творческий портал




Авторы >> Аля Лета


Вкус любви.Как мы встретились...

Пролог.

Все кажется неизменным, пока что-то не рушит все твои планы. И жизнь твоя оказывается на тоненькой ниточке, готовой лопнуть от неминуемого напряжения и изношенности. Ты настолько измотал всю свою жизнь, что у тебя не осталось ничего, за что можно уцепиться. Кроме чужой жизни.

Глава 1.

Я шел по улице, длинной, холодной и безлюдной улице, единственной черной улице это серого города. Мимо меня проходили машины, здесь никто не решается ехать быстро – ощущение, что вот-вот тебя вынесет прямо к черной дыре, не отпускало. Я перешел улицу, поток дождевой воды нес всю грязь этой зимы подальше от центра, где его могут заметить и убить. Я не замечал ничего, кроме пронзительного, совсем не апрельского, холода.

Погода не радовала нас солнцем. В городе, где серых дней больше, чем дней в календаре, сложно представить яркость красок. Я люблю свой город. Он нравится мне всем – начиная от теплой атмосферы и заканчивая постоянными дождями. Город кишел ручейками, речками, портами, тучами, низенькими домиками, совсем обветшалыми районами. Но это был самый лучший, самый милый и родной мне город.

Я дошел до арки, где утопал, всеми заброшенный, зеленый рай. Я не ярый защитник природы, но то, что мы своим существованием стираем с лица планеты многочисленные существа, имеющие гораздо больше права жить здесь – это точно. Я нашел этот садик давно, когда еще учился в школе. Первая влюбленность… точнее первое разочарование в любви вынудило меня бродит по городу часами…..целые сутки я петлял, промокая под дождем, обдуваемый ветром, меня сотни раз обрызгали грязью, три раза я чуть не попал под машину, 5 раз меня хотели отвести в детский дом, но пройдя через все эти передряги – я, наконец, нашел то, чего мне так не хватало здесь – кусочек радуги.

Этот сад был уникален тем, что тут никогда и никого не бывает…

В таком большом городе сложно найти уединение, и я безмерно рад тому, что у меня это получилось.

Присаживаясь на скамейку, я заметил новорожденный цветок рядом с Липой. У него было поистине чудесный нежно-салатовый цвет. Я никогда не видел такой красоты.

Как можно жить и умирать в таком прекрасном мире? Как можно, щадя свои нежные чувства, лелея свою избранность и высокую самооценку, уничтожать такое прекрасное создание? Кто способен смотреть на гибель жизни?

Я слишком философичен? Просто я люблю и умею думать.

Я просидел на скамейке несколько часов, просто разглядывая новоприбывших в этот мир. Отправляясь в обратный путь, я по старой традиции положил на скамейку записку, своему невидимому другу, с искренней надписью: «Живые цветы должны быть живыми. Спасибо за прекрасных младенцев».

Мы общаемся с этим таинственным садоводом уже не один, и даже не два года. Он каждый сезон стремится радовать меня новыми красками, поддерживая мое цветущее настроение.

Я добрался до улицы, в мгновение ока оказавшись на оживленном проспекте. Сейчас лучше окунуться в реальность и понять, что существует на самом деле.

Глава 2.

Город давит на меня своей тусклостью, неопрятностью, слишком большой классической принадлежностью. Он слишком скучен для любой молодости, особенно такой бесшабашной, как моя.

Я дошел до дома в два счета, тут не замечаешь таких больших расстояний. Поднимаясь по лестнице, я уже строил в уме безумные планы по захвату ночи. Стоит ли брать машину, или прогулка – это мое лекарство на ближайшее будущее?

Моя депрессия, мучившая меня последние полгода, постепенно отходила на второй план, я, наконец, начал замечать что-то хорошее в своем тоскливом одиночестве. Я стал стальным, непробиваемым, твердым. И от этого – еще более интересным.

Я зашел домой, холод прошиб меня до костей, по квартире летали клочки бумаги, журналов, перьев.

Я застыл в недоумении.

Аккуратно, как по минному полю я стал продвигаться вглубь квартиры, пытаясь при этом понять, откуда веет холод.

Налетел порыв ветра, я, наконец понял, откуда дует и побежал в комнату Арианы. Картина, которая представилась мне, удручала – окно открыто, по комнате разбросаны ее вещи, летают листки бумаги. А ее нигде нет.

Ужас обуял меня, почти в бессознательном состоянии и вихрем пронесся по квартире. Так и не найдя, я стал звать ее. Но в квартире громом стояла тишина. И тут все звуки испарились, все ощущения стерлись, когда я увидел ее тапочки около окна…

Она упала с нашего 10 этажа. Моя маленькая девочка разбилась, потому что никого не было рядом, чтобы уберечь ее. Я сидел около окна, дрожа от мороза, гуляющего в моей душе, и от ветра, по-хозяйски перебравшегося в мой дом.

Я продолжал сидеть и тогда, когда родители отворили входную дверь…

Я ничего не сказал, когда они стали звать ее…

Я даже не смог плакать, когда мама стала кричать.

Глава 3.

Ариане было всего 10 лет….

Всего 10 лет полнейшего счастья.

Я не мог осознать, что это действительно произошло. Что ее действительно больше нет. Все проходило в тумане. Я не пытался поддержать маму. Не пытался поддержать отца. Я пытался выжить с этой мыслью. Выйти из огня, бушующего в моей голове, в моих глазах и моем сердце.

Я винил ИХ. Винил во всем, что с ней случилось. Ведь нельзя оставлять маленького ребенка дома одного, особенно такого любопытного, какой была Рина…

Я не мог простить им, что больше не имею счастья смотреть в ее сверкающие особенной тайной, знакомой только ей, глаза. Я не смел выйти из дома, Не смел даже покинуть ее комнату, надеясь, что все это – чья-то ужасная, непоправимая, шутка.

В тот день, когда я заговорил с родными, была 2 годовщина ее гибели.

Я поссорился с ними, впервые высказав свои мысли. И не жалел ни о чем, кроме неминуемых маминых слез. Я выбежал из дома, с яростным желанием больше никогда не возвращаться.

Но город был уже другой. Мрачный. Черный. Мертвый. Я не хотел и минуты находится в его лапах, пожирающих меня, уводящих на дно, к топи и грязи, к смраду, которым теперь стали его улицы.

Я пошел вперед, не представляя, куда иду и зачем. Это было самое страшное в моей новой жизни – неизвестность.

Ноги, как всегда, понесли меня к знакомому саду, в котором я всегда находил покой и тишину.

Оказалось, что два года — слишком большой срок. А город — слишком изменился. Я петлял по улице несколько часов, в попытке найти этот чертов сад, проклиная все, что было сейчас вокруг и внутри меня….

Я все-таки вернулся домой, но тогда я еще не знал об этом.

Глава 4.

Девчонки нагнали меня уже на выходе из университета. Я, как обычно, пожелала охраннику хорошего дня и выбежала на площадь. Самым странным в моей учебе было то, что меня окружала особая пышность, торжественность всего, от убранства двора до аудиторий и названий лекций.

Мы частенько вот так выбегали с уроков подышать и полюбоваться солнечными минутами. Я люблю солнце, несмотря на то, что живу в достаточно тусклом городе. Всегда можно найти капельку света.

Я легким шагом преодолела расстояние до ворот, выскочила за них и свернула на улицу, разминувшись с одногруппницами. Как я люблю это время, светлое и причудливое, такое нежное и счастливое. Время любви и веры…

Проходя мимо кофешки, я завистливым взглядом смотрела на сидящих внутри, пока не заметила знакомое лицо.

Я с удивлением встала, прямо напротив своей бывшей лучшей подружки, которая с аппетитом уплетала кусочек торта, запивая его нежного вида чаем со сливками.

Я стояла, наверное, с полминуты, пока она не заметила меня. Лицо ее просияло и она энергично замахала мне руками, приглашая присоединится к ее трапезе.

Я завернула в кафешку, попутно поправив внешний облик. Подружки подружками, но выглядеть надо на все 100% .

Подлетев к ее столику, я опустилась на стульчик, напротив окна. Еня, как всегда, с одинаковой жадностью накинулась на еду и меня, задавая миллиард вопросов в секунду. Было сложно устоять и не рассмеяться. Она совсем не изменилась! Все та же безудержная болтушка!

Как я скучала по тем временам, когда мы были вместе, гуляли, смеялись и веселились в стократном увеличении нормы. Я была счастлива в то время. Хотя, почему была? Неужели я не счастлива теперь?

На этот вопрос не смогу себе ответить даже я. Я не грущу, у меня хорошее настроение, но кое-что постоянно гложет меня, смущает и тянет.. Тянет вниз, не давая вывернуться из этого состояния, в более позитивное и более располагающее к веселью.

Еня как всегда что-то болтала, рассказывая мне о своих удачах, достижениях, потерях…. Мне искренне было интересно все то, что она мне говорила, но я не видела смысла придавать ее словам значение. Мы встречаемся с ней раз в три года, по чистой случайности, и только оттого, что живем в одном городе, на соседних улицах.

Как было бы хорошо, остаться друзьями. Но чаще всего – люди расходятся своими дорогами.

Глава 5.

Несмотря на погруженность в свои речи, Еня заметила и мой отстраненный вид. Прервать эту девушку – великое достижение для ее собеседника, но еще более великое – заставить ее задавать вопросы.

Я не умею давать интервью, редко у меня получается нормально ответить на поставленный вопрос, я предпочитаю слушать и кивать вовремя.

Но сейчас, учитывая нахлынувшие воспоминания, мне было необходимо поговорить с человеком, который понимает меня, который пережил хотя бы часть того, что пережила я, который знает, через что мне пришлось пройти.

Я стала вываливать на подругу все то, что копила в себе с момента нашей последней встречи. Все, что гнало меня от веселья, все, что мешало мне спать ночами и все то, что я так удачно скрывала от своих новый подруг.

Еня слушала с завидной терпимостью, даже позволила вниманию нашей встречи переключится на меня. Я попутно вставляла какие-то слова о настоящем, но все больше погружалась в прошлое.

Как же странно говорить о том, что беспокоило. Наконец позволить себе ГОВОРИТЬ.

Я не представляю, как можно держать в себе настолько удручающее состояние…

Когда-то давно, в мои юные 17 лет, у меня был любимый, на тот момент, человек. Я, как и все девочки моего возраста, мнила его тем самым и единственным, неповторимым, любящим, мнила его СВОИМ.

Естественно в наш век тяжело говорить о каком-либо воздержании до свадьбы, потому как, какой же героический парень доживет до нее, сдержав все данные клятвы и обещания?

Я не была исключением из тех, кто спал со своими первыми, вторыми, третьими или четвертыми парнями. Так было до одного ужасного дня, когда сдавая совершенно непримечательный, совершенно ненужный анализ крови, я не узнала, что беременна.

Стоит ли говорить о том, что единственный и любимый, заслышав слово «ребенок», бросился наутёк, напрочь забыв и о клятвах и об обещаниях и даже о том, как сильно он меня любит.

Мыслей об аборте и не было даже, я слишком ценю жизнь…

Только жизнь врядли так же ценила меня, раз отняла у меня то дорогое, что я полюбила.

Нет смысла вдаваться в подробности, годовая депрессия, нервные срывы и попытки покончить с собой, все это было в моей жизни, потому что кроме черноты в ней ничего не осталось. Кроме боли и унижений в ней было ничего.

Естественно, в школе и знать не знали, что случилось со мной, и в курсе дела были самые лучшие подруги. Которые, конечно же, сразу разболтали всей школе о небольшом недоразумении, благополучно умолчав о том, что случилось и что является причиной моего «неадекватного поведения».

С горем пополам мне удалось справиться и со школой и с нервными потрясениями. Я даже поступила в университет с четким желанием начать все заново. С чистого листа, как будто и не было тех 4 месяцев…..

Еня понимающе кивала, вытирая мои слезы салфеткой. Она заказала мне сок, прекрасно зная, что с тех пор я не пью ничего, что может навредить мне или малышу… эта психологическая защита стоит во мне так давно, что я уже не замечаю это, объясняя подругам свою нелюбовь к алкоголю – стойкой непереносимостью похмелья, головной боли и вони спирта во рту.

Я старалась как можно меньше смотреть на Еню, как можно скорее справиться с собой, стать той собой, которая так нравилась мне в последнее время. Я не знала, к чему приведет меня этот разговор, не представляла, какие последствия ждут меня, и какой рок привел меня сегодня в это проклятое кафе.

Глава 6.

— Ума не приложу, Ень, как тебе удалось затащить меня в эту дыру???

— Ты относишься предвзято, Лин, это отличный бар, тут полно веселых и классных парней. Тебе пора уже начать жить дальше. Сколько можно… — Еня осеклась, слишком поздно осознав, что говорит на запретную тему.

Мы сидели в Богом забытом баре, в окружении парней, выпивки и девиц, под звуки бильярда и песен, мы пытались вспомнить, как было хорошо, когда мы были просто детьми.

— Я пойду, поищу дамскую комнату! Не смей двигаться! Когда я вернусь, то намерена поехать домой!

Я встала из-за стола, и начала продираться чрез тела танцующих…Их лица смазались, и я чуть не упала, от головокружения. Подходя к стойке бара, я неловко оперлась на нее и попросила воды.

В ожидании заказа, я стала оглядывать зал, совершенно бездумное действие, если бы мой взгляд не задержался на одном человеке. Он будто светился, выделялся из всего окружающего, так явственно звал меня….

Получив свою воду, я осушила стакан залпом и пошла в направлении выхода…

Прощаться с этой девкой у меня не было никакого желания. Она затащила меня сюда практически насильно. Я так жалею, что не пошла домой другим путем, что прошла мимо этого кафе, что заметила ее, что позволила ей разбередить в душе рану, не успевшую затянутся. Она снова кровоточила, била меня током и мне хотелось разбить этот бар вдребезги.

Больше всего мне хотелось напиться, стать воплощением зла и разврата. Впервые в жизни изменить себе.

Мои мысли прервало тактичное касание руки, обернувшись, я увидела перед собой самую чудесную улыбку на свете…

Свет померк, и я провалилась в сон…

Глава 7.

Я петлял по району долгие часы, прежде чем решил, что буду делать теперь.

Я пошел в бар. Мне его давно советовали как нечто темное, мрачное. Место всякого сброда и отморозков. Наверное, мне надо было выпустить пар. Подраться с кем-то, напиться, выбить пару стёкл, загреметь в тюрьму. Лишь бы снять с себя ореол траура.

Ничто не поможет уже… Скоро ее день рождения, но она никогда больше не повзрослеет….Но я, все же, куплю ей подарок…. Потому что она так хотела тигра.

Быть может, это сумасшествие, но скорее всего – это безграничная любовь. Мне повезло полюбить самого родного для меня человека и потерять его навсегда…. Это счастье и горе в одном флаконе.

Я думаю, что ни одна девушка не сможет затмить эту любовь, и никто не сможет отнять у меня мое будущее с сестрой.

Я добрел до бара в угнетенном состоянии, ввалился внутрь и сразу направился к бару. Там сидят одинокие, всеми покинутые, никому не нужные и печальные люди. И я один из них.

Я сел на стул и заказал у бармена выпивку. Ожидание тянулось невыносимо долго, музыка была удушающее ужасной, мысли были черными как смола.

Меня одолело такое невыносимое желание напиться, что я даже не смог поднять стакан… Когда я все-таки справился с собой и выпил его, все будто померкло. Свет потух, музыка стихла и мимо проплыла девушка. Среди этого хлама она была золотой короной. Каким ветром ее занесло сюда?

Она была в опасной близости от меня, выпила воды и направилась к выходу.

Во мне что-то щелкнуло, и я вскочил с места. Догнав ее, я пересилил себя, чтобы не заорать, не развернуть ее к себе и не обнять, закрывая от опасности. Я легонько коснулся ее локтя. Когда она разворачивалась, я любовался ею. На моем лице невольно появилась улыбка….

Глава 8.

— Позвольте проводить вас!? За порогом еще менее безопасно, чем внутри – я широко улыбнулся, всем своим видом показывая, что мне можно доверять, — будьте уверены, я доставлю вас на место в целости и сохранности!

Девушка заколебалась, довольно странное предложение, от довольно странного типа в очень странном месте. Я ее прекрасно понимаю. Но я чувствовал острее всего, что необходим ей.

— С удовольствием соглашусь, вы меньше всего похожи на здешнего завсегдатая, — подмигивая мне, проговорила девушка. Голос у нее был увлекающий. В темноте бара сложно рассмотреть ее.

Мы стали пробираться к выходу. Она схватила меня за запястье своими горячими руками, схватила крепко и сильно, будто боялась потерять меня. Когда мы вышли на улице, моросил дождик. У нее оказались светлые, слегка волнистые волосы, безумной красоты голубые глаза и очаровательное личико. Я тотчас захотел больше никогда не отпускать этого ангела от себя ни на шаг, что-то колыхнулось во мне, и я подавил желание прижать ее к себе крепче.

Мы пошли по пустынной улице, прочь от этого злачного места и я твердо решил, что больше мы туда никогда не вернемся.

Удивительно, насколько нами властвует судьба. Вот если бы я не пришел в этот бар, сколько бы прошло времени до нашей встречи!? И состоялась ли она вообще?

Вопросы возникали без малейших намеков на ответы. Мы шли молча, просто шли рядом и мне было безумно хорошо с ней, как не бывает никогда и нигде, кроме как рядом с любимыми, родными и дорогими.

Мы дошли до набережной через час, я предложил ей прогуляться вдоль реки и она, немного смутившись — снова согласилась. Меня радовал ее румянец. В нем было что-то легкое, нежное, застенчивое.

— Я люблю ночь. В ней столько тишины и покоя, что оставаясь самим собой можно легко перевоплощаться в звук пустоты.

Я старался найти тему, но она просто шла рядом и смотрела на волны. Впервые я встретил настолько молчаливого человека. Казалось, она ушла глубоко в себя и на поверхности лишь ее тело и взгляд — как иллюминатор, через который можно заглянуть в ее душу. Они были печальные, в них блестела слеза. Я хотел спросить, о чем она плачет, но испугался, что этот вопрос пробьет брешь в ее оборонительной плотине.

Мы шли молча, все дальше уходя от переполненных ночными жителями улиц, приближаясь к тем районам, которые уже давно спят и видят чудесные, яркие сны….

— Давай разойдемся здесь, спасибо, что проводил, мне это очень приятно. Я совсем не боюсь тебя.

Ее взгляд заставил меня поверить в эти слова. И я рискнул.

— Давай встретимся еще?

После долгого и томительного ожидания, она сказала Да и нежно поцеловав меня в щечку — упорхнула, словно балерина, в сторону своего дома.

А я побрел прочь, еще не подозревая, куда мне идти.

Глава 9.

Запыхавшись, я стала отворять дверь. Я бежала со всех ног, лишь бы он не понял, в каком я состоянии.

Впервые в своей жизни я испытывала такой прилив сил, незнакомое мне возбуждение, что-то стрекотало вокруг, звуки были размазаны, очертания стерты и я чувствовала некую тошноту.

Заходя в комнату, я бросила куртку и сумку в угол, плюхнулась спиной на кровать и зажмурилась. Я увидела его глаза, холодные и участливые. Доверчивые и доверительные. Я могла бы смотреть на них вечность, поэтому я не спешила открывать глаза.

Дома, как всегда, было пусто и прохладно, я включила отопление и побрела в ванную, все еще ощущая его аромат на своей коже. То прикосновение останется в моей памяти навсегда.

Искупавшись, я вышла из душа и пошлепала в комнату, оставляя мокрые следы. Они не волновали меня, как и давно вскипевший чайник, вместе с, таким желанным, пирожным. Я легла под теплое одеяло и снова погрузилась в грезы, не замечая, как он переходит в сон.

Я брела по ветвистому зеленому саду. Пахло изумительно вкусно, вокруг все было безумно яркое, безумное вкусное и совсем не страшное. В конце сада стояла статуя. Это был ангел. Совсем еще малыш. Он оберегал цветок, до боли красивый цветок.

Будильник разбудил меня, и я, подскочив с кровати, стала в спешке натягивать джинсы, попутно обыскивая комнату на предмет сумки, куртки, вещей, обуви, заколки и расчески. Я не неряха, просто вечером я была в таком раздрае, что забыла запомнить, что и куда кинула.

Вспомнив о вчера, я не могла уклониться и от воспоминаний о Нем.

Мысли невольно ушли в том направление… что он делает сейчас, чем планирует заняться, сможем ли мы еще хоть раз встретится в этом большом городе?

Отыскав все свои пропажи и выпив чай, я отправилась к университету, надеясь провести еще один, вполне себе скучный, обычный день.

Глава 10.

Когда она ускакала в дом, я почувствовал пугающую пустоту. Я был один. Я остался совсем один в этом мире: у меня не было любви, не было заботы и доверия, не было теплоты, так необходимой разбитому сердцу.

Я искал приют, где смогут его залатать. Могла ли Она стать им? Смел ли я просить Ее об этом?

Эта девушка, до боли смелая и добрая, такая нежная – достойна много лучшего, чем я. Чем увядший цветок, без корней и стебля.

Я плелся прочь, гоня от себя всякие мысли о возможном романе. Какой роман мог быть у меня, бездомного и брошенного?

Я шел, не разбирая дороги, просто плутал по городу, и ненавидел его всей душой. Он уже убил меня. Убил и закопал, я чувствовал холодный запах земли, и чувствовал ее вкус. Я стал живым мертвецом.

Сам того не понимая, я добрел до сада. Своего, любимого, родного, и такого необходимого мне сейчас, дома.

Я сел на свою любимую скамейку и долго сидел в раздумьях, пока не стал клониться в бок, закрывающимися глазами ухватить яркую белизну.

Я быстро вскочил и ошалел – неведомая мне, птица чинно расхаживала вокруг моего любимого цветка!

Какая наглость! Несусветная глупость! Я вскочил и стал шугать ее, бегать и кричать, как безумец, пока она не затоптало единственное, что способно вызывать во мне любовь.

Она не спешила уходить, и, мне показалось, она пыталась предупредить, что не сделает ничего дурного.

Поверив ей, я успокоился и меня захватил сон.

Я очнулся от безумного холода, клацая зубами, продрал глаза, огляделся и минуту пытался понять, где я.

Осознав, что в саду, куда забрел вчера, я попытался проснуться, встал со скамейки и побрел дальше. Постепенно мысли стали возвращаться к вчерашнему вечеру, я так хотел снова увидеть ее, что это заменило мне и завтрак, и теплый чай, и горячую булочку. Я решил, во чтобы то ни стало, разыскать свою принцессу, найти ее и обязательно сказать, что только она могла бы спасти меня, если бы ей это было нужно…. Если бы ей просто захотелось спасти незнакомого мужчину от верной гибели… даже если потом она никогда больше не захочет меня видеть.

Мысли стали работать быстрее, я загорелся идеей отыскать ее. Перво-наперво я стал перебирать в уме все факты, которые я о ней знаю, и оказалось, что я не знаю о ней ничего. Ни имени, ни возраста, ни профессии, ни университета, ни любимых мест. Я совершенно бездарно провел вчерашний вечер, любуясь ее присутствием…

Делать нечего, я решил обойти весь город в поисках единственного человека, так уютно умеющего молчать…

Глава 11.

Я вышла из университета в противный, мерзкий дождь. Выхватив из сумки зонт, я раскрыла его и уже почти побежала, как мой взгляд зацепился на нечто темное, слева от меня.

Это был он. Все в той же куртке, весь промокший до нитки. Он курил сигарету так, будто это была самая вкусная сигарета на свете, будто он единственный счастливчик, имеющий возможность курить ее. Он смотрел под ноги, с его волос капала вода, и я почувствовала укол ревности. Так он был красив, что некоторые девчонки, уже сгруппировались и без зазрения совести разглядывали его.

Я набралась смелости и подошла, внезапно осознав, что не знаю его имени.

Тактично кашлянув и качнувшись на мысочках, я дождалась его ответа. Он поднял голову и так посмотрел на меня, будто умирающий увидел свет надежды.

— Кажется, вчера мы забыли познакомиться, — прошептала я, неумолимо краснея, — меня зовут Нера, а тебя?

Кашлянув, он сглотнул и осипшим голосом произнес, — Мир, мне приятно…

Он не успел договорить, зашелся ужасным кашлем и скрутился пополам. Я перепугалась до смерти, обняла его покрепче и решительным шагом пошла к выходу с площадки.

— Совершенно невозможно, чтобы ты и дальше мок под этим гнусным дождем!  — в сердцах проворчала я, посигналив, я поймала такси и приказала ехать к себе домой.

Почти через 40 минут, вся мокрая и уставшая, я свалила своего незнакомца на кровать. Он кашлял и задыхался, трясся в ознобе и бился в истерике. Я так боялась, что просто не могла трезво соображать. В полном беспамятстве я ходила по дому, включая воду в душе, ставя чайник, перерывая содержимое шкафов, в поисках теплых одеял.

Когда ванна нагрелась достаточно, я вдруг осознала, что МНЕ придется раздеть его и уложить в теплую воду… ужас охватил меня. Зажмурившись, я стала снимать его куртку, он так трясся, что это оказалось почти невыполнимым действием.

— Ч-ч-что т-ты д-д-де-л-ла-ешь? – на последнем издыхании произнес он.

— Раздеваю тебя, — со всей своей прямотой и наивностью проворковала я, заливаясь краской.

Кое-как стянув его куртку, я приступила к рубашке.

Господи, как я умудрилась влезть в эту передрягу? В моей квартире посторонний мне человек, я, стоя на коленях, раздеваю его, вся красная и смущенная. И что с того, что у меня благородные цели не дать умереть ему от воспаления легких!?

Когда я трясущимися руками расстегнула рубашку, мой взгляд упал на брюки. Я невольно застонала, но все-таки расстегнула ремень и сняла их. Взвалив его на свою спину, я поковыляла к ванной, открыла дверь свободной ногой, и попыталась затолкнуть его внутрь. Ситуация была бы комичной, если бы не было так страшно….

Когда я все-таки погрузила его в воду, до меня дошло, что он в бессознательном состоянии. Кажется, еще больше ужаснуться я уже не могла, но это получилось. Не попадая по клавишам, я стала набирать номер скорой помощи.

Диспетчер, как всегда, монотонно ответив, стала ждать моих слов, но я онемела.

С великим трудом придя в себя, я назвала адрес и сказала что у юноши сильное обморожение.

Я села рядом с ним на полу ванной, положила голову на край и стала ждать….

Скорая ехала ужасно медленно, я поминутно вскакивала в страхе, что не уследила, и он захлебнулся.

Но все было нормально, он приобретал вид человека, его губы розовели, щеки приобретали цвет топленого молока, и, кажется, он немного приходил в себя.

Когда приехала скорая, я с большим опасением отходила от него и бегом открывала дверь врачам.

Еще находясь в коридоре, мы все услышали молодецкий храп из ванной. Врачи улыбнувшись, прошли к больному.

Они осмотрели его, ощупали, и вынесли вердикт: жить будет. Моя теплая ванна спасла его, теперь вся надежда на то, что вы хожу его окончательно. Медбратья втроем перенесли его на кровать и завернули в одеяло, посоветовав, когда проснется, напоить его горячим бульоном. Уходя, они шептались о моей удивительной силе.

Я и сама поражалась, как смогла дотащить его?

Заварив себе ромашкового чая, я присела на краешек кровати, с нежностью посматривая на своего спасенного, и украдкой любуясь им.

«Посплю пока, а проснусь, и все станет яснее», подумала я. Мы засыпали рядом, и впервые за весь день, мне было спокойно.

Глава 12.

Я проснулся. Острая боль пульсировала в голове, разливаясь горячим железом по всему телу, и взрывалась на кончиках пальцев. Я открыл глаза, и яркий свет резанул по мне, словно бритва. Приморгавшись, я увидел керамического волка, нежно-розового цвета, возле зеркала. После неопределенно долгого размышления над вопросом «где я», мне пришлось проснуться. Я аккуратно пошевелился и попытался повернуться на бок, чтобы осторожно встать с кровати.

Мое тело не слушалось меня, и все, что я смог сделать – немного привстать и лечь на подушку.

Рядом лежал ангел, только приглядевшись, я понял, что это-та самая девушка, которую я встретил позавчера, и которую вчера я мечтал найти.

Миллион вопросов заискрились в моей голове, но я не смел ее будить. Мне оставалось ждать и любоваться.

Примерно через 3 часа, она мило подергала носиком и открыла глаза.

Безумной красоты глаза, которые я помнил еще с первого вечера нашей встречи. Изумившись, она покраснела до ушей и в спешке прикрыла лицо руками. Я невольно улыбнулся, хотя, неслушавшееся лицо выдало гримасу боли. Она ахнула и подскочила.

— Тебе больно? Принести воды, обезболивающее, может, чая?, — она невозможно суетилась и на последнем слове замерла, — ты можешь говорить?

— Могу, — пролепетал я, и понял – мой язык тоже отказался от меня. Собрав все силы в голову, я сказал: Что со мной произошло, где я и как ты меня нашла?

Это все, на что хватило моих сил, глаза закатились, и я бессильно повис на подушке. В очередной раз приложив немереное усилие, я открыл глаза и увидел ее встревоженное лицо в паре сантиметров от меня, я мог бы поцеловать ее, если бы были силы….

Я помотал головой. Не в силах больше терпеть, я вскрикнул, и стало легче. Боль постепенно отходила.

— Так ты ответишь мне? – уже более уверенный и твердым тоном сказал я.

— Во-первых, Мир, это ты нашел меня. Вчера ты ждал меня около университета. Во-вторых, ты у меня дома. Ты сильно замерз и очень промок под дождем. Я привезла тебя сюда в надежде отогреть. И, боюсь, твои родные уже беспокоятся о тебе. Если ты дашь мне номер, я позвоню и все им объясню. Они заберут тебя домой.

— У меня нет дома. И никто обо мне не беспокоится. Я окрепну и уйду. Спасибо тебе, что спасла меня. Как я нашел тебя?

— Это мне и самой хотелось бы знать, — мило улыбнулась она, немного покраснев и смотря на меня с нескрываемой заботой, — ты что-нибудь помнишь?

-Нет. Ничего. Я помню только утро, дождь и долгие часы под дождем. Я бродил по улицам.

— Ты говорил во сне, — еще больше покраснев, произнесла она, — шептал что-то о том, что обязательно надо найти и спасти.

Она опустила голову, кажется, по ее щеке стекала слеза. Я попытался стряхнуть ее, но одернул свою руку.

То, что я помнил о вчерашнем дне, то, единственное, что я помнил — было непреложно – я не имею права обрекать ее на страдания, обременяя своим обществом.

— Могу я попросить тебя об одолжении? – я не хотел, но чувствовал, что иначе совсем расклеюсь.

Она кивнула, и я продолжил, — Можно чашку чая?

Я почувствовал, как заливаюсь краской. Я не привык ни о чем и никого просить. Всё всегда делал сам. Это первый случай, когда мне понадобилась помощь. Помощь незнакомого человека.

— Конечно! – она подскочила и начала метаться по комнате. Все ее движения были автоматизированы: свет поярче, кнопка чайника, кружка под струю воды, поднос на столик, чашку на поднос, туда же сахарницу и ложку, 2 минуты на кухне дали плодами три бутерброда с сыром, вскипевший чайник пролетел над чашкой, оставив в ней дурманящий напиток.

Я наблюдал это действие с чарующим блаженством. Это был удивительный танец. Прекрасный, скользящий.

Когда она собрала все предметы на подносе, то аккуратно взяла его и поднесла мне. Я уселся поудобнее, и принял ее ношу.

— Спасибо,…Прости, как тебя зовут? – я замялся и застеснялся. Как некультурно: я в доме человека, которого даже не знаю по имени. Я мысленно покачал голов, коря себя за подобную бестактность.

— Нера, — произнесла она, краснея еще сильнее, — Мы вчера познакомились, около университета, перед тем, как ты упал в обморок.

Вот оно значит что! Обморок. Хорошие дела… Как же мне теперь вернуться на улицу, когда я падаю в обморок от мелкого дождика?

За размышлениями о себе, я не сразу усвоил ее имя. Нера. Безумно красивое, нежное и одновременно грубое имя. Нерочка. Я пробовал на вкус ее имя, и, казалось, мог шептать его вечность.

— Мне очень приятно, Нера.

Я отхлебнул чай и унесся в страну дивного вкуса, сладкого и пьянящего, как вкус ее имени.

Глава 13.

Я проспал до позднего вечера, а когда проснулся – Нера сидела за учебниками, на кухне играло радио и пахло вкусным сырным запахом. Меня удивило это радио, я сразу унесся во времена своего детства, к бабуле, которая любила слушать старые песни и всегда пританцовывала, готовя ужин. А я помогал ей и пел. На глаза навернулись слезы, но я постарался скрасить их улыбкой.

— Доброе утро, как долго я спал?

— Сейчас 22-30, так что не очень, ты хочешь чего-нибудь?

— Нет, разве что не хочу больше обременять тебя. Твои родители не будут ругаться, заметив меня?

— Я живу одна, — засмеялась Нера и, закрывая ладошкой рот, откинулась на кресле, — я приготовлю чай, тебя надо греть.

Она подмигнула мне и унеслась на кухню. А я стал рассуждать, что делать дальше.

Домой не хотелось. Снова видеть эти лица, этот дом, эту комнату, это окно и асфальт под ним. Как бы тщательно его не мыли люди и не мочил дождь – красное навсегда въелось в него, до самой глубины пропитавшись моим горем.

Погруженный в свои мысли, я не сразу заметил Неру, поставившую поднос рядом со мной, на кровать.

— Не спи, — улыбнулась она, — может, ты еще полежишь?

— Нет, спасибо, я итак злоупотребил твоим гостеприимством. Когда мне лучше уйти?

Она засмущалась, — Я не против поухаживать за тобой еще, врачи сказали, что чем дольше о тебе будут заботиться – тем лучше.

Отложив учебники, она теперь сидела напротив меня, и я, смущенный, не мог не любоваться ею, отпивая свой чай.

— Расскажи мне о себе, Мир! Ты сказал, что у тебя нет дома, но такого не бывает, — сказала она, покачивая головой.

— Бывает, если ты ушел из дома и не можешь больше там появляться. Я не умею врать, Не, и скажу тебе всю правду – мне тяжело быть там. 2 года назад моя сестренка упала из окна, и эти 2 года я не жил и не дышал, пытаясь осознать этот факт. Когда мы встретились с тобой – это был первый день моего пробуждения. Я больше не хочу возвращаться в состояние полутрупа.

Но я чувствовал, как каждое слово погружает меня все дальше в прошлое, что я опять вхожу в квартиру, что я снова вижу открытое окно. Я встряхнул головой, прогоняя этот ужас, а когда я посмотрел на Неру – она плакала, непритворно, не рыдая, она тихо плакала, и щеки блестели от ее слез. Она встала и подошла к кровати, а потом обняла меня. Обняла, как мама – любяще и заботливо, утешая меня и давая понять, что все позади, что свет уже включили и злые монстры больше не подберутся ко мне.

Я не сдержался и расплакался, впервые со дня смерти Рины. Я, наконец, обретал чувства.

Я страдал и плакал, я бился в истерике и извинялся, потом плакал еще и это очистило меня от того кошмара, что мучил меня все это время. Нера приняла все как должное, она не критиковала, не говорила, что мужчины не должны плакать, она старалась как можно больше поддержать меня, и каждую секунду говорила о том, что я не один, что она рядом и не даст ничему плохому произойти снова. Я верил ей и плакал снова.

Когда всё это закончилось, и мы смогли вернуться к относительно нормальному общению, Нера принесла мне самое вкусное мясо под сыром, которое я когда-либо ел. Теперь мне хотелось знать все о ней.

— Нера — очень необычное имя, неужели это всё? – я улыбнулся, и она рассмеялась вслед.

— Нет, конечно же! Меня зовут Нералина. Да, имечко странное, но очень интересное, и я люблю его. Встречный вопрос, Мир.

Она улыбалась, и я улыбался вместе с ней, мы обменивались словами легко и беззаботно, и я чувствовал невесомость рядом с ней.

— Мирослав Андреевич, очень приятно.

Я картинно поклонился, и мы расхохотались.

— Приятно видеть тебя смеющимся. Честно говоря, ты порядком напугал меня своим обмороком. Не представляешь, что я пережила, — она снова засмеялась, закрывая рукой глаза и откидываясь на спинку кресла.

— Что ты пережила?

— О, это длинная история, — она тут же сделалась серьезной и рассказала мне все. Об обмороке, такси, ее попытках меня раздеть…Боже, я и не подумал, что нахожусь в чужой квартире почти голый…. Про скорую и бульон, который я не помню….

И когда она закончила, то посмотрела на меня очень нежно, будто повторяя, что она будет рядом всегда.

Но я знал, что этому не бывать. Смеясь и шутя, мы входили в новый день. В день, где мы не сможем быть вместе.

Глава 14.

— А где ты учишься? – Мир прервал мои размышления.

— Я буду учителем литературы и немного русского, — Я засмеялась, чуть нервно, чуть растеряно.

Мне все еще было странно говорить с ним. Веяло чем-то неприятным…

Будто неловкость между нами стала накаленным воздухом и сложно справиться с собой, чтобы не разрыдаться от какой-то непонятной тоски.

— Интересно… дети, наверное, полюбили бы тебя.. тебя сложно не любить, — он осекся и покраснел. Я видела его борьбу, видела, что он запрещает себе говорить или думать в определенном направлении…

— Почему ты живешь одна? В смысле, где твои родители?

Я застыла в изумлении. Почему он задал именно тот вопрос, на который я надеялась никогда не отвечать?

Что ж, он был со мной честен… Стало быть мне пора отплатить ему….

— Это долгая история, ты не устал?

— Тебя я могу слушать вечно, — снова покраснев, осекся он.

Я тяжело вздохнула и села на кровать, рядом прилег он. Я не знала, с чего и как начать свою историю….

Закрывая глаза, я погружалась в свою жизнь, на 5 лет назад…

Я стояла на пороге своей комнаты и нервно слушала приближающиеся шаги. Входная дверь отворилась, и родители вошли в дом, немного помедлив, они прошептали что-то друг другу и стали разуваться.

Меня била нервная дрожь, все внутри сковало холодом, все органы моего тела отдавались остротой на каждую секунду этой неизвестности.

Я стояла и ждала момента, подходящего или не очень, около 2 часов.

Когда родители поужинали, и сели к телевизору я улучила момент проскользнуть к ним в гостиную.

Я зажгла свет, обратив на себя внимание. Собравшись с духом я начала разговор.

-Мама, папа, я должна с вами поговорить. Не осуждайте и не казните меня. Я сама понесу наказание.

Глядя в их изумленные лица, я тяжело вздохнула и прошептала

— Я беременна.

Казалось, вся жизнь замерла, секунды тянулись, воздух плавился, и не было возможности избежать последствий и реакции…

— КАК ТЫ МОГЛА!? – папа взревел как бешеный лев, будто кто-то покусился на святое всей его жизни. Его трясло, он побагровел и метался по комнате, словно бильярдный шар. Маме удалось сдержать его и отправить в комнату. После она вышла и прошипела мне в лицо

— Ты опозорила семью, тварь.

Это были последние слова моей мамы, после я слышала еще многое от своего отца, кричащего мне в след, высунувшись из окна. Я не посмела собрать вещи, купленные на их деньги, и уходила в никуда.

Я чувствовала свое мокрое лицо и его мокрые руки, прижимающиеся к моему лицу, и его сердце, стучащее совсем близко от моего. Я не заметила, как во время рассказа упала в его объятия, меня трясло как тогда, будто по телу шел ток.

— Значит, у тебя есть ребенок?

Он спросил очень тихо и нежно, словно боялся разорвать дыру в моем сердце до конца….

Я не смогла ответить, рыдание вырвались наружу, затопив все, что было вокруг, красным цветом.

Глава 15

Когда слезы иссякли, я отстранилась от него и прошептала

— Когда я ушла от родителей, то стала жить у подруги. Она одна из немногих, кто был добр ко мне и беспокоился, учитывая ситуацию… Я жила у нее вплоть до поступления в университет, но моя история кончилась задолго до этого. Через 4 месяца ужаса и кошмара, единочного заключения в комнате пыток, я потеряла своего ребенка и превратилась в исчадие ада.

Не представляю, как люди терпели меня: подходить ко мне ближе, чем на 100 метров — было опасно для здоровья…

Я превратилась в волчицу, упорно защищающую то, чего уже не было.

Колоссальным усилием воли я справилась с собой к первому курсу. А потом я встретила эту подругу в кафе и оказалась в том баре…

Теперь— то я благодарна ей за всё…

— И я…

Мы обнялись и я, наконец, почувствовала, какой теплый он стал…

— А ты поправляешься, — подмигнула ему я, и мы улыбнулись.

— Послушай, я уйду утром. Не хочу тебя тревожить. Я надеюсь, у тебя все будет хорошо. Ты сильная, это видно…

Я, пораженная в самое сердце, отстранилась

— Ты что это такое говоришь? Я думала, ты останешься. Тебе же совсем некуда идти. Думаешь, я позволю тебе вернуться на улицу? Умереть там? Ты сильно ошибаешься на мой счет, — я ходила по комнате и орала на него. Удивительно, насколько быстро этот незнакомец превратился в центр моей жизни, — Ты останешься здесь, и если того потребуют обстоятельства, уйду я.

Он рассмеялся, потом остановил меня и сказал

— Ты смешная.

— Не вижу ничего смешного, — я картинно обиделась. Как он мог подумать, что я выброшу его на улицу?

— Ладно, я останусь, но при одном условии. Ты больше никогда не будешь вспоминать о своем прошлом.

— Договорились.

И я почти сдержала своё слово. Почти.




От автора: Это первая часть моего рассказа "Вкус любви".
Всего будет 3 части.


© Аля Лета, 2010

Опубликовано 10.09.2010. Просмотров: 360.


назад наверх


   назад наверх

  Тематические ссылки
© 2005-2012 Мир Вашего Творчества