творческий портал




Авторы >> Аля Лета


Из рода белых волков.

Написана: 11 октября ( 12 апреля) – 21 октября. 2010 года.

Пролог.

Мы жили на самом безлюдном участке суши, когда-либо виденых мной.

Так случилось, что мой род располагался на многие мили в устье чудесной реки — Тереи.

Я и моя семья жили севернее, у Малой Неры.

Это было великолепное время, когда все было как многие века до нас, задолго до начала нашей жизни.

Как теперь упамятовать все, что тогда приключилось? Как теперь не дать соврать в самих , даже унизительных, своих поступках? Не смею предположить.

Он пришел нежданно с южной стороны и пах снегом.

Я приготовился защищать себя, семью, и, если понадобится— Род.

Но наблюдение за Ним дало нам шанс узнать и понять жизни других, иных обитателей нашей земли. Сдаваться мы и не думали.

Минуло 3 зимы, когда наши соседи обосновались в островах междуречья.

Голод гнал нас ниже, ближе к другим, и это приводило меня в ужас. Одна мысль, что придет битва — била меня оцепенением.

Глава 1.

Я смотрел ей в глаза – самые прекрасные глаза на свете. Как, откуда могла явиться на свет эта благодать? Та, что подарила мне сыновей.

Я восхищался ею….

Её силой и яростью, соседствовавшими с такой неукротимой нежностью, горевшей в ее глазах. Как можно жить на свете ради битв, если есть такие, как она: способные разорвать любого от охватывающей, непобедимой любви за все родное?

Как же хотелось мне, непременно, сию же секунду взять её и уйти. Уйти далеко-далеко, чтобы не видеть того ада, которым предстояло стать моей жизни.

Но сейчас воспоминание как огонь, сжигает меня до тла. Невозможно помнить, и никак нельзя забывать. Любимые глаза.

Мы прогуливались возле дома, Эрра, как всегда  — играла с девчушками, учила их нежности, терпелюбию, изящности, присущей всему нашему семейству, коварности и непоколебимости.

Я боролся с сынами. Пусть это и было пока игрой – самой опасной игрой на свете, самой жестокой, и самой жизненной игрой.

Совсем скоро будет зима, хотя здесь тяжело определить время года, но мы ощущали смену настроения в природе. Когда настанут морозы— мы уйдем домой и тяжело будет теперь властвовать. Мы будем выжидать.

В это время земля отвердеет, все обитатели тайги уйдут в норы, ждать потепления. И никто не сможет сказать, чем обернется эта новая весна.

******

Не успел снег покрыться морозной коркой, как Он пришел на нашу землю. Я видел огонь, которым он грел себя. Я наблюдал, денно и нощно. Наблюдал за ним и выжидал.

Эрра была с детьми и не видела этого рассвета. Он вышел на берег Неры и поклонился встававшему солнцу. Он зашел в эту святую воду по пояс и окропил себя ею. Я стал считать его братом – точно так же и мы поступали, когда приносили клятву этой земле.

Я видел, как он играл со своими сынами, и восхищался им. Он был воином, истинным сыном своего отца.

Но, когда он пришел в мой дом, первое что я почувствовал – ветер от пролетевшего над головой топора. Он попал прямо в сердце моей дочери. Жуткий вопль вырвался из моего горла, а перед глазами встал ее угасающий взор, я не мог пошевелиться, с ощущением собственной смерти, я застыл. Она уходила, улетала от меня, а я мысленно пытался ухватиться за краешек ее Души…

Пролетела стрела и попала в моего сына. На этот раз из глаз покатились слезы, сердце мое разрывалось, а мои враги, наконец, зашли в дом. Эрра закрывала детей спиной: и еще живых, и уже мертвых. В этот момент она была страшна. Страшна и прекрасна. Из глаз покатилась слеза, когда ее тело пронзили насквозь, а из груди вырвался страшный рык, переходящий в стон. Захваченный врасплох, я ждал своей участи, но меня просто откинули в лужу родимой крови. Я посмотрел в его глаза – в них горела ненависть. Он знал, что я никогда этого не забуду.

Я не мог поверить, что он способен на такой шаг. Даже когда я смотрел на тела своих любимых – я не верил, что он поступил так с нами.

Мы ходили по одной земле. Мы кланялись одному солнцу. Мы омывались в одной реке.

Он был мне больше, чем брат.

Поразивший меня шок не оставлял меня. Я вспоминал ее глаза, и, когда я хоронил свою семью – мои мысли были только об одном : я обязан за них отомстить.

Глава 2.

Я не мог осознать, что ее больше нет. Каждая кровинка, каждая клеточка моего тела – выла об ужасной несправедливости! И ярость, и ненависть захлестывали меня, сбивая с ног, сжигая меня изнутри. Я превратился в воздух, хрипением доказывая свое право на жизнь.

Я выл, от боли и горя. Я чувствовал, что остался один, и не мог поверить, что все, что было в моей жизни – рухнуло, безвозвратно и неоспоримо летит в пустоту, откуда мне уже не выбраться.

Злоба наполняла меня ядом: я желал мести. Желал убить того, кто причинил мне эту боль. Я желал избавиться от этой тишины, которая била в меня, словно стрела, пролетающая над навостренным ухом.

Я любил ее больше всего на свете. Я отдал бы свою жизнь, чтобы жила она. Я страдал от невозможности увидеть ее, почувствовать ее, обнять и сказать, что она подарила мне свет в гнетущей меня пустоте.

Я чувствовал себя гадко, будто ее кровь вымазала меня с головы до ног. Будто ее смерть – повисла плащом на моих плечах. Будто на мне висят ошметки ее искореженного тела, и сажа сгоревшего дома наполняет мои легкие ее пеплом.

Движения давались мне с трудом, но я шел. Куда идти, зачем и для чего – я осознал позже. Я иду, чтобы убить его.

Мое горе поглощало меня, я страдал, я плакал, но шел. Я ненавидел его всей своей душой. Воздух, раскаленным железом, входил в мое тело, сжигая меня изнутри.

Силы, покидая меня, оставляли в моем теле бреши. Я распадался на куски от яда, разъедающего меня. Я упал, так и не поняв этого, меня укутал снег и через полуоткрытые глаза я увидел ее.

Она стояла у горы, живая и прекрасная, вышедшая из сна – сказка. Лучи восходящего солнца отражались от нее, создавая ореол. Она блистала, и я невольно залюбовался.

Усилием воли, я заставил себя встать и поклонится ей. Сил было катастрофически мало, но я не мог поверить, что она действительно жива.

Я подходил ближе к ней, но она остановила меня, взглядом указав на приближающийся день.

Я поклонился и прошептал ей клятву верности. Больше мне было некого защищать.

Она плакала, ее слезы светились алмазами, и я корил себя за то, что стал причиной этих чувств. Я не мог понять, как ей удалось сохраниться? Где она пряталась, что враги не нашли ее? Кто сберег ее для меня? Но это уходило на задний план, когда я думал о том, что теперь не один. Что она будет со мной до конца.

Вся злость и ненависть ушла, уступив место надежде на счастье, вере в светлое завтра.

Я снова почувствовал потяжелевшие веки, ноги мои подкосились и я рухнул к ее ногам. Я успел увидеть краем глаза, как свечение поднимается ввысь, вслед за ней.

Моя семья – это все, что было у меня в жизни. Мой род – это все, что осталось у меня. Безродные погибают. За них некому мстить. Их некому оплакивать. Им некому служить.

Мой путь ослабил меня, и я знаю – не за горами свет. Но я увижу его свободным, честным и чистым.

Все, что от меня надо – жить. Как можно дольше. Пока я жив – живы и мои родные.

Эрра – моя жизнь. Вместе с ней в царство Неба ушло следом и мое будущее, и мое прошлое, и мое настоящее.

Я тонул в неизвестности. Без нее – вся моя жизнь совершенно неважное действо. Она ушла, и я уходил следом.

Но желание жить билось во мне ее сердцем. Я знал, что она рядом, ощущал ее присутствие в каждом моем шаге. И я шел, пока мог.

Я люблю ее. Больше собственной жизни.

Глава 3.

Боль острым ножом пронзала меня, я выл и скулил, пока свет, спускавшийся с небес, не сосредоточился около меня.

Аулейа стояла передо мной, и шептала, что она рядом, что она поддерживает меня, что никогда не бросит. Я почувствовал острый приступ любви и нежности. Моя любимая сестра была рядом со мной, значит, кто-то сбережет меня для придуманной мной мести. Значит, кто-то помнит меня, даже если никого в моей жизни не осталось. Пока она со мной – я жив.

С этим мыслями я двинулся в путь, Лейя шла рядом, поддерживая, когда я спотыкался, прикрывая от особо метких льдин,несущихся по своим делам, от ветра, сбивающего меня с ног. Она была рядом со мной днем, а ночью, словно прекрасный ангел – она забирала меня в свой теплый сон, где я нежился в лучах ее солнца.

Не исключено, что я бредил, и мороз все так же разъедал мою плоть, отрывая кожу, оставляя ее кровавыми следами моего пребывания здесь. Это знак, что я был здесь, живой.

Каждый шаг давался мне нестерпимой силой. Зима разгоралась ярче, ступать по земле было больно, и все мои ноги были в крови от снежных корок, но я шел дальше, я видел перед собой только ее глаза. Эрра, незримо, приглядывала за мной. Я ощущал ее. Чувствовал ее присутствие, и то неодобрение, с которым она относилась к моим планам.

Ветер завывал вокруг. Внутри меня разжигалась буря. Я ненавидел, и ненависть эта жгла меня.

Что такое любовь, если все, кому ты мог ее показать – мертвы?

В этом случае твоя любовь – это память о них, это совершенные во имя их поступки. Это твоя жизнь, посвященная любимым.

Когда они погибли, я мечтал о смерти.

Но осознав их смерть – я мечтаю теперь о жизни. Чтобы каждый свой вдох посвятить своей семье.

Я шел, толи во сне, толи наяву. Может это бред? Может все, что случилось со мной — только снится мне. И Эрра жива?

Я гнал от себя эти мысли, пока ответ не пришел сам собой. Я не хочу, чтобы она была жива, я хочу за нее отомстить.

Я ужасался сам себе – жестокость овладела мной, она парила вокруг меня, оберегая и защищая меня от всего доброго, что еще оставалось во мне. Она тащила меня вперед, вела и указывала.

Злость повелевала мной, и за пеленой это красной жижи, я больше ничего не мог разлечить. Она становилась мной, сливалась со мной. И я был облаком черно-красного безумия.

Аулейя держалась уже на приличном расстоянии от меня, не смея подойти ближе. Я старался быть рядом с ней ночью, когда суть моя приоткрывала свои завесы.

Мы шли уже несколько ночей, но впереди были еще сотни верст пути, а я изрядно проголодался и устал. Я не мог даже подумать о том, чтобы остановиться. Я старался держать в боковом зрении Аулейю, и как только я прекращал ее видеть – падал замертво и проваливался в сон. Единственное, чего я боялся – что утром ее не будет.

Но, открыв глаза, я видел перед собой ее, чинно сидящую возле меня, защищающую меня от метели. Это придавало мне сил для шага вперед.

Но, заметив рядом с ней границу моей темноты – меня снова заполняла желчь алчности и злобы, и я мечтал только об одном – почувствовать вкус крови своего врага.

А вечером, после многих миль пути, я снова плакал, вспоминая свою семью. Они сгорели в тропе войны, и ветер уже развеял по водам горной реки их пепел. И река уже утекла в океан, не минуя моря.

Я был последним. Единственным.

Лейа – единственная моя связь с прошлым, и если придется умереть, чтобы увидеть ее снова — я готов, без нее нет смысла продолжать идти, без нее все —просто и бессмысленно.

Видя ее перед собой – я не смел и думать о том, что она мертва. Это казалось шуткой, и тогда я считал ее живой, и общался с ней, клянясь защищать ее, и ждать своей смерти, чтобы посвятить ее ей.

Я стал слышать ее.

И моя вера в жизнь зажигалась во мне искрой.

Глава 4.

К чему приведет моя месть? О них будут помнить.

Если я буду искать счастье, хватит ли у меня духа оставить свой бой?

Что такое война, если одна из сторон – отказывается нападать. Что станет с бойцами, переставшими драться?

Насколько сильна моя любовь?

Вопросы роились в голове, не предвещая ответов.

Осознание пришло внезапно: это моя битва. Моя война. Я должен завершить ее, чего бы мне это не стоило. И если судьба так распорядиться – я останусь жить.

Я улегся удобнее в снег и закрыл глаза, чтобы завтра исполнить свой план.

***

Я подступал к деревне. Тьма наступала на меня.

Я был в выгодном положении: он не увидит меня, пока я того не захочу. Наконец, моя мечта осуществиться и его обмякшее тело упадет к моим ногам. Я буду наслаждаться этим моментом, и вспоминать долгие годы, пока его смерть не станет былью. Ненависть к нему захлестнула меня.

Смерть и жизнь связаны между собой.

Мы ценим жизнь только потому, что есть смерть, потому, что мы можем ее потерять. Но это только тогда, когда смерть глядит на нас с порога нашей жизни.

Вся суета и кутеж – это путь к последней двери, за которой пустота.

Лейа была со мной, я чувствовал ее.

Пробираясь к его дому, я выстраивал в голове план, я хотел указать ему на те ошибки, которые он совершил. Но, добравшись до места, я предал и себя и свой план. И свою семью.

Я подбирался ближе к его дому, стараясь не издавать ни звука. Я не сдамся. И не посмею молить его о пощаде. Я отомщу за них, заплачу своей кровью.

Эрра встала перед моим взором, как живая. Я просил у нее прощения. Огонь сжигал меня, ее глаза пылали любовью и ненавистью.

Я спешно закрыл веки: он никогда не увидит отражение ее глаз в моих. Он не узнает, какой она была прелестной.

Я гнал от себя воспоминания о ней, гнал и молил не запоминать этот миг. Не связывать ее образ с кровью этого города. Но память услужливо выдавала ночь их убийства.

Я не сдамся. Он не увидит моей слабости. Я умру, как герой. Или убью его.

***

Дверь открылась, я увидел его. И он увидел меня. Я застал его врасплох. В моих глазах читалась ненависть, в его— понимание.

Он знал, зачем я пришел, и что я сделаю.

Его лук взметнулся вверх, выпуская стрелу. Над головой пронеся ворон, сраженный его орудием. Он приготовился обороняться, но, не успел я опомниться – как он опустил оружие.

Я стоял в оцепенении, а он закрыл глаза и рухнул на землю.

Вдруг враг мой пал замертво к моим ногам, его глаза смотрели прямо в мои. Я даже не понимал, что происходит, что случилось, но заметил, как из его рта вышел последний воздух.

Я даже не успел напасть на него.

Вокруг началась паника, и я поспешил уйти. Он попал мне в спину.

Паника разразилась и внутри меня. Я пытался понять: что же произошло.

Кто убил его? Ведь я не коснулся его тела, и уж точно – не стал причиной его смерти.

Я брел все дальше, не до конца понимая: я ранен, из раны течет кровь.

Когда я дошел до безопасного места – силы уже иссякли, и я шел исключительно волей небес, к которым посылал свои гневные вопли. Боль теснилась где-то в районе спины, перекрывая воздух, руки отнимались, я просто повалился на снег, до хрипоты взрываясь воем.

Единственное, о чем я жалел – что так и не отомстил ему.

Кровь сочилась из моего тела, снег вокруг стал рубиновым, я просил засчитать мою любовь к семье, засчитать ее за победу. Замерзая, стрела стягивала все внутри, и от дикого крика, я сжал свою руку в зубах.

Когда все это кончится, я смогу быть с ними. В небе. Эта мысль грела меня. И давала силы.

Я закрыл глаза, и увидел всю свою семью. Все они были тут и звали меня, ждали присоединится к их пиру. Но прозвучавший выстрел поверг меня в шок. От неожиданности, подскочив, я скатился с холма, ожидания, что сейчас буду мертв, от страха я не мог даже пошевелиться.

Боль снова пронзила меня и я заскулил.

Все помутнело в моих глазах, и я слепо взирал на солнце.

Моя кровь болела и стонала, продолжая сочиться из раны. Я думал только о том, как несправедливо все вышло. Он не должен был встретить меня так. Я должен был диктовать условия.

Потом я различил Лейю, и мое сердце сжалось. Я прошептал ей, чтобы она не уходила, чтобы была рядом, пока я не умру, чтобы она проводила меня. Я просил у нее поддержки, но веки мои закрывались.

Моя мама звала меня к себе…. И был великий соблазн идти следом, пока я не услышал мощный хлопок. Приоткрыв глаза, я увидел Лейю, которая сидела все так же рядом, только ее глаза как-то странно горели.

Мы сидели с ней в тишине, она молчала, а у меня не было сил спросить ее, как скоро она уйдет.

Солнце поднималось все выше, наконец, озарив нас своими лучами.

Преодолев свою боль, я пошел дальше. Уже не представляя, куда иду. Я просто шел, одинокий, брошенный. Мертвый.

В моем мире не было больше никого. Ни родных. Ни врагов. Только я.

Я и тишина.

***

Через несколько часов я открыл глаза. Солнце скрывалось за тучами и складывалось ощущение сумерек.

Лейа. Ее не было рядом со мной, я не слышал ее звуков, не видел ее свечение. Я был один.

Страх мощной волной сбил меня, и я упал на землю. Ее больше не было.

Она умерла. Снова.

Ярость больше охватывала меня, вырываясь красными клубами из рта, рык придавал ему устрашения. Я поднялся на твердые лапы и зашагал вперед.

Но не успел я сделать и шага, как что-то откинуло меня назад.

Я посмотрел на свою ногу и впал в шок: от нее тяжелой цепью тянулись к стене кандалы.

Эпилог.

Я сидел в грязном подвале, приваренный к стене. Через маленькое окошко, занавешенное черной тряпкой, не проникало и капли света.

Все мои мысли были о Эрре, ее глаза являлись ко мне. Ясные и любящие днем. Жуткие и ненавидящие – ночью. Я мечтал увидеть ее снова. Но кровь застыла на моих руках отпечатками, пусть я и не убивал его. Но желание – отразилось на моей душе не меньше.

Смогу ли я обрести покой, если сам отказался от него?

Примет ли меня Небо под свое крыло?

Сяду ли я за один стол с родными, когда придет время праздновать победу добра?

Вопросы, не приносящие утешения. Ответы, не грозящие на горизонте.

Рубеж моей жизни был испит ядом крови.

Но я люблю ее. Больше собственной жизни.

Послесловие.

Я испытал все боли на свете,

Я был там, где никого нет.

Я шептал огню постоянно – грейте,

Но лед растворялся и было больней.

Вой на луну – спасенье от страха.

Стая – отвергнута, ни друзей ни врагов.

И по чуть-чуть заживает рана,

Время – простейшая из аксиом..

Разговор с пустотой – необходимость,

Но отвечала мне пустота –

Жить в этом мире – особая низость,

Даже по меркам объемов холста.



© Аля Лета, 2010

Опубликовано 23.10.2010. Просмотров: 372.


назад наверх


   назад наверх

  Тематические ссылки
© 2005-2012 Мир Вашего Творчества