие из чувств— мои.

Одно я знал наверняка – она существует. Где-то она уже ждет меня.

Глава 4.

Это слишком просто – быть не совсем собой.

Я проснулась на холодном, продуваемом со всех сторон пространстве. Ветер злился и кидал в лицо, как упреки, комья страха. Я стояла на крыше, укутавшись в растянувшуюся ночную рубашку. Она не спасала. Вряд ли что-то сейчас могло спасти меня. Воспоминания лезли в голову и душу, и не было ни единой возможности остановить поток бессвязности, извергаемой сознанием. Я вспоминала тебя, как будто ты стоял рядом. Чудесный голос, грубый, любимый, любящий. Вспомнила, как смеялась, когда ты щекотал меня, как ты закатывал глаза, притворяясь что моя игра достала тебя, а потом с новой силой кидался, нежно целовал в лоб и приговаривал « как же я люблю тебя, Не». Ты был рядом со мной.

Я кричала. И крик мой разносился над городом, пробуждая его, стряхивая пыль с его души. Меня было две.

Сигарета горела слишком ярко. Слишком быстро. Слишком обжигающе. Мысли потоком вонзались в меня, как кинжалы, как снег, что гвоздями вбивает меня в воздух крыш. Город был потрясающе красив. Пустой, молчаливый. Мертвый. Как бы я хотела быть на его месте. Ветер снова ударил меня ,сбил с ног, напоминая об умопомрачительной высоте.

На крыше был еще кто-то. Кто-то нестерпимо противный мне, но от него исходила наглая уверенность. Он обнимал меня, и я сквозь отвращение, шептала ему о своей невыносимой любви. Как же я была права  — я не смогла бы вынести эту любовь в реальности. Она гнилая и мерзкая. Как и он сам. Я пыталась отпихнуть его, но он был сильнее меня. Он сдерживал все мои неуклюжие попытки вырваться и целовал страстно и горячо, как будто готов был тут же, сию же секунду съесть меня, разорвать на куски.

Воспоминания пришли неожиданно, и болью резанули по руке. Крови уже не было, было лишь непреодолимое ощущение незаконченности. Ты подошел и обнял меня.

Снова ноябрь, день нашей свадьбы, внизу кружились последние золотые листья. Я шагнула . Одна я полетела вверх, другая ринулась вниз. Реальность смешалась.

Иногда во сне ты отчетливо понимаешь, что спишь и воспринимаешь все со стороны зрителя.

Это был не тот сон. Я лежала на земле, уткнувшись в корни гигантского дерева, которое старалось укрыть меня своей кроной. Из коры доносились постукивания. Ты звал меня?

Весь мой мир сосредоточился на тебе. Кроме тебя и не существует ничего. Только ты и дерево. И я.

Я одна.

Кажется, будто это происходит всерьез. Дерево зовет меня. Зовет твоим, таким знакомым, голосом. Я присела и стала слушать.

Вокруг было темно, ощущение предрассветного часа, тот самый миг, когда и луна уже не светит, и солнце еще не успело подняться. Время наиболее темного и коварного, что есть в мире …

Ты снова позвал меня…. Я была готова отдать за твой голос все, что у меня было – свою жизнь.

***

Это был самый страшный и спокойный сон в моей жизни. Я очутился у дерева. Оно было таким огромным, будто и было планетой. Оно притягивало меня, звало….

Я присел к корням и задремал…..Мне снилась она… в белом…Она так надрывно кричала, что у меня сложилось впечатление, будто она рядом….Открывать глаза не хотелось ,поэтому я просто наслаждался ее голосом…. Самым любимым голосом…..

***

Я чувствовала наступление военного положения в своем еле дышавшем сердце. Удары отдавались взрывами бомб. Твой голос – победным маршем. А мое тело было последней на свете гранатой, готовой с яростным кличем взорваться, только ради того, чтобы звучал твой голос.

---

Я всегда знала, что ты единственный, кого я смогу любить. Только ты мог бы быть со мной.

Ты преодолел все невзгоды, чтобы любить меня. Пересек все двойные сплошные, чтобы быть рядом. Ты сделал невозможное – остался со мной. Я ценю это и люблю тебя независимо от того, что натворила.

Я верила только в одно – ты любишь меня. Остальное неважно.

За это время, пока тебя не было со мной, я успела прожить тысячу жизней, в которых нет тебя. И поняла только одно – казнь непререкаема. Меня приговорили к пожизненному заключению в мире, в котором уже не может быть тебя. А значит, мне нет места здесь.

Если бы я смогла любить тебя за все непрожитые дни – я бы стала самой счастливой. Все сильнее и сильнее я уверяюсь в мысли, что наши пути были намертво перекручены и, разрезав твою нить жизни, по ошибке разорвали и мою. Я чувствую себя лишь частью, нелепым куском, никогда больше не смеющим чувствовать свою целостность.

Если бы я только могла.

Я бы с радостью исправила все, стала любить тебя за все годы вперед, за все века, которые просуществует моя душа – все свои секунды любви я отдала бы тебе.

Я дала бы сжечь себя, как ведьму, если бы кому-то пришло в голову, что так любить нельзя. Я бы позволила оставить себя в мае под дождем, только бы ты помнил – Моя жизнь ничто без тебя. Я бы отдала себя Духам, только бы знать – что ты любишь меня хотя бы в сотую часть того, как люблю тебя я.

Ты не поверишь, но я скажу – В ту ночь, перед поездкой – мне снился сон.

Я была в белом саване, на середине озера. Я шла по воде. Знаешь, Как Иисус. Луна светила очень ярко и хищно, будто ждала меня в свои объятия. Я почти дошла до ее света, когда начала тонуть.

В тот момент я поняла, что самое страшное в моей жизни – умереть не твоей невестой.

Дать согласие другому, или просто не успеть стать ею.

Самое страшное.

Умереть— не страшно. Умирать, когда тебя нет рядом – легко. Гораздо сложнее жить. Жить без тебя.

Я просто не смогу.

Я хочу изменить все, вернуть все на свои места. Ты должен быть со мной. Живой. Любимый. ТЫ должен быть моим мужем. Я должна успеть стать твоей женой, иначе вся жизнь моя прошлая — ничтожно. Неважно. Бессмысленно.

И пускай Моя любовь – камень на шее, что тянет меня на дно озера, Ее невозможно не замечать. Я боюсь отпустить тебя. Отпустить к тем, кто сможет быть с тобой, и любить тебя, любить сильнее, чем я. Вдруг это возможно? Боюсь не успеть в последний раз сказать, как сильно люблю, и как много для меня значишь ты.

Жизнь не успокоиться, сожрав только одного – мы связаны воедино. Она добьется того, чтобы я возненавидела ее, всей душой пожелала бы вырваться из этого болота, в который я так боюсь попасть. Ямы окружают нас по всему жизненному пути – я больше не хочу падать.

Мне трудно представить мир, в котором не будет тебя. В котором Я буду БЕЗ тебя.

Я люблю тебя. Наш мир. Он всегда будет жить во мне.

**

Мы были другими. Не умели врать. Не могли делать как все. Мы были слишком живыми. Наше небо любило нас и мы отвечали ему тем же. Мое сердце не подчинялось приказам и останавливалось, когда ты был рядом.

Мы не могли воевать – мы слишком любили, чтобы марать себя кровью. И мы мечтали найти упавшую звезду, чтобы отпустить ее на волю. Мы были ненормальными. Мы любили.

Я хочу быть с тобой. Даже если это значит — совсем не быть. Мне важно, чтобы ты был рядом. Чтобы зеркала выровняли мою жизнь, чтобы жизнь перестала давить на меня своей тяжестью. Чтобы мы с тобой снова стали одним целым.

Отражением друг друга.

*****

Тишина давила. И стены давили. Я мечтала, чтобы они убили друг друга. Звон летел со всех сторон. Накрывал меня. Тоже давил, пригвождая к земле. Ты был в самом сердце моря, и тебя поглотила волна. Я молила небо послать дождь, чтобы меня тоже поглотило, чтобы меня тоже не стало. Я кричала на небо – впервые в жизни – кричала на него во все горло. На берег набежали волны, они скрыли от меня всю сушу – я больше не видела ничего, кроме воды.

Впервые за все время из горла вырвался крик. Он очистил мое воображение от всего мусора, и я точно знала, чего я хочу. Я услышала звон разлетевшихся вдребезги мечтаний.

Ты — все что у меня было. Без тебя каждая секунда теряет свою значимость. Это просто бесцельно прошедший шаг на пути к вечности с тобой.

Я знаю, что сможет приблизить меня к тебе и на этот раз. Совершенно точно я смогу быть с тобой без угрызений совести, потому что мы будем в одном мире.

Я оглядела себя – на мне был белый саван, развивающийся на холодном ветру. Я не могла понять, почему тут так холодно, пока до сознание не дошло, что я на высоте нескольких метров, на чертовой башне, с маленьким окошком, откуда я только что вылезла.

Нет больше твоей принцессы, милый… Корону сорвали и выбросили…..Как и меня…

Я зажмурилась и скользнула вниз. Только платье осталось белым похоронным флагом реять над местом моей гибели.

Последнее что я увидела – твои глаза на небе.

Глава 5.

Я жив. Это не дает мне покоя. Я выжил и снова могу дышать, любить, жалеть, чувствовать. Ждать. Она обязательно придет, должна прийти иначе моя борьба теряет весь смысл.

Вы не представляете, что это такое – ощущать жизнь. Как странно быть живым в этом мертвом мире, пропахшем смолами и газами. Мире, который пичкает тебя грязью и смрадом, и желает получить назад чистоту и порядок.

Наша жизнь – это миг. Это сейчас. Завтра может быть уже поздно жить. Но мы тратим свои секунды на бесполезные чувства – злость, ярость, гнев – они оставляют на душе черные пятна, и когда закончится твоя пленка на магнитофоне жизни – о тебе вспомнят лишь то, что ты постоянно мешал всем жить.

Ощущать мысли и чувства чужих людей — значит видеть их борьбу, между разумом и сердцем, между хорошим и плохим. Как мне хочется выть, когда плохое побеждает!

Может в следующий миг я разобьюсь о гранит мостовой? Что тогда останется от меня? Лужа красного.

Я решил навсегда остаться один. Не чувствовать ничего – нереально. НО я имею право не чувствовать ничего чужого. Хотя душу не запереть на замок, и я снова и снова готов откликнуться на призывы о помощи. Потому что доброты во мне больше.

Моя душа стремится признать меня, понять меня и, кажется, уже готова сдаться.

Я наблюдаю свой мир будто со стороны. Моя жизнь идет отдельно от моего участия, и меня это вполне устраивает.

Я всеми силами стараюсь показать людям, что я жив. Но мысли о нимфе погружают меня в пучину небытия. Она перестала меня звать. Это стало последней каплей в океане моего сумасшествия.

Мне кажется, будто случилось что-то непоправимое. И я не могу спокойно жить, пока не нашел это «что-то».

Окружающие привыкли восхищаться моим мужеством…. Прийти в себя после комы – это подвиг, говорят они.

Я ничего не делал. Я не могу принимать эту похвалу. Все, что я должен был сделать – это быть рядом с ней, но я не смог и потерял ее. Как мне теперь жить с этим? Как мне теперь понять, почему в душе такая пустота от того, что ее нет рядом?

Снимите черные повязки. Цвет траура – белый.

Эпилог.

Это намного проще – быть черной. Для белого нужно окончательно похоронить себя. Но я лелею надежду остаться с ним до конца.

Я когда-то была достаточно сильной, чтобы жить. И гораздо смелее, чтобы умереть. Но то, что происходит сейчас – иное. Быть с ним – очень тяжелая ноша. Охраняя его сны, я все чаще заглядываю в них. Раньше я видела только себя…..

Его судьба как на ладони, но ее нельзя изменить…..

Словами не объяснишь ощущение безысходности.

Я поставила на кон свой мир и проиграла.

Теперь все, что у меня есть – это его мир. Созданный, придуманный и живущий – им.

Я живу в нем.

В его снах много воды, иногда меня мучают кошмары, и я вспоминаю, Как падаю со скалы….

Но это бывает редко.

Чаще – все растворяется и я – просто я. Он помнит меня живой….

Я совсем не скучаю по нему….

Только иногда очень хочется

Видеть сны

О нем.

И тогда я стараюсь стать белой.

Как первый хрустящий снег.

Когда-то мы были безмерно счастливы. Глотали счастье, не запивая, поскорее, насладиться следующим мгновением. Но текущее мгновение всегда и есть, то следующее, которого ты ждал секунду назад. Мы слишком спешим в завтра, забывая о том, что сегодня еще может принести нам нечто хорошее.

Я не ценила его. Я слишком думала о себе, чтобы понять, насколько тяжело ему было не покидать меня. И как, оказывается, я легко оставила его.

Угрызения совести будут мучить меня всегда. Даже в другом мире я помню, что заставила его страдать. И никто не сможет отнять это у меня. Никто.

Послесловие.

Когда-то я жила и не знала, что ты ходишь по земле. Что ты существуешь вообще – не знала.

Тогда я жила достаточно счастливо, как мне казалось. Но ты пришел в мою жизнь и мое сердце споткнулось.

Я была нелюдимой, боялась любви и старалась отогнать от себя всякого, кто мог причинить мне боль.

Но я подпустила тебя, несмотря на то, что мы были до умопомрачения разными.

Когда мы были рядом – я часто думала о смерти и хотела, чтобы она заблудилась где-то далеко и не нашла путь ко мне,

Но птицы упорно пели обо мне траур.

Мы молчали, и это было лучшее время на планете.

И лишь когда наступал закат, и ночь спускалась на землю – я понимала, что ты рядом и так будет всегда.




От автора: Написана : 12 ноября 2009 – 12 августа 2010.


© Аля Лета, 2010

Опубликовано 13.08.2010. Просмотров: 341.


назад наверх


   назад наверх

  Тематические ссылки
© 2005-2012 Мир Вашего Творчества